Файл: Овсепян История новейшей журналистики.doc

Публицистика конца 20-х—30-х гг. приобрела исключительно важное значение не только в духовной жизни общества, но и в решении конкретных задач политики. Благодаря публицистике сухие, отвлеченные цифры информационных сообщений, по­даваемые во многих газетах под общим заголовком "С фронта индустриализации", а на радио в передачах "Последних извес­тий", становились зримыми, связанными с самоотверженным трудом людей. Вдохновенное слово публицистов позволяло чи­тателю быть рядом с ними, видеть, как сооружаются Днепрогэс, Магнитка, Кузнецк и Донбасс, Харьковский и Челябинский трак­торные заводы, воспринимать их как символы новой жизни[16].

Публицистика первых пятилеток представлена множеством жанров. Как и в предыдущие годы, широко использовался жанр статьи. Характерной особенностью "Правды", "За индустриализа­цию", "Социалистичной харькивщины", белорусской "Звязды" и других газет стала публикация экономических обозрений, откры­тых писем, коллективных обращений и отчетов. Чтобы усилить эмоциональное воздействие на читателей, видные советские жур­налисты Б. Горбатов, Б. Галин, Ф. Панферов, Н. Погодин и другие вводят в корреспонденции элементы публицистики.

Все заметнее на страницах периодических изданий становит­ся очерк. Его различная тематическая направленность приводит к внутреннему разделению очерка по различным типам и видам. Одно из ведущих мест занял индустриальный очерк. Им мастер­ски владел Б. Горбатов, сделавший его главным действующим лицом человека труда, обуреваемого жаждой творческого сози­дания. Знакомство с героями очерков Б. Горбатова "Чугун", "Риск", "Коминтерн", "Гребенка" и других поможет понять ду­ховный мир автора, его пристрастие к натурам мужественным. Неуемность, самоотверженность героев Горбатова как нельзя луч­ше характеризуют и его самого: он участник экспедиций в Аркти­ку в 1935 и 1936 гг., героических перелетов экипажей Молокова на Северный полюс. И отовсюду неизменно посылал в "Правду" очерки и корреспонденции о трудовых буднях советских людей.

В публицистике 30-х гг. особо выделялся и сельскохозяй­ственный очерк. Многое для его развития и становления сдела­ли Вл. Ставский и А. Колосов.

Различия в специфике общественных отношений города и деревни, в конкретных задачах публицистов, писавших на раз­личные темы, делают понятным и дальнейшее структурирование жанра очерка. Развитие массового социалистического соревно­вания, движения передовиков и новаторов производства вызы­вают к жизни портретный очерк. Его создают Б. Галин, Ю. Жу­ков, А. Авдеенко и др.

Новым чертам в облике страны посвящался путевой очерк. Это в первую очередь очерки М. Горького "По Союзу Сове­тов"[17], опубликованные в созданном им первом очерковом жур­нале "Наши достижения". С именем Горького связано создание журналов "СССР на стройке", "Колхозник", "За рубежом", "Литературная учеба". В периодической печати часто публико­вались его очерки, статьи, заметки и не только на литературные, но и на общекультурные, общеполитические, производствен­ные, бытовые темы.

Великолепные путевые очерки принадлежали перу М. Шагинян, в их числе "Советское Закавказье", впечатляющими были очерки П. Павленко "Путешествие в Туркестан" и др.

В решении проблем идеологического обеспечения концепции социалистического строительства плодотворным оказалось ис­пользование и других жанров публицистики, интересных, ори­гинальных форм подачи материалов. В 30-е гг. расцветает талант М. Кольцова — репортера, очеркиста, фельетониста[18]. Его пре­красные репортажи "Три дня в такси", "Семь дней в классе", фельетоны "Иван Вадимович — человек на уровне", "К вопросу о тупоумии" и другие отличаются верностью жизненной правде, умением публициста осмыслить их политически, показать в ма­лом большое, животрепещущее.

Одним из самых популярных фельетонистов в 30-е гг. был М. Зощенко. Он создал галерею сатирических персонажей, по­родивших понятие "зощенковский герой": "лицо официаль­ное", "дама в фельдекосовых чулках и шляпке", "коммуналь­щик" и др. Зощенко явился создателем оригинальной комичес­кой новеллы, совершенно неповторимого художественного сти­ля. В таких фельетонах-новеллах, как "На живца", "Аристократ­ка", "Баня", "Нервные люди", "Научное явление" и других ав­тор как бы снимает различные социально-культурные пласты, добираясь до тех, где гнездятся истоки равнодушия, бескуль­турья, пошлости[19].

Если М. Зощенко опирался на опыт беллетристических жан­ров, то другой видный сатирик и юморист, Александр Зорич[20], использовал документально-публицистические традиции, шел от газетного фельетона. Он, как и М. Кольцов, долгое время ра­ботал в "Правде". В 30-е гг. советское общество под влиянием коммунистической пропаганды было охвачено стремлением к социальным переменам. Вместе с тем своеобразные формы про­явления получает зло, изощряется плутовство. Отсюда смена те­матических ориентиров Зорича. Если в конце 20-х гг. его волно­вали уродливые явления быта, то теперь внимание сатирика привлекают факты ловкого и энергичного приспособленчества к новым условиям жизни. Разоблачению подобного рода проявле­ний в обществе посвящает Зорич цикл фельетонов: "Елки-пал­ки", "Герой", "Общий знакомый" и др.

От фельетонов М. Кольцова, М. Зощенко, А. Зорича заметно отличаются фельетоны Ильи Ильфа и Евгения Петрова. Они не схожи ни по внешней композиционной структуре, ни по харак­теру отбора фактов. Совместная деятельность Ильфа и Петрова началась в "Гудке" и затем продолжалась в юмористических журналах и в "Правде". Они очень много сделали для создания отечественной школы фельетона.

Фельетоны Ильфа и Петрова "Как создавался Робинзон" и "Веселящаяся единица"[21] появились в "Правде" в начале 30-х гг. и сразу обратили на себя внимание читателей. Они были напи­саны в виде острого, почти фантастического гротеска, пронизыва­ющего не только детали и ситуации, но и целые картины. Гротес­ку подчинялся весь образный строй фельетонов. Эти же качества присущи и последующим фельетонам Ильфа и Петрова — "Рав­нодушие", "Директивный бантик", "Безмятежная тумба" и др. Шаржированные до невероятности, они в то же время были ре­алистичны и очень похожи в главном. Реальны и реалистичны мысли авторов, выдуманы лишь ситуации, но и они характери­зуют жизнь в многомерности ее проявлений.

С очерками и рассказами, зарисовками, фельетонами и пам­флетами в центральных газетах выступали М. Булгаков, Н. По­годин, В. Ильенков, В. Катаев, О. Мандельштам[22], В. Маяков­ский[23], А. Платанов[24], К. Радек[25] и др. Среди авторов отдельных очерков, зарисовок, статей, публиковавшихся в те годы в "Прав­де", "Известиях", "Комсомольской правде", были и такие писа­тели, как Н. Островский, К. Федин, А. Караваева, А. Корнейчук, Н. Вирта, М. Ауэзов, Вс. Иванов и др.*

Советская страна, населяющие ее народы жили своими про­блемами. Но русское зарубежье и ее печать внимательно следи­ли за событиями, происходившими на их далекой Родине. Ог­ромные расстояния, различия в идейно-политических позициях не могли разорвать единый литературно-публицистический про­цесс. Большая сеть зарубежной русской периодики регулярно освещала события, происходившие в Советской России. В Бер­лине выходили "Голос России", "Время", "Руль"; в Праге — "Воля России", "Казачий набат"; в Париже — "Бодрость", "Россия", "Возрождение" и др. Заметным влиянием в эмигран­тской среде пользовалась газета "Руль", издаваемая И. Гессеном, А. Каминкой, В. Набоковым.

В "Руле" постоянными стали две рубрики "В Берлине", "В России". Содержание газеты отражало политическую разобщен­ность русской эмиграции. Таковой была реальность. И хотя ру­ководители газеты пытались вести ее в русле их собственных политических убеждений, "Руль" не мог оставаться безучастным к тому, что происходило в эмигрантской среде.

И. Гессен — бывший редактор газет "Право" и "Речь", депу­тат государственной Думы, член ЦК партии кадетов, а после Октябрьской революции и гражданской войны — основатель и бессменный глава берлинского издательства "Слово" и редактор газеты "Руль" — высказывал умеренные суждения, проводил де­мократические взгляды. Либеральных взглядов придерживался и В. Набоков, непосредственный участник издания газеты, руково­дитель группы кадетов, сгруппировавшихся вокруг "Руля". На­правление газеты подвергалось нападкам как со стороны больше­виков, так и со стороны отдельных эмигрантских организаций.

Читателей привлекала и рубрика "Русская эмиграция", объ­единявшая материалы о жизни соотечественников во Франции, Болгарии, Чехословакии, Канаде и других странах. Опубликованный здесь фельетон "Умудрил Господь" рассказывал о взаи­моотношениях различных социалистических партий и ориенти­рованных обществ. Они не понимали друг друга, относились друг к другу свысока, с пренебрежением к иной точке зрения. Подобные тенденции, отмечала газета, отчетливо прослежива­лись во многих изданиях и, в частности, в таких как "День" Ке­ренского[26], "Последние новости" Милюкова и др.

Долгие годы "Рулю" сопутствовал успех. Однако финансовые трудности начала 30-х гг. не обошли и его. Чтобы спасти изда­ние, Гессен пошел на союз с группой "Крестьянская Россия". Газета, во главе которой стал бывший эсер А. Аргунов, пыталась вести себя как герценовский "Колокол". Но из этого ничего не получилось. В середине октября 1931 г. вышел последний номер газеты "Руль".

В среде русской эмиграции во Франции по-прежнему не ос­лабевал интерес к "Последним новостям", сохранявшим свое умеренное направление. Газета возлагала большие надежды на либерализацию экономической и политической жизни Совет­ской России. Поэтому она так охотно представила свои страни­цы возвратившейся из России Е. Кусковой. Серия ее статей в газете не всей эмиграцией была воспринята однозначно. Да это и понятно. Кускова, видя нэпманскую Россию, чувствовала ли­берализацию советского режима, надеялась на его демократиза­цию. Этими мыслями была проникнута, в частности, статья "Сдвиги в России и эмиграция"[27]. Однако прошло три года и в сознание Кусковой вселилось сомнение в возможности перемен в России. Свои мысли она изложила в статье "Все еще поче­му?", вышедшей в марте 1929 г.

Среди публицистов парижской газеты "Последние новости" был и Марк Алданов. Раскрытию тайны гибели немецкого посла в Советской России в 1918 г. он посвятил серию статей, опубли­кованных в четырех номерах "Последних новостей" в январе 1936 г. под общим заголовком Убийство графа Мирбаха"[28].

В парижской газете "Возрождение" регулярно публиковался А. Амфитеатров. Его статьи "О жертвах боя", "Фашизм"[29] и другие характеризуют его отношение к процессам, происходив­шим во второй половине 20-х гг. в России. Автор откровенно говорил, что многое происходившее в России созвучно с италь­янским фашизмом. В газете постоянно сотрудничали также А. Аверченко, И. Шмелев[30] и другие публицисты.

Позиция изданий социалистических партий и в 30-е гг. оста­валась резко отрицательной по отношению к коммунистической партии, подчинившей себе всю власть в СССР. Меньшевистская "Заря", эсеровские "Знамя борьбы" и "Революционная Россия", "Бюллетень оппозиции" Троцкого обвиняли Сталина в измене делу социализма, в установлении личной диктатуры власти. В феврале 1929 г. Троцкий оказался в Турции. Через четыре месяца вышел первый номер "Бюллетеня оппозиции". Троцкий был не только главным редактором, но и подчас единственным автором, основным публицистом. До 70—80% материалов "Бюл­летеня" принадлежали его перу. Всего вышло 87 книжек "Бюл­летеня". Журнал не имел собственной полиграфической базы, издавался там, где находился в это время Троцкий, на гонорары от его публикаций и пожертвования его сторонников.

В истории "Бюллетеня оппозиции" просматриваются не­сколько периодов. Первый начался в июле 1929 г. и продолжал­ся до 1933—1934 гг. — до окончательного прихода к власти Гит­лера в Германии и установления личной диктатуры Сталина в СССР. Второй период охватывает 1933—1934 гг. и завершается началом второй мировой войны, т. е. 1939 г. Третий период свя­зан с деятельностью троцкистских и примыкавших к ним ком­мунистических организаций в условиях начавшейся войны.

Главные темы первых двух этапов деятельности "Бюллетеня оппозиции" связаны с борьбой за возвращение к ленинским ис­токам ВКП(б) и Коминтерна, настойчивой попыткой Троцкого создать альтернативный 111-му IV Интернационал. Одновремен­но с этим в связи с террором в СССР, осуществляемым Стали­ным и его окружением, прозвучал призыв Троцкого к "полити­ческой революции" в СССР, устранению Сталина.

Журнал был рупором распространения идей Троцкого, его страстной неприязни к Сталину и сталинизму. Поэтому одно из ведущих мест в "Бюллетене" занимала тема Сталина во всех ее аспектах: историко-биографическом, историческом, партийном, теоретическом и многих других. Вот лишь несколько статей, опубликованных в журнале: "К политической биографии Стали­на", "Сталин как теоретик", "Сталин и Коминтерн", "Сталин снова свидетельствует против Сталина", "Заявления и открове­ния Сталина", "Гитлер и Сталин", "Сталинские репрессии в СССР" и десятки других[31].

Основным источником публикаций в "Бюллетене оппози­ции" его постоянной рубрики "Революционные новости из СССР" были материалы советской прессы. Ее содержание вто­рой половины 30-х гг. не оставляло сомнений в том, что в СССР окончательно утвердился тоталитарный режим, а господ­ствующей идеологией стал сталинизм.

***

Советская журналистика принимала активное участие в со­здании культа личности Сталина. Восхваляя на все лады его "прозорливость, мудрость в достигнутых победах в годы первых пятилеток", она утверждала в сознании масс непререкаемость его авторитета.

Система средств информации нашей страны, будучи провод­ником сталинской модели строительства социализма в СССР, заняла с выходом "Краткого курса истории ВКП(б)" и учрежде­нием отделов пропаганды в газетах ведущее место в идейно-тео­ретическом обосновании сталинизма как единственно верной доктрины социалистического строительства в условиях новой общественно-экономической формации.

Настойчивое проведение СМИ авторитарной идеологии спо­собствовало тому, что она проникала во все сферы не только экономической, но и духовной жизни общества, в том числе в журналистику. Она оказалась полностью подчиненной админис­тративно-командной системе и лишенной самой незначитель­ной самостоятельности.

Печать стала орудием административно-командной системы. Это проявилось в том, что она превратилась в политический пресс и средство расправы с инакомыслием, в проводника идео­логии классовой борьбы и ее обострения по мере продвижения страны к социализму. Пресса в условиях тоталитарного режима стала средством формирования культа личности Сталина, жест­ким орудием осуществления административно-командного дав­ления сверху, средством расправы с теми, кто не выполнял ука­заний и директив самой печати.

Режим тоталитарного государства, культ личности Сталина наложили глубокий отпечаток на работу прессы. Во время поли­тических процессов 30-х гг. тон всей советской журналистике задавала "Правда". Она занимала непримиримую и жесткую по­зицию по отношению к тем, кого обвиняли во вражеской дея­тельности. В обличение вовлекались люди талантливые, в иных ситуациях проявившие себя честно и храбро. Среди подобных публикаций "Правды" была полня ярости и издевки статья "Убийца с претензиями". Она принадлежала перу блестящего публициста М. Кольцова. Посвятив свою статью Н. Бухарину, автор вел речь о нем, как об обреченном. Однако массовые реп­рессии коснулись и кадров нашей печати. Были оклеветаны и погибли многие опытные и талантливые журналисты, в их числе член редколлегии "Правды" М. Кольцов, редакторы "Комсо­мольской правды" А. Костров, В. Бубекин, писатель-публицист Третьяков и многие другие.

В деятельности прессы конца 20-х—30-е гг. было немало трудностей и ошибок. Общая атмосфера приверженности идео­логии сталинизма сохраняла доверие масс к журналистике. К ее голосу прислушивались, за ней шли. Стремлением к дальнейше­му усилению идеологического и организационного воздействия прессы на массы объясняются меры, связанные с увеличением числа газет и ростом их тиражей. В 1937 г. в стране выходила 8521 газета с разовым тиражом 96,2 млн. экз., в том числе коли­чество изданий, выходивших в национальных советских респуб­ликах, достигло 2500. Каждая газетная строка говорила о надви­гавшейся беде. Мир стоял на грани войны.

[1] Ингулов С. Реконструктивный период и задачи печати. М., 1930; Иванова Р. Партийная и советская печать в годы второй пятилетки. М., 1961; Исмагилов М. Печать и производственная пропаганда: исторический опыт, традиции, пробле­мы перестроечного периода (Формирование и развитие экономической прессы в годы первых пятилеток.) Уфа, 1991; и др.

[2] Многонациональная советская журналистика. М., 1975. С. 104.

[3] Жирков Г. Советская крестьянская печать — один из типов социалистичес­кой прессы. Л., 1984.

[4] Кузнецов И.. Мишурис А. История партийной и советской журналистики.

М., 1979. С. 65.

[5] Об очередных задачах в области радиофикации Союза ССР. Постановле­ние Совета Народных Комиссаров. 23 октября 1928 г. // О партийной и советс­кой печати, радиовещании и телевидении. М., 1972. С. 512—515; О развитии приемно-передающей радиовещательной сети. Постановление Совета Народных Комиссаров СССР. 16 августа 1931 г. // Там же. С. 516-519.

[6] О мероприятиях по улучшению связи. (Меры по укреплению радиовеща­ния и развитию телевидения). Постановление Совнаркома СССР. 20 сентября 1934 г. // "Радио в СССР". 1934. С. 58.

[7] Глейзер М. Радио и телевидение в СССР. Даты и факты. (1917—1986). М., 1989. С. 54.

[8] Троцкий Л. К политической биографии Сталина // Сталинская школа фальсификации. М., 1990. С. 180-200.

[9] Бухарин Я. Заметки экономиста. К началу нового хозяйственного года. 30 сентября 1928 г. // Бухарин Н.И. Избранные произведения. М., 1988. С. 391-418.

[10] Наше Отечество. Опыт политической истории. Т. 2. М., 1991. С. 211—324.

[11] Чаянов А.К. К теории организации сельскохозяйственной массы крестьян­ских хозяйств. Правда. 1928. 18 августа.

[12] Они не молчали. М., 1991.

[13] Цит. по: Советская библиография. 1991. № 5.

[14] Урок дает история. М.. 1989.

[15] Раскольников Ф. Открытое письмо И.В. Сталину. 17 августа 1939 г. // Во­просы истории КПСС. 1963. № 12.

[16] Матвиенко С. Ведущие публицисты советской прессы в годы первой пя­тилетки (1928-1932). М., 1977.

[17] Горький М. По Союзу Советов // Наши достижения. 1929. № 1—6; Он же. Собр. соч. Т. 17. С. 113—232.

[18] Кольцов М. Три дня в такси // Правда. 1934. 20 дек.; Он же. Избранное. М., 1985. С. 130—142; Он же. Похвала скромности // Правда. 1935. 10 февр.; Он же. Избранное. С. 170—175.

[19] Зощенко М. Столичная штучка // Советский юмористический рассказ 20-30-х годов. М., 1987. С. 189-191.

[20] Зорич А. (В.Т. Локоть). Общий знакомый // Известия. 1934. 26 мая; Со­ветский юмористический рассказ 20—30-х годов. С. 127—134.

[21] Ильф И., Петров Е. Веселящаяся единица // Правда. 1932. 12 ноября; Они же. Собр. соч.: В 5 т. М., 1961. Т. 3. С. 203-209.

[22] Мандельштам О. Возвращение. Стихотворения, переводы, очерки, статьи. Тбилиси, 1990. С. 310-320.

[23] Маяковский В. Помпадур // Крокодил. 1928. № 29; Он же. Полн. собр. соч.: В 13 т. М., 1958. Т. 9. С. 122-128, 369; Он же. Халтурщик // Крокодил. 1928. № 44; Он же. Полн. собр. соч.: В 13 т. Т. 9. С. 218; Он же. Сплетник // Крокодил. 1928. № 44.

[24] Платонов А. Горячая Арктика // Платонов А. Живя главной жизнью. М., 1989. С. 397-404.

[25] Радек К. Геббельс разоблачает... фашистов // Известия. 1934. 24 июня.

* В научной литературе достаточно обстоятельно исследовано творчество многих советских публицистов 30-х гг., литературно-художественные и жанровые особенности их очерков, репортажей, статей и фельетонов. Часть из этих трудов названа в списке литературы по теме главы и рекомендуется для изучения.

[26] Керенский А. Признание долгов // Дни. 1926. 23 февр., 29 апреля.

[27] Кускова Е. Сдвиги в России и эмиграция // Последние новости. 1926. 18 и 23 марта.

[28] Алданов М. Убийство графа Мирбаха// Последние новости. 1936. 1, 7, 11, 19 января; Он же. Собр. соч.: В 6 т. М., 1991. Т. 6. С. 517-538.

[29] Амфитеатров А. Фашизм // Возрождение. 1927. 23 мая.

[30] Шмелев И. Весенний ветер // Возрождение. 1927. 24 апреля.

[31] Многочисленные статьи Л. Троцкого о И. Сталине — фрагменты его фун­даментального незавершенного труда "Сталин" // Троцкий Лев. Сталин. В 2 т. М., 1990. Т. 1.С. 323; Т. 2. С. 303.

В конце 30-х гг. мировое сообщество стало свидетелем двух не­уклонно усиливавшихся тенденций. Одна из них отражала воз­раставшие агрессивные устремления национал-социализма фа­шистской Германии, другая — утверждение в СССР бесконтроль­ности власти тоталитарной системы, политического режима лич­ной диктатуры И. Сталина.

Советская журналистика всей своей деятельностью способство­вала созданию культа личности Сталина. В его личную заслугу ставились победы в первых пятилетках, в демократических завое­ваниях, провозглашенных в новой Конституции СССР, в успехах строительства социализма. Пресса стала трибуной идейно-теоре­тического обоснования сталинизма. Как величайшие образцы творческого развития марксизма расценивались книги Сталина "Об основах ленинизма", "Краткий курс истории ВКП(б)" и др. Настойчивая пропаганда периодикой и радиовещанием автори­тарной идеологии способствовала тому, что она проникла во все сферы духовной жизни общества и в том числе в журналистику, ставшую неотъемлемой частью аппарата тоталитарной системы.

К концу 30-х гг. все очевиднее становилась угроза войны. Во­енные события на озере Хасан, на Халхин-Голе, советско-финс­кое вооруженное столкновение были лишь первыми предвестни­ками будущей войны. Боевые действия с японскими и финскими войсками показали, что советская военная доктрина, военная оснащенность Красной Армии далеки от совершенства. Обеспо­коенность вызывали и все более откровенные военные устремле­ния фашистской Германии. Военное нападение на СССР стано­вилось все более очевидным. Идеологическая подготовка масс к предстоящей войне возлагалась на журналистику. Все ее развитие и совершенствование в предвоенные годы были связаны с усиле­нием воздействия на рабочих, крестьян, интеллигенцию.

В 1940 г. количество газет по сравнению с 1937 г. увеличилось почти на 300 и достигло 8806. Разовый тираж всей газетной пери­одики за эти годы вырос с 36,2 до 38,4 млн. экз.[1] В предвоенные годы продолжался процесс дифференциации прессы. Создаются новые центральные отраслевые газеты: "Черная металлургия", "Угольная промышленность", "Нефть", "Машиностроение" и др.

Неуклонно росла сеть газет на национальных языках. К 1939 г. количество изданий, выходивших в национальных советских республиках, достигло 2500[2]. Структура многонациональной со­ветской прессы получила дальнейшее развитие за счет печати вошедших в состав СССР западных областей Украины, Белорус­сии, Молдавии, Латвии, Литвы, Эстонии. В новых советских республиках начался интенсивный процесс строительства одно­партийной советской журналистики. Создавалась дифференци­рованная система периодики как на русском, так и на нацио­нальном языках. Вышли новые республиканские газеты "Совет­ская Молдавия", "Советская Латвия", "Советская Литва", "Со­ветская Эстония".

В 1939—1940 гг. происходит развитие внутриредакционной структуры. Появляются новые отделы, в частности, отдел пропа­ганды учреждается в центральных газетах "Правда", "Красная Звезда", "Комсомольская правда", а также в республиканских, краевых и областных партийных и комсомольских газетах; укреп­ляются отделы критики и библиографии; реорганизуются штаты областных, краевых и республиканских газет, в их штаты вводятся собкоры по группе районов, укрепляются районные газеты.

В конце 30-х гг. каких-либо серьезных изменений в журналь­ной периодике не было. В 1937—1940 гг. число журналов воз­росло лишь на 22 издания и достигло 1822 названий[3].

Дальнейшие сдвиги произошли в советском радиовещании. Среднесуточный объем Центрального радиовещания в 1940 г. составил 64,3 часа, в том числе на основные программы прихо­дилось 41,3 часа, на передачи для зарубежных слушателей — 23 часа[4].

В предвоенные годы ускорялись темпы строительства телеви­дения. 5 ноября 1938 г. начались опытные передачи Московского телевизионного центра на Шаболовке. Месяцем раньше — 1 ок­тября — вышел в эфир телевизионный центр в Ленинграде. В феврале 1939 г. была проведена первая телевизионная передача в Киеве. В стране начинался процесс освоения электронного те­левидения с разложением изображения на 343 строки[5].

Проблематика советской журналистики в предвоенные годы была тесно связана с пропагандой "величайших побед социализ­ма в СССР", провозглашенных в марте 1939 г. на XVIII съезде ВКП(б), и описаниями мрачных картин жизни капиталистичес­кого мира. Причем сравнение "у нас" и "у них" всегда было в пользу советской страны и ее народов, начавших борьбу за вы­полнение третьей пятилетки.

В конце марта 1939 г. "Правда" публикацией письма коллек­тива завода "Красный пролетарий" положила начало освеще­нию в прессе соревнования имени Третьей пятилетки. В много­численных материалах, поступавших из крупнейших городов страны и ведущих промышленных предприятий, газеты и радио рассказывали о дальнейшем развитии индустриальной базы, о крепнущей оборонной мощи страны. В газетах стали постоян­ными рубрики, связанные с соревнованием имени Третьей пя­тилетки, регулярно появлялись Доски почета и другие формы агитационного и организационного участия печати в активиза­ции соревнования.

Центром успехов колхозной деревни стала Всесоюзная сель­скохозяйственная выставка, открывшаяся в Москве в августе 1939 г. В распространении передового опыта в полеводстве и животноводстве особое место отводилось республиканским и местным газетам. С этой целью на выставке был открыт павиль­он печати. Собранные здесь газеты позволяли судить о широкой тематике выступлений печати, связанных не только с достиже­ниями, но и с необходимостью преодолеть недостатки в про­мышленном и сельскохозяйственном производстве, бороться с бракоделами, улучшать качество промышленной продукции, по­вышать продуктивность сельского хозяйства.

Ратуя за развитие социалистического соревнования в третьей пятилетке, печать всячески стремилась распространить его в оборонных отраслях промышленности. Бытует мнение, будто Советский Союз не верил в возможность войны, а поэтому не на­ращивал свой военный потенциал. Действительно, появившиеся в печати в феврале-марте 1941 г. материалы XVIII партийной конференции раскрывали серьезные недостатки в работе про­мышленных предприятий, выполнявших оборонный заказ. Но неоспорим и тот факт, что одной из ведущих тем центральной печати оставались регулярные призывы к увеличению выплавки стали, чугуна, проката, повышению производительности труда на оборонных заводах.

Материалы газет не оставляли сомнений в том, что отрасли тяжелой индустрии справляются с плановыми заданиями, и ко­личество отправляемых Красной Армии танков, самолетов, ору­дий и другой боевой техники неуклонно растет. И это действи­тельно было так. За три с половиной года, предшествовавших Великой Отечественной войне, в СССР было произведено око­ло 23 тысяч боевых самолетов[6] — истребителей и бомбардиров­щиков, часть из которых — новых типов.

С вооруженной мощью Советского государства не могла не считаться фашистская Германия. Чтобы обезопасить себя, Гитлер настоял на том, чтобы 23 августа 1939 г. — за неделю до на­падения на Польшу — был подписан договор между СССР и Германией о ненападении.

Сегодня, более чем полвека спустя, стало известно, что при­соединение к СССР Прибалтийских республик, Западной Укра­ины, Западной Белоруссии, Бесарабии и попустительство Со­ветского государства агрессивным действиям Германии в Запад­ной Европе стало результатом их тайного сговора, являвшегося составной частью советско-германского договора "О дружбе и границах", подписанного в конце сентября 1939 г.

О секретном приложении к договору, разумеется, никто не знал. Советская журналистика, пользуясь официальной версией освободительной миссии СССР, развернула кампанию всеобще­го ликования по поводу вхождения в состав СССР братских на­родов Литвы, Латвии, Эстонии, воссоединения украинцев, бело­русов, молдаван. Газеты публиковали многочисленные письма и обращения, авторы которых заявляли о воле народов этих ре­гионов добровольно войти в состав СССР.

Реальность происходивших событий, неведомая советским людям, достаточно точно домысливалась в странах Западной Ев­ропы. В течение августа-сентября 1939 г. выходившая в Париже русская эмигрантская газета "Возрождение" регулярно писала о возможном скрытом подтексте советско-германского договора о ненападении, получившего название "пакт Молотова-Риббентропа". При этом газета отмечала, что пока французы и англи­чане с "военными штабами четвертый месяц сидят в Москве", большевики за их спинами заключили договор о "ненападении" с Гитлером ("Возрождение". 1939. 25 августа). Какова истинная цель договора, продолжала газета, пока сказать трудно. Но не­сомненно одно: он развяжет руки немцам в захвате Польши.

Сообщения западных газет о затянувшихся советско-англо-французских переговорах были вполне обоснованными. Пресле­дуя цель заключения военного соглашения, направленного про­тив агрессивных государств, переговоры проходили в атмосфере взаимного недоверия. В центральной советской печати появля­лись материалы, оправдывавшие несговорчивость советской сто­роны на переговорах. 29 июля 1939 г. в "Правде" была опубли­кована статья А. Жданова "Английское и французское прави­тельства не хотят равного договора с СССР", 27 августа 1939 г. на­печатаны интервью К. Ворошилова и другие публикации, в кото­рых вся вина на затягивание и срыв переговоров возлагалась на Англию и Францию.

Международная проблематика во второй половине 30-х гг. занимала значительное место на страницах советской печати. Немало внимания уделялось забастовочной борьбе трудящихся всех стран за свои экономические и гражданские права, подавлению революционного движения внутри капиталистических государств, событиям в Испании, мировому антифашистскому движению. Однако после заключения пакта о ненападении со страниц советских газет исчезла критика фашизма и его агрес­сивного характера. Договор с Германией назывался гарантом мира и расхваливался на все лады.

Сталин, всегда и во всем подозрительный, поверил Гитлеру и его заверениям. В 1939—1941 гг. он пребывал под гипнозом без­ошибочности своего мнения. В результате были допущены серь­езные ошибки во внешнеполитической и оперативно-стратеги­ческой областях, и столь тяжёлым оказался для страны и армии фактор внезапного нападения Германии на СССР.

Воскресные номера газет за 22 июня 1941 г. не предвещали никакой беды. Читатели не предполагали, что на западных гра­ницах уже идут кровопролитные бои с фашистскими войсками. Германия, нарушив пакт о ненападении, начала захватническую войну против Советского Союза и стала интенсивно продви­гаться вглубь советской территории.

22 июня в 12 часов дня Центральное радио передало прави­тельственное Заявление о вероломном нападении фашистской Германии на СССР. Через 45 минут после правительственного Заявления в эфир был передан первый выпуск "Последних из­вестий" военной поры. В ночном выпуске "Последних извес­тий" содержались первые сообщения с фронта.

24 июня 1941 г. создается Совинформбюро[7], одной из основ­ных задач которого стало краткое изложение военно-оператив­ных сводок. Жизнь советских людей каждый день начиналась и заканчивалась слушанием сводок Совинформбюро. За время войны было обнародовано около 2 тысяч ежедневных сводок Совинформбюро, 122 сообщения "В последний час". Всего Сов-информбюро обнародовало 2373 различных материалов[8]. Кроме такого рода сообщений Совинформбюро подготавливало итого­вые документы о ходе военных действий, публиковало инфор­мацию о патриотических начинаниях в тылу, проводило пресс-конференции для советских и иностранных журналистов.

Через неделю после начала войны в редакциях центральных газет и на Всесоюзном радио были созданы военные отделы. Это были первые шаги в перестройке всей советской печати на военный лад.

В условиях начавшейся войны советская журналистика была призвана показать коварные замыслы врага в отношении наро­дов Советского Союза, раскрыть его захватнические планы. Всю свою агитационно-пропагандистскую и организаторскую дея­тельность прессе надлежало направить на то, чтобы разъяснить воинам Красной Армии и всему населению страны, что война, навязанная нам фашистской Германией, является для нас самой справедливой, ибо советский народ в этой войне защищает свое Отечество, его независимость.

Новые задачи, вставшие перед прессой, потребовали пере­строить ее работу, реорганизовать ее структуру, строго подчинив требованиям войны. Предпринимаемая перестройка преследова­ла цель создать на фронте массовую солдатскую печать, широ­кая сеть которой позволила бы осуществить влияние на каждого воина; пополнить фронтовую прессу журналистскими кадрами; создать новые органы печати.

В связи с развертыванием сети военных газет потребовалось сократить гражданскую печать. Число центральных газет умень­шилось более чем вдвое: из 39 осталось лишь 18. Перестали вы­ходить "Черная металлургия", "Машиностроение", "Уголь", "Нефть", "Легкая промышленность" и др., сокращались тиражи и объемы, как центральных, так и местных газет. "Правда", из­дававшаяся на шести полосах, с 30 июня 1941 г. стала выходить на четырех полосах. Республиканские, краевые и областные газеты выпускались 5 раз в неделю на двух страницах: районные газе­ты, объем которых сокращался до двух полос, переводились на еженедельный выпуск. В краях и областях прекращалось издание комсомольских газет. Освещение молодежной проблематики воз­лагалось на партийные газеты. В 1942 г. в стране насчитывалась 4561 газета, в то время как в предвоенном 1940 г. издавалось 8806 газет. Разовый тираж с 38,4 уменьшился до 18 млн. экз.[9]

Среди документов, способствовавших быстрым темпам стро­ительства фронтовой прессы, были директивы государственных и военно-политических органов: "О мобилизации журналистс­ких кадров в военную печать", "Об организации партийно-по­литической работы в условиях войны", "О работе военных кор­респондентов на фронте"[10] и др. Высвободившиеся материальные средства, кадры, полиграфическая база направлялись на разви­тие военной печати, которая в первые же недели войны сформи­ровалась в единую дифференцированную систему. В нее вошли газеты: фронтовые, армейские, дивизионные, бригадные, стрел­ковых, танковых, механизированных корпусов, общевойсковых и специальных армий, войск противовоздушной обороны. К концу 1942 г. было создано более 600 дивизионных и бригад­ных, 93 корпусные и армейские газеты[11].

В структурном развитии советской военной периодики боль­шое значение придавалось созданию фронтовых изданий. Фрон­товые газеты стали выходить с самого начала войны. Объем их ос­тавался постоянным — четыре полосы половинного формата центральной газеты, рассчитаны они были на бойцов, сержантов и младших офицеров. В 1942 г. издавалось 13 фронтовых газет. Они выходили не только на русском языке, но и на языках других народов СССР. Иногда на одном фронте издавалось до 6 газет на национальных языках — дивизионных, армейских, фронтовых. Только в 1942 г. в действующей армии выходили 22 дивизионные газеты на азербайджанском, казахском, узбекском и других язы­ках. Всего за годы Отечественной войны на всех фронтах выпус­калось 64 газеты на языках народов СССР[12]. Они были важней­шим средством укрепления боевой дружбы воинов Советской Ар­мии, вставших на защиту своей многонациональной Родины, спо­собствовали боевой выучке и овладению воинским мастерством.

В системе военной печати важное место занимали централь­ные издания. Всего в годы Великой Отечественной войны в Красной Армии и на флоте выходило 5 центральных газет. Они были рассчитаны на средний и старший офицерский состав. Веду­щей в советской военной прессе продолжала оставаться "Красная звезда"[13], редакция которой с началом военных действий была укреплена новыми силами. В газету пришли и постоянно печата­лись крупнейшие советские писатели П. Павленко, А. Сурков, В. Гроссман, К. Симонов, А. Толстой, И. Эренбург и многие др. За годы Великой Отечественной войны вышло 1200 номеров газеты. И каждый из них — это героическая летопись крепнувшей бое­вой мощи и оперативного искусства Красной армии. "Красная звезда", будучи органом Народного Комиссариата обороны, иг­рала определенную роль в разработке и освещении важнейших вопросов тактики, оперативного искусства, организации взаимо­действия родов войск, а также в помощи офицерским кадрам овладевать боевым опытом.

В Военно-морском флоте центральным органом была газета "Красный флот". В сентябре 1941 г. вышла газета для личного состава Военно-воздушных сил "Сталинский сокол", а в октябре 1942 г. "Красный сокол" — для личного состава авиации даль­него действия.

В годы Великой Отечественной войны в армии и на флоте выходило 20 журналов. Главное Политическое управление Со­ветской Армии издавало "Агитатор и пропагандист Красной Ар­мии", "Блокнот агитатора", литературно-художественные жур­налы "Красноармеец", "Фронтовая иллюстрация". Издавались журналы в каждом роде войск: "Артиллерийский журнал" "Жур­нал автобронетанковых войск", "Военно-инженерный журнал", "Связь Красной Армии" и др.

В общей сложности в 1943 г. для личного состава Вооружен­ных сил издавалось 128 ежедневных газет и 600 газет, периодич­ностью 3 раза в неделю.

К фронтовой печати тесно примыкает подпольная и парти­занская пресса, возникшая на территории, временно оккупи­рованной врагом. Она появилась вместе с образованием под­польных партийных комитетов и партизанских соединений. В тылу у врага выходили газеты "За Советскую Украину", "За Советскую Литву", "За Советскую Молдавию" и др. В партизанс­ком отряде Федорова издавалась газета "Коммунист", в соеди­нении Сабурова — "Партизан Украины", в отряде Ковпака — "Красный партизан". Количество газет, выпускавшихся в под­полье, непрерывно росло. Так, если зимой 1941 — 1942 гг. типо­графским способом издавалось немногим более 20 газет, то в 1943—1944 гг. число их возросло до 270. Только в Белоруссии в годы войны насчитывалось 162 подпольные и партизанские га­зеты. В Ленинградской области их было около 50.

На начальном этапе войны была предпринята попытка изда­ния газет, рассчитанных на разложение войск противника. К апрелю 1942 г. таких изданий было 17. Но они не выполнили возложенных на них задач и поэтому 5 октября 1942 г. их изда­ние было прекращено. Вместо них большими тиражами выпус­кались листовки, прокламации. Листковая литература в годы войны приобрела большой размах: тысячными тиражами изда­вались воззвания, обращения, плакаты.

Значительный интерес представляют и газеты, выходившие на территории, оккупированной немецкими войсками. Они из­давались оккупационными властями, частными издателями и различными партиями профашистской ориентации. Такого рода газеты выходили на Украине, особенно в Западной ее части. Здесь буржуазно-националистическая партия, проповедовавшая идею возрождения самостийности Украины под протекторатом Германии, осуществляла выпуск своих органов.

Большая заслуга в сплочении масс на отпор врагу принадле­жит тыловой печати, быстро перестроившейся к требованиям войны. Регулярно выходили центральные общеполитические га­зеты "Правда", "Комсомольская правда", "Труд" и др. респуб­ликанские, краевые и областные газеты. Факты свидетельствова­ли о том, что к лету 1943 г. заметно возросла роль районных газет в политическом и культурном воспитании трудящихся, поэтому местные органы принимали необходимые меры к тому, чтобы районные газеты стали центрами политической работы среди сельского населения. Так как районные газеты выходили раз в неделю, было признано необходимым продолжить их работу средствами местного радиовещания. В то время во многих районах радио в политической работе среди населения исполь­зовалось плохо. Поэтому предлагалось в день выхода районной газеты передавать ее материалы по радио не менее двух-трех раз. А в те дни, когда районная газета не выходила, редакция радио должна была передавать политические новости: сообще­ния Совинформбюро, союзную и международную информацию, самостоятельно организовывать и передавать материалы, всесто­ронне освещавшие жизнь района.

В целях обеспечения бесперебойной работы советского ра­диовещания была значительно перестроена ее деятельность. В Куйбышеве, Свердловске и Комсомольске-на-Амуре создаются филиалы Всесоюзного радиокомитета. Радио использовалось как одно из средств мобилизации народа на борьбу с врагом и воспитания советских людей в духе любви и преданности своей Родине. Радиовещание постоянно информировало население о положении на фронтах, о жизни тыла, о событиях в зарубежных странах.

Большое место в передачах из Москвы занимало вещание для населения временно оккупированных районов страны, а также специально для партизанских отрядов. 2 ноября 1941 г. из Моск­вы началось радиовещание на украинском языке. Передачи го­товила специальная редакция, которая просуществовала три года. Ее материалы шли в эфир через радиостанцию "Радянська Украи­на". Одновременно из Саратова передачи на украинском языке вела коротковолновая радиостанция им. Т. Шевченко. С 1942 г. ее постоянным сотрудником (радиокомментатором) стал талант­ливый украинский писатель и публицист Ярослав Галан. 1 января 1942 г. началось радиовещание на белорусском языке. Передачи готовила специальная редакция, действовавшая до 20 сентября 1944 г. Она подготовила 3270 передач на белорусском языке.

В дни войны намного увеличился объем вещания на иностран­ных языках. В 1941-1945 гг. передачи велись на 28—30 языках. Об­щий объем радиовещания на зарубежные страны составил 53 часа в сутки.

Советское радио сплачивало миллионы людей. Трансляции из Москвы антифашистских митингов, собраний, конгрессов, а также торжественных заседаний, посвященных годовщинам Ок­тября, другим датам, имели исключительно большое значение для жизни страны, для всего народа.

Вместе с перестройкой системы средств информации для нужд войны шел процесс создания фронтовой корреспондентс­кой сети. Основы организационной деятельности журналистов на войне были разработаны в положении "О работе военных корреспондентов на фронте" и в постановлении "О работе на фронте специальных корреспондентов центральных газет и ТАСС". Право иметь постоянных корреспондентов на фронте предоставлялось Совинформбюро, ТАСС, редакциям газет "Прав­да", "Известия", "Красная звезда", "Красный флот", "Комсо­мольской правде"[14]. Всесоюзному радиокомитету и. тем респуб­ликанским и областным газетам, на территории которых проходи­ли военные действия. Редакции посылали на фронт лучших сво­их сотрудников. "Правда", например, направила в действующую армию около 40 лучших журналистов. В их числе Б. Полевой, С. Борзенко, П. Лидов, Б. Горбатов, В. Величко, М. Золин и др.

Главной задачей военных корреспондентов было обеспечение газет, радио, информационных агентств материалами, всесто­ронне освещавшими тяжелые военные будни людей фронта, их боевой опыт, героизм и самоотверженность, ставшие неотъемле­мой частью их жизни[15].