Файл: Понятие и границы суверенитета государства (Историография проблемы происхождения и развития политико-правового феномена «суверенитет» и его составляющих).pdf

Следует обратить внимание на то, что универсальность государственного суверенитета как понятия и института в Вестфальской системе заключалась в том, что государственная власть доминировала над любыми другими формами и проявлениями власти на определенной территории. Обладая суверенитетом, государство как субъект права защищала свое общество и территорию. Поэтому суверенитет сочетал в себе принципы неделимости государственной территории, неприкосновенности государственных границ, невмешательства в свои внутренние дела [22, c. 478]. Впрочем, современные международные отношения под влиянием процессов глобализации вышли за пределы соблюдение этих принципов. Отметим, что глобализация – это процесс, в ходе которого мир становится зависимым от всех своих субъектов. Этот процесс характеризуется увеличением общих для разных государств проблем, а также возникновением новых актеров международных взаимодействий путем включения в интеграционные политические и экономические процессы. К ним относятся интеграционные государственные объединения, негосударственные и неправительственные организации, некоммерческие организации, социальные и религиозные движения, террористические группировки, а также «свободных от суверенитета» транснациональные компании (ТНК) и международные организации, претендующие на равенство с традиционными субъектами – государствами [27, c. 34-36].

Через множественность политических проблем, возникающих во внутренней жизни государств, национальные правительства не могут эффективно выполнять свои функции. Речь идет, прежде всего, о социальных, политических, этнических, миграционных и других проблемах. Сегодня значительная их часть не может быть решена без учета мнения международного сообщества. Довольно сомнительно выглядит возможность национальных правительств гарантировать своим гражданам безопасность, благосостояние и стабильность. К определенной мере обеспечения этих функций зависит от процессов и событий, происходящих за пределами государственных границ, прежде всего, от процессов в мировой экономике, деятельности международных институтов [23, c. 261].

В связи с тем, что национальное государство более не гарантирует прежнего уровня безопасности, потеряна эффективность управления национальных правительств, их способность полноценно контролировать собственную территорию, констатируется кризис лояльности как продукта обмена между государством и гражданином, а также его подотчетности государственной власти. Многие современные ученые даже утверждают, что в будущем понятие национально-государственной принадлежности станет менее важным.

Особенно для тех людей, которые связаны с несколькими государствами двойным гражданством и тому подобное [23, c. 262].

Следовательно, ослабление связей между гражданами и государством в условиях глобализации приводит к «разболтанности» деятельности самого государства и создает возможность для образования новых форм общества, где растет значение субнациональных и транснациональных лояльностей и идентичностей [24, c. 331].

Ослабление гражданской лояльности, в частности, обусловлено тем, что общество перестает видеть в государстве главную и незаменимую форму общественной организации. Например, в США около 34 % граждан не доверяют своему правительству. Снижение доверия к правительствам согласно анализу общественного мнения зафиксировано и в 11 европейских странах. Хотя сегодня точно неизвестно какую подотчетность можно обеспечить на глобальном уровне, поскольку в международной практике еще нет сформированного всеобщего мирового устройства, в котором все индивиды имеют равные права, все же становится очевидным, что лояльность может принадлежать не только нации и государству, но и другим сообществам [24, c. 332].

Лояльность к новому сообществу и ее институтам, которые создаются для реализации общих целей из-за выработки общей политики, в значительной мере зависит от их эффективности, то есть способности больше чем национальные правительства гарантировать гражданам благосостояние, безопасность и свободу. Возникновение такой лояльности в будущем предполагает формирование культуры и демократии гражданского общества. К тому же проблема формирования лояльности граждан различных государств к наднациональным институтам является достаточно сложным и длительным процессом, особенно на уровне их индивидуального сознания. Как отмечает Й. Фергюсон, лояльность, что является явлением обмена, формируется относительно общностей или институтов, которые обеспечивают материальные и психологические выгоды для индивида [24, c. 332-333].

Несмотря на это, важным источником идентичности граждан все же остается национальное государство. По статистике большинство граждан считают себя гражданами своих государств, а не членами локальных общностей или надгосударственных институтов. Для граждан стран, политические руководства которых пользуются легитимностью, эрозия государственного суверенитета компенсирует их требования в повышении государственного контроля над его внешним измерением – проведением переговоров, решением социальных, экологических и других проблем [31, c. 40]. Именно поэтому сегодня не может быть создано мировое гражданское общество. Институт политической власти современного общества сосредоточен в суверенной политической единицы с высшей юрисдикцией над определенной территорией. А. Мартинелли считает, что эрозия государственного суверенитета в этом контексте ничего не изменила. Глобализация все же размывает границы национального государства, однако, не настолько, как иногда утверждают. Потеря или уменьшение автономии и суверенитета является результатом роста глобальной взаимозависимости и взаимосвязи. Их формами могут быть открытость национальных границ, нелегальная миграция, транснациональный терроризм, ограничение экономической политики международными финансовыми институтами, проблемы сосуществования разных культур. Сокращение базовых функций государства является продуктом сознательного отказа от части суверенитета в пользу наднациональных институтов (например, ЕС) [29, c. 36-40].

Сейчас международная система представляет двухуровневую конструкцию, в которой над системой международных отношений, основанной на логике национальных государств, все больше преобладает сеть транснациональных потоков. В интернациональном обществе больше не существует «единого и неделимого» государственного, народного или национального суверенитета. Государственный суверенитет необходимо понимать и изучать как «расчлененную» между многими национальными, региональными и интернациональными актерами власть [28, c. 109-113]. В связи с этим ученые отмечают, что независимое национальное государство как основа современного международного порядка со времен Вестфальского мира приобретает новые организационные формы. Нации через свои территориальные организации – государства передали часть суверенных прав сверхдержавным структурам и тем самым отрицают анархическую природу международных отношений политического реализма. Как следствие, сверхдержавные структуры приобретают собственного суверенитета и создают новые типы политической идентичности и лояльности, которые «отчуждают» объекты власти от государства [32, c. 80-81].

Сегодня много внимания уделяется вопросам личной безопасности, необходимости обеспечить спокойствие и соответствующий уровень жизни граждан. Менее важным при этом стал военный защита государства. Становление и укрепление суверенитета государств при таких условиях происходит уже не на основе силового завоевания новых территорий, а через поиск своего места в международной структуре путем формирования своей внешнеполитической идентичности [33, c. 45-46].

В свою очередь, растущая численность международных актеров уменьшает как автономию, так и суверенитет национальных государств. Аналогично, современный исследователь а. Кустарев определяет суверенитет как право и как ресурс. Он считает, что государственный суверенитет имеет свойство исключительного и неотъемлемого права (привилегии). Государство может использовать суверенитет как право только целостно. Он неделим: суверенитет либо есть, либо его нет. Как ресурс суверенитет представляет набор преимуществ, которыми государство пользуется в одиночку. Итак, технически государственный суверенитет (как целое) определяет свободу государства манипулировать своим суверенитетом (как «корзиной» преимуществ) [33, c. 47].

3.2. Особенности государственного суверенитета в интеграционных процессах

Влияние процессов глобализации, интернационализации и межгосударственной интеграции на традиционные для науки конституционного права явления, является сложной научной проблемой, для решения которой исследователи используют нетрадиционные для научного познания подходы. Противоречивые межгосударственные интеграционные процессы, которые приобретают системный характер, существенно меняют не только традиционный содержание категории государственного суверенитета, но и приобретают новых организационно-правовых форм. Можно без преувеличения утверждать, что современная концепция государственного суверенитета переживает глубокий кризис. Несмотря на отсутствие методологического инстументарного исследования данного кризиса, в научной литературе иногда указанная проблема рассматривается традиционно, через верховенство и независимость, с позиций как классического, так и постмодернистского конституционализма. Это предопределяет поиск нового методологического инструментария, проведение системного анализа влияния интеграционных процессов на государства и право - созидание. Соответствующая работа отечественными учеными уже ведется. Так, при исследовании влияния глобализации на национальное государство, правовую систему в литературе определяются все их элементы и свойства, их современное состояние и тенденции развития в новых условиях [1, c. 215].

В то же время особенности глобализации в этом аспекте заключаются в том, что многие проблемы невозможно адекватно оценить на уровне национального государства, ее отношений с другими государствами. их, как справедливо отмечает И. А. Кресина, нужно формулировать с точки зрения глобальных процессов. Учитывая, что суверенитет является фундаментальным признаком государства, онтологическим свойством государственной власти, его правовое и социальное значение неизбежно следует из оценки современного состояния и перспектив существования мировой системы национальных государств, а также конституционной традиции его обеспечения, даже и в условиях углубления процессов глобализации и межгосударственной интеграции [2, c. 391].

В научной литературе относительно вопроса влияния глобализации и межгосударственной интеграции на развитие государств и их суверенитета как одного из основных признаков осуществляемой ими власти существует немало концепций и подходов, нередко совершенно противоположных [2, c. 392]. Межгосударственная интеграция стала условием общественного прогресса, хотя сам по себе данный фактор нельзя рассматривать как прямолинейный процесс. Сложные типы межгосударственного сотрудничества, отличные от ординарной взаимодействия в рамках международных организаций, активизирует развитие теории суверенитета Сам процесс создания наднациональных державоподибних образований конституционного характера и углубления межгосударственной интеграции неизбежно выдвигает на первый план корреляцию этого процесса с сохранением статуса независимого государства как такового. Поиск взаимоприемлемого баланса элементов наднационального и межгосударственного сотрудничества связан с таким деликатным вопросом, как сохранение этнической самобытности, менталитета, гарантии реализации которых усматривают, в частности, в форме национального и народного суверенитетов [10]. Именно от выработки объективной концепции суверенитета на современном этапе зависит и выбор эффективных средств его конституционно-правового обеспечения, как на внутригосударственном, так и внешнегосударственном уровнях. При этом соответствующее изменение доктринальных взглядов ученых на государство и его суверенитет может повлечь кардинальные изменения в развитии национальных правопорядков, путем девиаций основных принципов и форм осуществления государственной власти, развития местного самоуправления, сотрудничества и взаимодействия национальных государств [11].

Далеко не все аспекты этой проблемы можно считать исчерпанными, если ограничиться только исследованием современных признаков и форм реализации государственного суверенитета, ведь процессы глобализации приводят к соответствующей конвергенции государств и постепенного исчезновения определенных барьеров между ними и объективно требуют нового анализа концепции суверенитета. Актуализируют проблему суверенитета для нашего государства как внешние, так и внутренние факторы его развития. К внешним можно отнести, прежде всего, перспективы дальнейшего углубления сотрудничества и интеграции Восточной Европы к Европейскому Союзу, участие в деятельности транснациональных корпораций, образование межгосударственных сообществ, активизация участия в межгосударственных правительственных и неправительственных организациях и институтах [12]. К внутренним — постепенную, планомерную децентрализацию власти в контексте административной и муниципальной реформ и расширения прав регионов и субъектов местного самоуправления, необходимость решения этнонациональных проблем и тому подобное [13, c. 158].

Процессы глобализации и межгосударственной интеграции вызвали очевидные трансформации международной политико-правовой системы в целом, так и внутригосударственных общественных отношений. Учитывая это, можно констатировать, что в юридической науке категория суверенитета переживает терминологический кризис, остро поставила вопрос об актуальности и этимологически-лингвистическую содержательность данного понятия. Во-первых, суть данного терминологического кризиса, с одной стороны, заключается в том, что содержание этого понятия, которое вкладывается юридической наукой, входит в противоречие с его реальным правовым содержанием. Во-вторых, особенность этой категории связана также с многовековой и уникальной историей развития общества и государства и в то же время не утратила влияния на развитие современного государства и права, даже в эпоху глобализации.

Поэтому считаем, что теоретическая и практическая ценность определения конституционного-правового содержания суверенитета, вопрос о целесообразности дальнейшего его использования в нормативно-правовых актах должны рассматриваться с учетом того, что право призвано не только определять, упорядочивать и охранять общественные отношения, но и задавать векторы их прогрессивного развития [13, c. 159].

Несмотря на всестороннюю изученность, традиционность и, на первый взгляд, простоту данной проблематики в современных условиях, она имеет важное теоретико-методологическое и практическое значение для конституционного развития любого государства. На фоне неуклонного возрастания взаимозависимости государств благодаря общности глобальной инфраструктуры и сформированных «единых правовых пространств» все чаще поднимается вопрос о государственном суверенитете как преимущественно иллюзорное понятие [22, c. 480]. По нашему мнению, проблему трансформации суверенитета в новых условиях следует рассматривать комплексно, вместе с функциональной деятельностью государства. С методологической точки зрения, функциональный подход позволяет в динамике исследовать роль государственного суверенитета в процессе создания государства. Ведь рост влияния глобализации на развитие государств не может не сказаться, прежде всего, на их внутренних и внешних функциях, которые, в свою очередь, опосредствуют сущность, тип, природу и цель государства [31]. Проблема целостности и полноты осуществления государством системы функций достаточно многоплановая, что влияет на осмысление природы, характера конституционного развития государства и государственного строя в целом. Поэтому первоочередными задачами должны стать конституционное закрепление и реализация соответствующих положений в политической, социальной и экономической функциональной деятельности государства для решения проблем глобальных вызовов, межгосударственной интеграции и тому подобное [22, c. 483].