Файл: Skachat_Sitkovskaya_O_D___Psikhologia_svidetelskikh_pokazaniy.doc

Таковы самые общие ориентиры, которыми может руководствоваться эксперт при оценке свидетельских показаний ребенка (подростка) с точки зрения их психологической достоверности.

В качестве примера приведем судебно-психологическую экспертизу, проведенную по делу об убийстве Г.¹

… в окрестностях пионерского лагеря “Звездный” на территории Одинцовского района Московской области был обнаружен труп несовершеннолетнего Г. с отчлененной головой. В ходе следствия неоднократно допрашивался несовершеннолетний В. На первом допросе он утверждал, что ничего не знает, а на втором - заявил, что является очевидцем преступления (потерпевший и свидетель отдыхали в этом пионерском лагере). Однако показания В., которого в процессе расследования допрашивали более 10 раз, были непоследовательными и противоречивыми. Он существенным образом многократно менял свои показания об обстоятельствах убийства Г. В конце концов он заявил (через три месяца после начала расследования), что свидетелем преступления не являлся и все его предыдущие показания, кроме данных на первом допросе, являются вымышленными. Он пояснил, что давал ложные показания под давлением работников милиции из страха, что его заподозрят в причастности к убийству.

Для решения вопроса о «психологической достоверности» свидетельских показаний, орган расследования счел необходимым применить специальные научные познания в области психологии и назначил судебно-психологическую экспертизу.

В рамках экспертизы было изучено 11 томов уголовного дела, проведен психологический анализ показаний В., включающий изучение всех протоколов его допроса относительно совокупности обстоятельств преступления. Выяснялось, идентичны ли в целом показания в отношении обстоятельств, предшествующих преступлению и самого преступления на различных допросах, какова степень совпадения в описании деталей и ситуации в целом.

Для решения вопроса о способности свидетеля правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них правильные показания, было проведено психологическое обследование В. − анализ его наблюдательности, памяти, интеллекта и способности к умозаключениям относительно событий, фактов, существенных для предмета доказывания, изучены материалы дела.

Специально исследовался вопрос, в какой степени изменения показаний В. связаны с забыванием, а в какой - являются следствием заведомой лжи.

Известно, что существуют закономерности изменений показаний во времени, связанные с процессом забывания событий; при этом лицам подросткового возраста свойственно заполнение провалов памяти вымыслом. При таком непроизвольном изменении показаний, обусловленном забыванием, как правило, изменениям подвергается то, что относится к второстепенным обстоятельствам, например, к описаниям подробностей местности, деталей одежды, движений, которые не имели существенного значения. В то же время суть происшествия излагается однотипно.

В этих случаях свидетель нередко вносит “поправки” в свои показания, новые детали при рассказе о второстепенных событиях. Таким образом, быстрее забываются несущественные детали, по сравнению с личностно значимыми и более яркими. Воспоминания обедняются деталями, при одновременном качественном усилении особо запомнившихся впечатлений (опасность превращается в огромную опасность, высокий рост - в гигантский и пр.).

При изменении же показаний от допроса к допросу в результате вымысла, свидетель изображает по-новому целые эпизоды. Количество подробностей даже увеличивается, а не уменьшается (в том числе мелких и незначительных). Для этих ситуаций характерно специфическое поведение свидетеля, который при предъявлении доказательств, уличающих его в противоречиях, высказывании сомнений в правдивости, легко и быстро с этим соглашается и меняет показания. Дача показаний нередко сопровождается утрированной демонстрацией переживаний, чувств, в то время как при описании реальных событий, которые в действительности наблюдал свидетель, сохранятся лишь легкие признаки эмоционального состояния, пережитого в момент наблюдения преступления.

Изучение показаний В. в качестве «очевидца» преступления позволил эксперту с большой степенью вероятности утверждать, что они недостоверны, ложны. Это не исключает возможности умалчивания или сокрытия действительно известных ему фактов.

Психологический анализ показаний В. позволил вместе с тем выделить наиболее устойчивую часть сообщенной им на допросах информации. Она связана со знакомством с неизвестным мужчиной накануне убийства по инициативе и в присутствии потерпевшего. Во всех протоколах допросов по этим обстоятельствам отражены единая схема изложения, ряд непротиворечивых деталей в сообщениях о последовательности событий, ситуации встречи и разговора, а также примет мужчины. Это позволило предположить, что в этой части В. воспроизвел информацию о фактах, которые он действительно воспринимал.

Эксперт счел допустимым высказать мотивированное мнение о возможных мотивах дачи ложных показаний. Расследование убийства создало специфическую ситуацию в пионерском лагере: происшествие вызвало бурную эмоциональную реакцию детей и взрослых, большой интерес, страх перед преступником. В этих условиях В., как вероятный свидетель, оказался в центре внимания и, стремясь сохранить это, фантазировал, рассказывая об убийстве в качестве “очевидца”. Такому поведению несовершеннолетнего В. способствовали и черты его характера: тщеславие, хвастливость, желание «пустить пыль в глаза», выделиться любым путем и др. После того, как об этой ситуации стало известно органу расследования, и В. был вызван в качестве свидетеля, он из соображений престижа не мог отказаться от своих предыдущих рассказов. Справедливость этого вывода подтверждается и тем, что была установлена склонность В. к тому, чтобы “приврать”, пофантазировать, рассказывать неправдоподобные истории и пр.

Против достоверности показаний о том, что В. являлся очевидцем убийства, также могло свидетельствовать и то, что он никому, включая друзей, мать, брата не рассказывал о происшедшем в первые дни. В деле отсутствуют также сведения о “необычном поведении” В. в день убийства и на следующий день, что невозможно объяснить в случае, если он действительно являлся очевидцем жестокого преступления.

Заключение экспертизы нашло свое подтверждение в ходе дальнейшего расследования уголовного дела.

Таким образом, можно констатировать научные основания для дачи психологом заключения о том, имеются ли применительно к показаниям конкретного свидетеля признаки их психологической достоверности или же признаки психологической недостоверности. Конечно, для оценки достоверности свидетельских показаний одних психологических познаний не достаточно. Обоснованное суждение по этому вопросу требует анализа не только состояния органов чувств, условий восприятия, запоминания, воспроизведения, особенностей памяти свидетеля, но и сопоставления содержания показаний с другими доказательствами и материалами дела.

Оценка доказательств в связи с принятием процессуальных решений – исключительная компетенция органа, в производстве которого находится дело. Оценивая достоверность свидетельских показаний, суд проверяет, насколько показания свободны от внутренних противоречий, сведения о наличии или отсутствии особой заинтересованности в деле, посторонних целенаправленных влияний. Учитывается и то, подтверждаются ли показания свидетеля фактическими данными, например, правильно ли описание внешности, одежды, автомобиля и пр. обвиняемого, существуют ли факты, о которых свидетель мог узнать только в случае, если он был очевидцем противоправных действий и т.д.

Естественно, как и в других случаях, заключение эксперта не имеет заранее установленной силы, подлежит проверке и оценке судом. При этом суд решает, насколько выводы эксперта увязываются с установленными фактическими обстоятельствами и материалами дела, другими доказательствами.

Таким образом, речь идет об исследовании с помощью эксперта-психолога достоверности доказательств (способность свидетелей правильно воспринимать определенные обстоятельства, запоминать и воспроизводить информацию о них; психологическая оценка изменений и противоречий в содержании показаний при повторных допросах). Отсутствие желания давать показания, неумышленное введение в заблуждение следствия или суда к компетенции эксперта не относятся.

В заключение остановимся на некоторых психологических аспектах допроса свидетеля.

Допрос - это следственное действие, сущность которого состоит в получении с соблюдением процессуальных правил от допрашиваемых лиц сведений, имеющих значение для дела.

Большое значение для получения правдивых достоверных показаний имеет поведение лица, производящего допрос. Первое, что должен сделать следователь – это установление психологического контакта с допрашиваемым. Под психологическим контактом понимают создание такой атмосферы допроса, при которой допрашиваемый проникается уважением к следователю, пониманием его задач и обязанностей, исключает всякие личные мотивы в его действиях, осознает необходимость способствовать своими действиями установлению истины.¹ На установление контакта влияет поведение следователя, его тон, манеры, общий облик.

Следователь не должен проявлять высокомерия, пренебрежения – допрашиваемый это чувствует и соответственно реагирует – озлобляется, замыкается в себе и т.д. Все сообщенное следователю должно быть принято ровно и хладнокровно: не следует проявлять особую заинтересованность, раздражение, возмущение и другие чувства.

Определяя тактику допроса, необходимо учитывать особенности допрашиваемого – его образование, профессию, особенности характера, возраст. Для оценки достоверности показаний, необходимо выяснить, были ли другие свидетели, которые наблюдали эти же события; какова конкретная обстановка, в которой свидетель наблюдал то или иное событие; расстояние, на котором свидетель наблюдал его, освещенность, наличие шума, других отвлекающих моментов и пр. Допрашивая свидетеля, следует выяснять, как воспринимал допрашиваемый тот или иной факт, при каких обстоятельствах это имело место, и как он может подтвердить, что имели место события именно те, а не другие. Например, если свидетель утверждает, что оружие, находящееся у подозреваемого было неисправным, в целях проверки достоверности показаний, следует установить, видел ли допрашиваемый это оружие сам, при каких обстоятельствах, при каком освещении, брал ли он это оружие в руки и убеждался лично в его неисправности или же просто слышал от кого-нибудь о том, что оружие неисправно.

«Теорией и практикой разработаны специальные приемы оказания помощи допрашиваемому в припоминании забытых фактов. Они заключаются в постановке вопросов и словесных описаниях, активизирующих у свидетеля ассоциативные связи, применении на допросах планов, схем, рисунков, фотоснимков, моделей и макетов, а также предъявлении свидетелю различных объектов в расчете на пробуждение ассоциаций и оживление памяти. В тех же целях с участием свидетеля могут проводиться и специальные следственные действия (осмотр вещественных доказательств или места происшествия, выход на место, предъявление для опознания и др.)».¹

Если возникает необходимость в уточнении последовательности прошедших событий, то можно восстановить их в памяти путем воспоминаний о смежных по времени обстоятельствах, которые заставят свидетеля вспомнить и проследить логическую последовательность событий, имевших место в прошлом и таким образом восполнить имеющийся пробел. Упростить задачу свидетеля, не навязывая ему те или иные показания, можно, например, если он затрудняется в определении роста правонарушителя. Самый простой прием в этом случае − сопоставление роста последнего с ростом самого свидетеля − позволит ответить точнее на этот вопрос.

Воспроизведение всегда связано с мышлением. Прошлый опыт воспроизводится в ассоциативных связях, а «ассоциация, — пишет С.Л.Рубинштейн, – сама есть форма синтеза, за которым стоит анализ».¹ На допросе следователь предлагает что-то вспомнить и рассказать или объяснить какие-то обстоятельства, т. е. ставит задачу. Допрашиваемый излагает не все, что ему «в голову приходит» в связи с поставленной перед ним задачей. Прежде всего он решает вопрос о том, хочет ли или не хочет выполнить задачу, поставленную следователем. И в решении данного вопроса опять-таки основная роль принадлежит мышлению, ибо «все, что побуждает к деятельности отдельного человека, неизбежно проходит через его голову, воздействуя на его волю». Допрашиваемый рассуждает, обдумывает ответ не только с точки зрения поставленной следователем задачи, но и с точки зрения своих «внутренних» условий. Такими внутренними условиями мышления человека, по мнению Рубинштейна, могут быть «личностные особенности мыслящего субъекта, его мотивация, выражающаяся в том или ином отношении к задаче, его установки, прошлый опыт и приобретенные знания, его способности».² Учет особенностей личности допрашиваемого является важнейшим условием правильной тактики допроса.

Согласно ст. 189 УПК РФ, следователь свободен при выборе тактики допроса. При этом по окончании свободного рассказа могут быть заданы уточняющие, дополняющие, детализирующие вопросы, однако «наводящие вопросы не допускаются».

В начале допроса необходимо предложить свидетелю изложить известные ему факты в той последовательности, в которой они происходили. Это даст ему возможность более точно вспомнить и в логической последовательности воспроизвести события, имеющие между собой определенную связь. Уже на этом этапе становится ясно, достаточно ли хорошо свидетель воспринял события и обстоятельства и может ли он дать достаточно полные показания. Путем постановки напоминающих, уточняющих и дополнительных вопросов¹, следователь выясняет те факты и обстоятельства, которые представляют интерес для расследования уголовного дела. При этом необходимо использовать имеющиеся в деле материалы, достоверность которых не вызывает сомнений.

По мнению А.Б.Соловьева, для избежания внушающего воздействия вопросы, поставленные перед свидетелем должны отвечать следующим требованиям: а) при их формулировке необходимо использовать «свободный рассказ» свидетеля; они должны позволить развить и конкретизировать уже изложенные факты; б) в случаях, когда данные свободного рассказа не позволяют выяснить важные для дела обстоятельства, такой вопрос должен быть сформулирован в общем виде и содержать лишь необходимый минимум ориентирующей информации и при этом не быть по своему характеру наводящим, подсказывающим. «Естественно предположить, что вряд ли на подобный вопрос свидетель сообщит следователю всю интересующую последнего информацию. Однако полученная следователем информация даст ему возможность путем последовательной постановки ряда вопросов полностью выяснить интересующее его обстоятельство. При этом желательно, чтобы каждый из задаваемых следователем вопросов формулировался исходя из сведений полученного перед этим ответа».²