Файл: Овсепян История новейшей журналистики.doc

В 1956—1958 гг. изменился характер выступлений прессы. Совершенно иным стал подход к оценке фактов. В выступлени­ях прессы начали преобладать творческий подход к рассмотрению той или иной проблемы, стремление глубже проникнуть в жизнь, подвергнуть критике разного рода отрицательные явления в хо­зяйственной и общественно-политической жизни, порожденные тоталитарной системой и культом личности Сталина.

Беды, причиненные обществу культом личности, порожден­ный им произвол, реально существовавший в недалеком про­шлом, миф о непогрешимости Сталина должны были найти со­ответствующее отражение в массовом сознании. Доклад Н. Хру­щева "О культе личности и его последствиях"[17], сделанный им на закрытом заседании XX съезда партии 25 февраля 1956 г., долгие годы не публиковался. Но с ним знакомили коммунис­тов в партийных организациях, и скоро тайное стало явным. В обществе заговорили об отступлениях от принципов демокра­тии, о нарушениях законности, о порочных методах партийного и государственного руководства, допущенных Сталиным и его окружением. При всей недозволенности обсуждения данной темы печать не могла вовсе ее умалчивать.

Основные положения доклада Н. Хрущева были изложены 26 марта 1956 г. в "Правде" в редакционной статье "Почему культ личности чужд духу марксизма-ленинизма?". В одном из последующих номеров газета писала: "Неправильно было бы представлять, что достаточно принять некоторые администра­тивные меры и с культом личности будет покончено навсегда..." В общественном сознании произошел взрыв. Одна дискуссия сменяла другую. В обществе появились настроения, требовав­шие коренных перемен в жизни страны.

В центральной и местной партийной печати тема преодоле­ния последствий культа личности во всех областях партийной, государственной и идеологической работы нашла свое отраже­ние в цикле передовых, теоретических, пропагандистских ста­тей, и особенно в материалах отделов партийной жизни.

Преодоление последствий культа печать связывала с измене­ниями стиля работы партийных организаций, активизацией дея­тельности в ней каждого коммуниста, повышением критической оценки ее работы. Более двух лет "Правда Украины" публиковала материалы, связанные с проблемами внутрипартийной жизни, стиля работы партийных организаций республики. "Известия" посвятили серию публикаций расширению прав союзных рес­публик, краев и областей в решении вопросов хозяйственного и культурного строительства, ставшему возможным благодаря пер­вым шагам в преодолении последствий культа личности.

В поспешных поисках путей выхода из сложившейся идеоло­гической ситуации политической находкой оказался выдвинутый Н. Хрущевым лозунг "Догнать и перегнать США по произ­водству мяса, молока и масла на душу населения!". Главной целью его был перевод политической активности масс в русло хозяйственного строительства, особенно в отрасль сельскохозяй­ственного производства. В 1957 г. газетные полосы буквально пестрели многочисленными коллективными обязательствами ра­ботников сельского хозяйства, а вслед за ними — рапортами, в достоверности многих из которых сомневались даже высшие ру­ководители государства.

В прессе публиковались многочисленные выступления Н. Хру­щева. Основная мысль их сводилась к тому, что главную причи­ну хозяйственных трудностей и неудач он видел в недостатках руководства, неумении и нежелании некоторых руководителей хозяйств работать в полную силу.

Тип хозяйственного руководителя, нерадиво относящегося к делу, демагога и крикуна, человека "занятого бездельничанием", стал одним из ведущих образов в публицистике, фельетонах и критических статьях. Одновременно в журналистике в качестве образца, достойного подражания, появился тип хозяйственного руководителя — честного, добропорядочного, человека дела, ставящего интересы общества, государства выше личных и ве­домственных. В публикациях "Правды", "Правды Украины", "Казахстанской правды", "Советской Киргизии", "Советской России" и многих других газет партийность руководителя опре­делялась по его отношению к посевам кукурузы или внедрению торфо-перегнойных горшочков, а рост урожайности ставился в прямую зависимость от уровня политической зрелости. Установка исходила от самого Хрущева, который не раз говорил, что если в том или ином районе страны посевы кукурузы не занимают доминирующего места в пахотных площадях, колхозы и совхозы получают низкие урожаи кукурузы, то повинны в этом не климат, а руководители. Там, где кукуруза не дает урожаев, есть "компо­нент", который не содействует ее росту. Этот "компонент", по убеждению Н.С. Хрущева, надо было искать в руководстве.

Несмотря на субъективизм в организации сельскохозяйствен­ного производства, проводимом сверху, печать, телевидение, ра­дио повседневно вседневно рассказывали о напряженном труде колхозников и работников совхозов, предоставляли слово нова­торам, передовикам, освещали соревнование за высокие урожаи, за рост продуктивности животноводства. Но необоснованные директивы и рекомендации центра в организации и ведении сельскохозяйственного производства стали главным препятствием в осуществлении провозглашенных в 1953 г. комплексных мер по выводу сельского хозяйства из продолжительного кризиса.

Кроме того, в конце 50-х гг. по инициативе Н.С. Хрущева нача­лась кампания по "коммунизации" деревни, основной мыслью которой стала ликвидация личных подсобных хозяйств.

Выдвинутая Хрущевым идея рассматривалась официальной пропагандой и всей советской прессой как шаг, предусматри­вавший укрепление союза рабочего класса с крестьянством, спо­собствовавший стиранию граней между ними, как фактор сбли­жения города с деревней. В центральной печати появилась се­рия статей, авторы которых в отказе от традиционной жизни и быта села увидели ростки коммунизма, преображающие облик деревни: крестьянину не нужно его личное хозяйство. Все, что ему необходимо, он купит в магазине: молоко, масло, сало, яйца, мясо, овощи. Так начался слом веками сложившейся тра­диции, пагубные последствия которого никто не мог да и не хотел в то время предвидеть.

Во второй половине 50-х гг. реформаторские устремления Н. Хрущева коснулись и проблем улучшения руководства индуст­риальной сферой. Но и здесь все делалось в спешке, без тща­тельно продуманной программы действий.

30 марта 1957 г. в печати были опубликованы для обсуждения тезисы Н. Хрущева "О дальнейшем совершенствовании органи­зации управления промышленностью и строительством", а в на­чале мая был принят закон по данному вопросу. Со второй по­ловины 1957 г. стал осуществляться переход от отраслевого к территориальному принципу управления промышленностью. Экономическая реформа предусматривала упразднение большей части министерств, создание Советов народного хозяйства эко­номических районов. С их помощью предполагались проведе­ние децентрализации управления, создание условий для обеспе­чения действенного контроля за работой хозяйственных органов снизу, обеспечение комплексного развития экономики в преде­лах конкретного региона и т. д.

Следы поспешного осуществления экономической реформы несли в себе и выступления печати. Так, в Харькове еще только-только создавался Совнархоз — территориальное производ­ственное управление, а областная газета "Красное знамя" уже требовала от него обеспечить бесперебойное снабжение пред­приятий области металлом.

На страницах центральных, республиканских, краевых и об­ластных газет часто выступали руководящие работники совнар­хозов. Представляя им печатную трибуну, редакции молчаливо соглашались с местничеством, все более проявлявшимся в дея­тельности территориальных управлений, не замечали фактов ад­министрирования по отношению к подведомственным предприятиям. Бюрократизация захлестывала экономику, но газеты этого не замечали, их внимание привлекали только позитивные факты. Страницы газет конца 50-х гг. были полны сообщений об успехах экономической реформы, о том, что благодаря совнархозам не только выполнялись, но и перевыполнялись задания по выпуску продукции для нужд республики, края, области.

Пятилетние планы, семилетка — центральные темы советской прессы. Большинство периодических изданий стремились разъ­яснить суть государственных народнохозяйственных программ, показать усилия трудовых коллективов, прилагаемые для их вы­полнения, то новое, что рождалось в борьбе за пятилетки, семи­летку. Печать поддерживала инициативу передовиков, новаторов промышленности и сельского хозяйства.

2 апреля 1959 г. "Правда" сообщила о благородном поступке бригадира Вышневолоцкого хлопчатобумажного комбината Ва­лентины Гагановой, перешедшей из передовой в отстающую бригаду, чтобы помочь ей подняться до уровня передовой. На следующий день в "Правде" появилась статья об опыте Гагано­вой. Вскоре рассказу о ее почине газета посвятила полосу. Посту­пок Гагановой нашел тысячи последователей в различных отрас­лях народного хозяйства страны.

Новые тенденции, обозначившиеся в отечественной журна­листике во второй половине 50-х гг., нашли выражение и в более разнообразном характере публикаций. Так, значительно глубже, многообразнее стали материалы, касавшиеся тех или иных сто­рон формирования общественных отношений в городе и на селе. Аналитические статьи в "Правде", "Интервью дня" в "Со­ветской России", социально-экономические очерки в "Комсо­мольской правде", беседы в "Известиях" поднимали насущные вопросы жизни страны в условиях демократизации, вызванной "оттепелью".

Обогатилось новыми выпусками радиовещание. Стремясь шире освещать политическую, экономическую и культурную жизнь советского общества, Всесоюзное радио ввело выпуски "Время, события, люди", "Глобус", "Собеседник", "Трибуна новаторского опыта", "Репортер на заводах и стройках" и др.

Процессы, происходившие в экономической и социально-по­литической жизни страны, вызвали к жизни новые телевизион­ные передачи — журналы. В 1956—1958 гг. Центральная студия телевидения начинает регулярную трансляцию телевизионных журналов "Знание", "Клуб интересных встреч", "Для вас, жен­щины", "Молодость" и др.

Расширение информационных и публицистических форм те­левизионного вещания требовало значительного развития кинопроизводства. Недостаточность кинобазы тормозила становле­ние информации на телевидении. Но информация все настой­чивее пробивала себе дорогу. Выход — не лучший, но тогда единственно возможный — был в том, чтобы повторять по теле­видению радиовыпуски "Последних известий". С 1956 г. они вошли в практику телевидения. Лишь с годами, по мере укреп­ления кинопроизводства, "Последние известия" развились до своей нынешней формы, когда почти все важнейшие новости сообщаются в форме звуковыразительных образов. Эти качест­венные изменения телевизионной информации завершились лишь к 1960 г.

Совместное функционирование радио и телевидения в рам­ках одной организационной структуры оказывало не только по­зитивное воздействие на телевидение. Телевизионный экран за­хлестнул поток речей, выступлений, лекций, бесед, собеседова­ний. Работники телевидения встали на легкий, но неверный путь слепого подражания радиовещанию. Однако проявилась и другая крайность. Нашлись сторонники чисто кинематографи­ческой формы передачи новостей, стремившихся вообще обой­тись без слова. Но сама жизнь отвергла и тех и других. Природа телевидения требовала адекватного сочетания слова и изображе­ния. И как показали новые телевизионные журналы, и то и дру­гое должно обладать особыми, специфическими — телевизион­ными — качествами. В качестве примера следует назвать новые телевизионные информационные программы "Эстафета новос­тей", "Время", "Сегодня в мире", "Новости" и др.

Творческий поиск привел к рождению ряда интересных на­чинаний в печати. Так, в октябре 1960 г. правдисты выступили с предложением создать книгу "Герои наших дней". На этот при­зыв горячо откликнулись все издания. В центральных и местных газетах появились сотни очерков под рубрикой "Герои наших дней". В "Правде" под этой рубрикой были опубликованы очерки о Валентине Гагановой, Евгении Долинюк, Николае Мамае и других передовиках семилетки.

При всей важности развернувшейся идейно-политической кампании и максимально положительной оценке подавляющего большинства газетных очерков о лучших людях города и дерев­ни значительная часть их страдала одним главным недостатком: гиперболизацией позитивных качеств главных персонажей. Герои очерков уподоблялись святым. Да и многое в них было надума­но, явно преувеличено. Советская журналистика все еще не могла отрешиться от порочной практики 30-х гг., когда счита­лось, что сам по себе факт в очерке — ничто, главное — его об­щая идейная направленность. Многие газетные очерки 50-х гг. страдали этим недостатком. Тем не менее, очерки, признанные лучшими, были изданы отдельной книгой "Герои наших дней". Интенсивно пропагандируемая прессой идея "маяков" при­вела к развитию явно надуманного движения — соревнованию за коммунистический труд. Организаторов его мало волновало, кто принимал в нем участие, лишь бы утверждался партийный курс. Это привело к тому, что среди участвовавших в соревнова­нии оказались недостойные люди. Лишь после указаний ЦК КПСС к желающим участвовать в соревновании стали относить­ся более требовательно. Спустя короткое время о нем вообще перестали говорить.

Несомненно, положительное значение для дальнейшей дея­тельности прессы, связанной с формированием психологии мо­лодежи, сыграл "Институт общественного мнения" "Комсо­мольской правды". На анкету "Что вы думаете о своем поколе­нии?" редакция получила свыше 21 тыс. писем. Об их характе­ре, содержании и о работе "Института общественного мнения" рассказано в книге "Исповедь поколения".

Во второй половине 50-х — начале 60-х гг. печать обращалась к многообразным жанрам и формам, чтобы показать широкий спектр проблем, связанных с осуществлением экономической реформы. Центральные и местные газеты публиковали постано­вочные статьи, теоретические консультации, экономические об­зоры, обозрения, ответы на вопросы читателей, экономические заочные конференции и др. Ведущие издания — "Правда", "Из­вестия", "Экономическая газета", "Сельская жизнь", многие республиканские газеты — всесторонне освещали важнейшие экономические проблемы реформы. Однако как признала "Правда" в одном из своих выступлений в мае 1962 г., реорга­низация управления промышленностью наряду с известными положительными результатами не достигла поставленных целей. На деятельности предприятий отрицательно сказывались непре­рывные перестройки и реорганизации, которые вели к частой смене руководящих кадров. Не только в центральной, но и в местной печати все чаще стала звучать мысль о том, что управ­ление промышленностью по территориальному признаку через совнархозы сдерживало развитие отраслевой специализации и производственных связей между предприятиями различных эко­номических районов страны. Оно привело к раздроблению и многоступенчатости руководства.

В 1962 г. на страницах "Правды" развернулась дискуссия по проблемам экономических методов планирования и управления экономикой, в которой приняли участие видные ученые страны, руководители совнархозов, промышленных предприятий. Дискуссия вызвала широкий интерес. Редакция получила несколько тысяч писем. Ее результаты, высказанные замечания и предло­жения помогли бы в дальнейшем определить наиболее дей­ственные пути всестороннего использования экономических ры­чагов и стимулов в народном хозяйстве. Но приход к руководству партией Л. Брежнева оставил эту работу незавершенной.

После нескольких месяцев заминки реформаторские усилия в сфере экономики были возобновлены. Первым шагом в пред­стоящей реформе явились перемены в структуре управления на­родным хозяйством. Были ликвидированы совнархозы и осу­ществлен переход на отраслевой принцип управления промыш­ленностью, воссозданы отраслевые министерства. В октябре 1965 г. был взят курс на новую экономическую реформу, целью которой должно было стать дальнейшее улучшение управления промышленностью, совершенствование планирования и экономи­ческого стимулирования промышленного производства. Идеоло­гическим посылом изыскания новых путей подъема экономики стал лозунг "Все во имя человека, для блага человека".

Материалы центральной и местной печати рассказывали о росте материального благополучия советских людей, о строи­тельстве новых жилых массивов, об огромных достижениях со­ветской науки в области использования атомной энергии в мир­ных целях, об освоении космического пространства. Публикова­лись многочисленные репортажи о запусках первых искусствен­ных спутников Земли.

12 апреля 1961 г. вышли специальные экстренные выпуски "Правды" и "Известий" с сообщениями о первом полете чело­века в космос. Им стал Юрий Гагарин. На космическом корабле "Восток" он совершил 108-минутный полет вокруг земного шара. 6 августа 1961 г. весь мир облетела весть о 25-часовом космическом полете Германа Титова. Затем советская пресса со­общило о групповых продолжительных космических полетах со­ветских космонавтов. В дни космических полетов "Правда", "Известия", "Комсомольская правда", другие газеты были за­полнены материалами об исследованиях Вселенной, о героях-космонавтах. 18 марта 1965 г. — выдающаяся веха в освоении космоса. Впервые в мире Алексей Леонов вышел непосредственно в космическое пространство из корабля "Восход-2", пилотируе­мого летчиком-космонавтом Павлом Беляевым.

В середине 60-х гг. в "Правде" печатались статьи профессора К. Сергеева, посвященные проблемам освоения космоса. Это был литературный псевдоним академика С. Королева. Одна из его статей — "Шаги в будущее" — появилась в "Правде" 1 января 1966 г. С материалами, посвященными достижениям советской науки в мирном использовании атомной энергии, выступали в "Правде", "Известиях", "Правде Украины" и других газетах академики Л. Ландау, Л. Курчатов, А. Алиханьян, С. Лебедев и другие выдающиеся ученые.

1966 г. дал старт новой пятилетке и экономической реформе. В средствах массовой информации сообщалось о том, что на но­вые условия работы переведены первые 43 предприятия 17 отрас­лей промышленности. В их числе был и фрунзенский завод сель­скохозяйственного машиностроения. Перспективам его работы в условиях реформы "Советская Киргизия" посвятила специаль­ную полосу "Новые горизонты машиностроения республики".

В выступлениях прессы последовательно проводилась мысль о том, что с помощью реформы удастся выровнять условия эко­номической деятельности, а с помощью экономического стиму­лирования — улучшить систему оплаты труда. Раскрывая пер­спективы развития экономики страны, "Правда" в статье "Эф­фект реформы", опубликованной в июле 1967 г., писала, что но­вая система планирования и экономического стимулирования должна постоянно создавать у коллективов предприятий заинте­ресованность в принятии высоких плановых заданий, требую­щих полного использования производственных фондов, рабочей силы, материальных и финансовых ресурсов, достижений техни­ческого прогресса, повышать качество продукции.

Разворачивавшаяся экономическая реформа стала предметом внимания средств массовой информации. В газетах постоянное место заняли рубрики и отделы: "На экономические темы", "Проблемы технического прогресса", "Проблемы экономики сельского хозяйства", "Люди высокого долга" и др. В газетных публикациях рассказывалось о введении государственной аттес­тации продукции с присвоением Знака качества, о переходе ряда предприятий на работу по методу коллектива Щекинского комбината, который внедрил у себя новый экономический принцип, позволяющий соединить общественные и личные ин­тересы трудящихся, о повышении эффективности промышлен­ного производства, важности научно-технической революции, механизации, автоматизации производства и о других экономи­ческих вопросах.

Интересно и многопланово освещала насущные темы эконо­мической реформы газета "Советская Россия". На ее страницах во второй половине 60-х — начале 70-х гг. поднимались круп­ные народнохозозяйственные проблемы. Им посвящались спе­циальные рубрики: "Экономика – план – управление", "Вопросы современности" и др.

На страницах центральных изданий публиковались карты ве­ликих строек, с завершением которых связывалось будущее страны и народа. Огромные надежды возлагала пресса на ввод в эксплуатацию БАМа, на переброску части стока сибирских рек в Казахстан и Среднюю Азию, на строительство крупнейших в Сибири и других районах страны гидро- и атомных электростан­ций. С большим интересом следили читатели за циклом статей "Коллективная повесть о людях нового времени", в течение не­скольких лет печатавшихся в газете "Индустриальное Запо­рожье". "Коллективная повесть" — это рассказы о тех, кто честно и добросовестно относился к своему делу, умело применял пе­редовые методы и новую технологию производства. В более чем 300 главах этой повести ставились важные народнохозяйственные проблемы, в решении которых главную роль играл советский человек.

Десятки изданий — "Труд", "Экономическая газета", "Рабо­чая газета", "Уральский рабочий", "Ленинградская правда", "Социалистический Донбасс", "Советская Белоруссия" и другие выступали против бесхозяйственности, расточительства, зазнай­ства, бюрократизма, проявлений местничества.

И все же надежды, возлагавшиеся на быстрое улучшение по­ложения дел в экономике, не сбывались. Хозяйственная рефор­ма в силу экстенсивного развития экономики не получила свое­го дальнейшего логического продолжения, не реализовывались ее основные положения. К началу 70-х гг. в экономике еще ощу­щалось действие реформы 1965 г., но сила воздействия ее стано­вилась все меньше. Причин было много. Но о них, по сути, ни­кто не говорил. Лишь иногда со страниц "Экономической жиз­ни" звучали мысли о том, что деятельность машиностроитель­ных, энергетических министерств, министерств, производящих товары народного потребления, других отраслевых ведомств, а также планово-финансовых органов хозяйственного управления не увязана достаточно с механизмом экономической реформы. Газета приводила факты использования министерствами и ве­домствами административных методов руководства, которые вели к усилению нараставшей отраслевой раздробленности об­щественного производства. При всей сдержанности выступле­ний газета касалась фактов, свидетельствовавших о сокращении объема производства, снижавшемся уровне производительности труда и фондоотдачи, эффективности капиталовложений. Одна­ко ни "Экономическая жизнь", ни другие издания не могли прямо заявить о том, что экономический потенциал страны все больше падает.

Во всех сферах жизни нарастали негативные процессы. Мате­риалы судебной хроники, которые все чаще стали появляться не только во многих республиканских газетах, но и в центральных — "Правде", "Известиях", "Социалистической индустрии" и дру­гих, свидетельствовали о все разраставшихся масштабах теневой экономики", сращивании ее главарей с ответственными работ­никами административно-хозяйственного аппарата и правоохра­нительных органов в центре и на местах.

Во второй половине 1979 г. в редакционных и проблемных статьях, публиковавшихся в "Правде", "Экономической жизни", "Социалистической индустрии" и касавшихся дальнейшего ре­формирования экономики, особые надежды возлагались на сти­мулирование роста технического уровня производства, улучше­ние качества продукции, усиление хозрасчетных отношений и другие экономические рычаги. Предполагалось полностью отка­заться от такого показателя, как "валовая" продукция, искажав­шего реальное положение дел в сфере производства.

Однако первые шаги экономической реформы, стимулиро­вавшей технический прогресс, оказались малопродуктивными. Они делались в русле модернизации административно-команд­ной системы и существенного влияния на механизм социально-экономического торможения не оказали. Как и прежде, доми­нировали валовые показатели, низким оставалось качество про­дукции, все более стабильный характер принимала штурмовщи­на. Несмотря на объявленную Продовольственную программу, положение дел в сельском хозяйстве оставалось практически прежним. Экстенсивность экономики, ее нерентабельность уси­ливали социальную базу застоя.

Негативные процессы проникали во все сферы администра­тивно-хозяйственной и экономической жизни страны. Публика­ции во многих центральных и местных газетах о причастности ряда крупных партийных, советских и хозяйственных руководи­телей к коррупции делали все более очевидной усугублявшуюся социально-экономическую ситуацию.

Для показа мнимых успехов в экономике и других сферах жизни страны широкое распространение получила практика произвольного манипулирования информацией. В прессе пуб­ликовались материалы Центрального и республиканских статуправлений, далекие от правды жизни. На эти статистические дан­ные опирались печать, телевидение и радио, расхваливая успехи "развитого социализма". Безусловно, определенные изменения в системе хозяйствования происходили. Но они не могли удер­жать страну от надвигавшегося экономического кризиса.

Новые тенденции в политике, экономике, общественных от­ношениях, проявившиеся в жизни советского общества в конце 50-х — начале 60-х гг., не оставляли сомнений в том, что было многое сделано для совершенствования форм и методов дея­тельности советского государства, для преодоления последствий культа личности Сталина. Но идеологический пресс прошлого продолжал довлеть, в том числе над литературой и журналисти­кой. Так, в 1954 г. Александр Твардовский был освобожден от обязанностей главного редактора журнала "Новый мир" за "не­правильную линию в вопросах литературы" и намерение напе­чатать "политически вредную" поэму "Теркин на том свете".

Вернулся Твардовский к руководству журналом лишь в сере­дине 1958 г., когда сменивший его Константин Симонов в свою очередь вызвал недовольство у работников идеологических отде­лов ЦК КПСС за публикацию романа Владимира Дудинцева "Не хлебом единым". Последующие одиннадцать лет "второго редакторства" Твардовского принесли "Новому миру" большое признание в читательской среде. С каждым годом к нему все больше тянулись те, кто был по-настоящему озабочен будущим страны, которая медленно, но верно сползала в трясину всеоб­щей фальши, лживых прикрас, угодливой лести в литературе и искусстве.

"Оттепель" сделала возможной, благодаря "благословению" Н. Хрущева, публикацию в ноябрьской книжке журнала за 1962 г. повести А. Солженицына "Один день Ивана Денисовича". Она стала эпохальным событием не только в литературной, но и в общественной жизни[18]. Но и при жизни Хрущева, относившего­ся к Твардовскому с явной симпатией, "оттепель" сменялась внезапными "похолоданиями", и "Новый мир" ощущал на себе резкие колебания политического климата, вновь и вновь стано­вясь мишенью официальной догматической критики. И, тем не менее, в журнале были напечатаны произведения А. Яшина, С. Залыгина, Е. Дороша, Ч. Айтматова, В. Белова, Ф. Абрамова и многих других, которые годами не могли увидеть света.

В решении многих проблем хозяйственной, государственной жизни и партийного руководства вновь проявились серьезные искривления. Принимаемые Хрущевым в конце 50-х — начале 60-х гг. непродуманные решения как в промышленности, так и, особенно, в сельском хозяйстве все больше свидетельствовали об отступлении от демократических тенденций. Все очевиднее становилось, что в партийном и государственном руководстве утверждается волюнтаризм — принцип принятия единоличного, необоснованного решения.

Волюнтаризм Н. Хрущева, подаваемый официальной пропа­гандой как исторические действия выдающейся личности, нахо­дил отражение в прессе тех лет: его шараханье из стороны в сто­рону в сельскохозяйственном производстве, в многочисленных реорганизациях, цели и задачи которых трудно было объяснить, в его настойчивом стремлении насильственным, директивным путем изменить структуру полеводства или животноводства[19].

Нельзя сказать, чтобы средства массовой информации в этой обстановке хоть как-то стремились предотвратить волюнтаризм Первого секретаря ЦК КПСС Хрущева и не допустить нанесения огромного урона сельскому хозяйству. Парализующе на созна­ние и мышление журналистов действовали слова Н. Хрущева, произнесенные на I Всесоюзном съезде советских журналистов, о том, что журналисты — подручные партии. Подручные озна­чало "послушные", "находящиеся всегда под рукой", т. е. люди, слепо и безропотно выполняющие указания тех, кто находится у руководства партией и страной. Рассматривая с таких позиций свое положение в обществе, центральные и местные газеты на­стаивали на обязательном и немедленном выполнении указаний свыше, данных поспешно, без серьезного и всестороннего их обсуждения. Да и сами газеты вели разговор приказным тоном, настаивая на выполнении их собственных указаний. Если же в редакционном коллективе находился журналист, который пы­тался высказать здравое суждение или показать, к чему может привести выполнение опасных директив, он попадал в опалу или изгонялся из редакции. Такой факт, в частности, имел мес­то в редакции республиканской газеты "Советская Киргизия", двое сотрудников которой весьма нелестно отозвались об аграр­ной программе Хрущева и имели неосторожность оставить свои пометки на полях журнала, где был опубликован его доклад. В результате — оба исключены из партии, освобождены от рабо­ты, репрессированы. И это — в начале 60-х гг.

Журналистика, находясь в положении общественного инсти­тута, обязанного выполнять партийные директивы, еще больше способствовала усугублению хозяйственных и идеологических трудностей в стране. Негативной стороной деятельности журна­листики конца 50-х — начала 60-х гг. стало создание нового культа — культа личности Хрущева.

В октябре 1964 г. была дана справедливая оценка субъекти­визму и волюнтаризму Н. Хрущева в руководстве партией и го­сударством, и предприняты некоторые шаги в восстановлении по­рушенных норм руководства народным хозяйством и культурой.

Вторая половина 60-х гг. была связана со стремлением отече­ственной журналистики избавиться от недостатков, имевших место в недавнем прошлом: односторонности в оценке фактов, элементов произвола. Прессе предстояло преодолеть пагубные последствия волюнтаризма. И в первые пять лет пребывания Л. Брежнева во главе партии это было возможно. Печать без прикрас заговорила о тех, кто добросовестно относился к пору­ченному им делу.

Административно-командная система с большой торжествен­ностью отмечала знаменательные даты в жизни страны — 40-, 50-, 60-летие Октябрьской революции, 40-, 50-, 60-летие обра­зования СССР. Выпускались целевые номера, специальные по­лосы, посвященные различным историческим вехам жизни страны, всем республикам Союза ССР, проводились фотокон­курсы "Октябрь — год 50-й", "Великому Октябрю — 60" и др. В центральной и местной печати вводились постоянные рубрики: "Умножим богатство Родины", "Трудовые подарки Октябрю", "Больше продукции, меньше затрат!", "Юбилейному году — вы­сокий урожай", "Юбилейная вахта Москвы", "Юбилейный шаг Урала", "Советская Армения — к юбилею", "Земля, преобра­женная Октябрем" и др.

"Идем к Октябрю" — так называлась рубрика, ежедневно по­являвшаяся на первой полосе "Правды". Публиковавшиеся здесь материалы рассказывали о трудовых победах горняков, ма­шиностроителей, металлургов, представителей десятков других профессий промышленности и сельского хозяйства. Тысячи пи­сем пришли в редакцию "Правды" в ответ на ее просьбу расска­зать на страницах газеты о своей жизни, прислать документы, материалы и фотографии, отражавшие памятные вехи в жизни авторов писем. Сотни подобных размышлений, документов, фо­тографий увидели свет в специально открытой газетой рубрике "О времени и о себе".

Среди юбилейных циклов публикаций в многонациональной советской журналистике особое место заняли материалы рубрики "Октябрь в судьбах людей". Появившаяся в "Правде", она полу­чила свое развитие и продолжение во многих республиканских, краевых и областных газетах. В значительной своей части — это очерки о людях, трудовой, духовный и нравственный мир кото­рых целиком отражал идеал общества, строящего "коммунисти­ческое завтра".

Анализируя деятельность печати, радио, телевидения начала 70-х гг., следует отметить увлечение СМИ такими сюжетами, как освещение хода социалистического соревнования, вопросов комплексной механизации и автоматизации производства, их собственного участия в поисках путей повышения производитель­ности труда и культуры производства. Но в этих материалах не было системы, не было попыток оценки реальных результатов собственной деятельности. Вот лишь один факт. В начале 70-х гг. по инициативе "Правды" развернулось движение "Ни одного отстающего в бригаде". Больше года в "Правде", "Комсомольской правде", "Труде", во многих республиканских газетах рассказы­валось об этом движении. Нельзя упрекнуть печать в том, что освещение развернувшегося движения было скучным и однооб­разным в жанровом отношении. Были очерки и репортажи, бе­седы и зарисовки. Все было, кроме одного: попытки анализа ре­зультатов собственной деятельности. Действительно ли стало меньше отстающих в бригадах или все осталось по-прежнему?

Вместо этого печать переключалась на освещение нового по­чина, провозглашенного газетой "Труд". На первые полосы га­зет вышел призыв "Отдел технического контроля — на каждом рабочем месте". И опять все повторилось вновь. В очередной раз выявилась противоречивость советской журналистики: с од­ной стороны — взлет творческих поисков, жанровое многообра­зие, с другой — формализм в осуществлении главной цели своей деятельности.

Творческий поиск телевизионных журналистов во второй по­ловине 60-х гг. привел к рождению цикла передач "Летопись полувека". Это была пятидесятисерийная лента, посвященная 50-летию советской власти. Перед зрителем предстали люди, со­бытия, документы кинофотоархивов, советской и зарубежной хроники.

Безусловно, это была уникальная документальная программа из 50 фильмов. Но концепция ее отражала сталинскую трактов­ку истории советского государства и оставляла миллионы телез­рителей в неведении о тех ужасах и муках, которые испытали огромные массы советских людей, ощутивших на себе все тяготы административно-командного давления и сталинских методов руководства. Вероятно, такая трактовка исторических событий, скрывающих правду и те административно-командные и репрес­сивные меры, которые были допущены в период индустриализа­ции, коллективизации, в годы первых пятилеток, а также в 40— 50-е гг. Сталиным и его окружением, вполне устраивала ЦК КПСС и его Политбюро.

Советская журналистика на протяжении всей своей истории выполняла охранительные функции. Будучи однопартийной, она стала составной частью партийной структуры, взяв на себя миссию идеологического обеспечения деятельности администра­тивно-командной системы. Пресса не видела противоречий, де­формаций, она изобиловала материалами об успешном выпол­нении планов пятилеток, строительстве материально-технической базы коммунизма, формировании новых общественных от­ношений на селе, воспитании нового человека, о величайших достижениях в решении национального вопроса.

Своеобразным итогом торжества идей социализма, успехов общества "развитого социализма" стал телесериал "Год за го­дом", посвященный 60-летию Октябрьской революции. Это публицистическая лента, построенная на воспоминаниях совре­менников, в которой хотя и были сделаны попытки правдивого отображения исторического прошлого советского государства, но не названы причины тех нарушений законности, того сохра­няющегося еще административно-командного режима, который сделал возможным преследование и суровое наказание инако­мыслия и в сталинскую пору, и в последующие годы. Анализ ху­дожественных достоинств телесериала "Год за годом" — предмет особого разговора. Но то, что он пришелся по душе ЦК КПСС, партийным органам — бесспорный факт. Создатели телесериала были удостоены Государственных премий. Особенно высокую оценку заслужили последние 5—6 серий, в которых воспевался Л. Брежнев как главный вдохновитель всех побед советского об­щества.

Создатели ленты, восторгаясь личностью Генерального сек­ретаря ЦК КПСС, возвеличивали его заслуги в преодолении во­люнтаризма и субъективизма Хрущева, забывая о том, что сам он ровным счетом ничего не сделал для дальнейшего развенчания культа личности Сталина и реабилитации миллионов безвинных жертв сталинского правления. Больше того, стало предаваться забвению решение "О культе личности и его последствиях", в некоторых случаях вообще возрождались традиции культа. В частности, возвеличивание личности самого Л. Брежнева пре­подносилось как необходимость укрепления авторитета Гене­рального секретаря ЦК КПСС. И награждение "Звездами ге­роя", и восторженные статьи, и рецензии на книги "Малая зем­ля", "Возрождение", "Целина", вышедшие под именем Л. Бреж­нева, но в действительности написанные другими людьми, — все это делалось с единственной целью: показать величие лич­ности, т. е. создать еще один культ личности[20].

Вся светская журналистика широко отмечала 20-, 30-, 40-летие Победы советского народа в Великой Отечественной войне 1941 — 1945 гг., а также юбилейные даты разгрома немецко-фашистских войск под Москвой, Сталинградом, на Курской дуге. В материалах печати, телевидения, радио чрезмерно преувели­чивалась роль Н. Хрущева, а после его смещения — Л. Брежнева в достижении побед на фронтах Великой Отечественной войны. В то же время в прессе рассказывалось о мужестве советских воинов и тружеников тыла, публиковались статьи, воспоминания про­славленных военачальников, офицеров, солдат, ветеранов труда. Советская журналистика жила славным военным прошлым страны и избегала правды о трагических страницах ее современ­ной истории.

С 1979 г. во всей советской печати регулярными стали сооб­щения об интернациональной миссии ограниченного контин­гента советских войск в Афганистане. Первоначально объясне­ние этому было сформулировано в духе идей социалистического интернационализма: оказать помощь братскому афганскому на­роду. В печати публиковались статьи, корреспонденции, ин­тервью о благородной миссии воинов-интернационалистов, в информационных программах телевидения шли репортажи Александра Каверзнева из Афганистана. Но никто из читателей, телезрителей и радиослушателей не представлял, что советские войска ввязались в вооруженную борьбу с моджахедами, и уже в марте 1979 г. был убит первый советский воин.

Девять лет продолжались бои в Афганистане. Советская стра­на оказалась втянутой в боевые действия. Средства массовой информации уже не могли скрывать гибель воинов и боевой техники. Но приносимые жертвы оправдывались необходи­мостью исполнения интернационального долга, а о все расту­щих потерях умалчивалось. Самым гибельным годом оказался 1984 г. 2343 советских воина сложили свои головы на афганской земле. А всего за годы войны там погибло 13 833 воина — это русские, украинцы, узбеки, белорусы, казахи, туркмены, отдав­шие свои жизни — за что?

Однако правду об афганской трагедии страна не ведала. Со­зидательному пафосу советской журналистики, пропаганде до­стижений общества "развитого социализма", ставшими офици­альным фасадом советского образа жизни, "не соответствовали" сообщения о трагических событиях, происходивших в Афганиста­не. Воины-интернационалисты гибли за рубежами нашей страны, а в сознании их отцов и матерей она жила в мирных условиях.

В международной проблематике советской журналистики конца 50-х — середины 80-х гг. доминирующее место занимали вопросы формирования под эгидой СССР мировой социалисти­ческой системы, укреплявшегося экономического и военного союза стран СЭВ и Варшавского договора.

Для печати 70-х — начала 80-х гг. характерна неуклонно раз­вивавшаяся тенденция борьбы с инакомыслием. Под огонь кри­тики вновь попадает журнал "Новый мир". После публикации повести Солженицына "Один день Ивана Денисовича" и поэмы Твардовского "Теркин на том свете" для него настали тяжелые времена. Жесткое идеологическое давление сверху, поощряемое Л. Брежневым, привело к задержкам с выходом журнала. Цен­зурные и "цековские" придирки приводили к сокращениям, изъятиям и другим последствиям цензуры. Все громче раздава­лись в печати и на различных совещаниях обвинения в адрес журнала и его редактора в "мелкотемье", в "очернении" дей­ствительности. Брежневское окружение обвиняло "Новый мир" в клевете на советский строй.

Предлогом для окончательной расправы с журналом стала новая, не увидевшая тогда света поэма А. Твардовского "По праву памяти" (опубликована лишь 17 лет спустя). Поэма послу­жила поводом для тяжелых политических обвинений ее автора, для травли его в коллективе редакции. Так, в феврале 1970 г. Александр Твардовский — знаменитый автор "Василия Терки­на" и "Дома у дороги" — был вынужден вновь, и на этот раз окончательно, покинуть возглавляемый им журнал.

Ужесточение политического режима в стране, растущее идео­логическое давление и нетерпимость к инакомыслию вызвали откровенный протест у некоторой прогрессивно настроенной части научной и творческой интеллигенции, стремление защи­тить гражданские свободы. Так возникло диссидентство, основ­ными проявлениями которого стали протесты и обращения в адрес руководителей страны, в судебные и карательные органы, бесцензурная печать ("самиздат" и "тамиздат"). Начало дисси­дентскому движению положила демонстрация 5 декабря 1965 г. в Москве на Пушкинской площади. Дальнейшее его развитие приходится на 1968—1976 гг., когда в Чехословакию были введены советские войска для подавления там народных выступлений, и состоялись политические процессы над теми, кто обвинялся в антипатриотизме, в преступной связи с западными средствами массовой информации и разведывательными органами.

О диссидентстве советская печать долгое время умалчивала. Но о политическом процессе над А. Гинзбургом и Ю. Галансковым она вынуждена была заговорить, чтобы использовать его для обвинения подсудимых в контактах с западными разведками, с радиостанциями Би-би-си, "Европа", "Свободная Европа", с русскими эмигрантскими изданиями "Грани", "Посев" и ведении антисоветской пропаганды.

Идейное осуждение диссидентства, преследования представи­телей правозащитного движения повлекли за собой новую волну эмиграции. В числе высланных из страны оказался и А. Солже­ницын. И вновь, как и раньше, русское зарубежье стало играть роль оппозиции существовавшему строю в России.

70-е гг. характеризуют сегодня как период застоя. Такая ха­рактеристика социально-политического состояния советского общества той поры не соответствовало реальности. Это период деформации, период, когда во многих сферах нашей жизни на­саждались подхалимство, угодничество, взяточничество, корруп­ция, подтасовка фактов, грубое извращение реального положе­ния дел в экономике, в национальных отношениях.

В конце 70-х — середине 80-х гг. в советской журналистике утверждаются помпезность, лжепафос, безудержное славословие, явное стремление выдать желаемое за действительное, уход от реальных проблем, выдвигаемых жизнью.

Противоречивость советской журналистики на протяжении всей ее истории проявлялась между провозглашаемыми ею целя­ми и собственным отношением к этим целям. Формализм, про­никший во все сферы общественно-политической жизни, проник и в журналистику. Так, в журналах "Журналист", "Рабоче-крестьянский корреспондент", в газетах "Правда", "Известия" и других много писалось об общественных началах в советской прессе. Сколько добрых и вполне справедливых слов было ска­зано в адрес рабселькоров.

В средствах массовой информации появились многочислен­ные интересные формы массовой работы, массового участия ав­торского актива в их деятельности. Вошли в практику нештатные отделы, общественные редколлегии, общественные приемные, рабселькоровские посты и авторские советы и многое др. К со­жалению, зачастую редакции в погоне за количеством только провозглашали существование некоторых из них, формально "рапортуя" об их деятельности. В результате в начале 70-х гг. эти общественные формы во многих редакциях остались лишь на бумаге, а затем вообще сошли на нет.

К середине 70-х гг. наметилась тенденция к усилению взаи­модействия всех звеньев системы средств массовой информа­ции. Плодотворно проявившаяся в период проведения общего­сударственных и партийных политических кампаний, она рас­крыла возможности совместных усилий СМИ в их эффективном идеологическом и организационном воздействии на аудиторию. Специфика влияния печатного текста, оперативность радио, аудиовизуальная сила телевидения могли иметь большую будущ­ность при комплексной их деятельности. Были весьма плодот­ворными попытки объединения усилий в совместном проведе­нии важнейших политических акций: выборов в высшие органы власти, обсуждения новой программы КПСС, принятия Кон­ституции СССР 1977 г. и др. Появились формы совместных действий: составление единых скоординированных планов про­ведения кампании; совместные выступления журналистов газе­ты, телевидения и радио; выступление перед камерой или у микрофона публициста газеты или теле- радиожурналиста в га­зете; аннонсирование в печати совместных публикаций и пере­дач по телевидению и радио и др.

Однако начавшееся содружество печати, телевидения и радио не получило своего развития и продолжения. Вполне возможно, что основной причиной стало командное давление партийных органов на средства массовой информации, лишавшее их твор­ческой активности и индивидуальности, давление, требовавшее неукоснительного выполнения своих директив.

Стремлению полностью "приручить" прессу, сделать ее по­слушным инструментом в руках партийных, советских, хозяй­ственных органов были подчинены многообразные формы пар­тийного руководства, среди них — принятие партийных реше­ний по различным вопросам, связанным с деятельностью СМИ, обсуждение в ЦК КПСС и на пленумах партийных комитетов вопросов о работе печати, телевидения и радио, утверждение планов работы печатных органов на бюро партийных комитетов, отчеты редакторов газет на бюро или пленуме партийного коми­тета, обзоры печати, редакционные и передовые статьи "Правды" и органов республиканских, краевых и областных партийных комитетов и др. Так, в рассматриваемые годы среди документов, принятых ЦК КПСС, были постановления: "О мерах по улуч­шению подготовки и переподготовки журналистских кадров", "О руководстве ЦК КП Туркменистана печатью, радио и теле­видением", "О руководстве Томского обкома КПСС средствами массовой информации и пропаганды", о работе газет "Извес­тия", "Экономическая газета", "Советская культура", "Труд", об улучшении деятельности районных и городских газет; о журна­лах "Огонек", "Наука и религия", "Вопросы истории КПСС", "Советская печать" и др.

Во второй половине 70-х — середине 80-х гг. в практику пар­тийного руководства СМИ вошли новые формы: всесоюзные и республиканское летучки, пресс-конференции секретарей партий­ных комитетов, руководящих советских и хозяйственных работ­ников, встречи с ними журналистов, дни редакторов и др. Глав­ная их цель — ограничить кругозор прессы суждениями, исхо­дившими из директивных органов или "компетентных" лиц.

Идя за лозунгами партии, средства массовой информации восторженно говорили о реальных и мнимых достижениях, не желая замечать тех деформаций и противоречий, которые все больше проявлялись между достигнутой ступенью "развитого социализма", провозглашаемой теорией, и реальной практикой и вели страну к кризису. Прикрывая словесной завесой все больше проявляющиеся в обществе противоречия и деформа­ции, пресса оказалась в чрезвычайно трудном положении. "За­крытые темы", командно-нажимный метод, запреты, давление сверху окончательно лишили ее возможности оценивать дей­ствительность.

Исключительно важную роль в жизни нашего общества сыг­рал апрель 1985 г., положивший начало широким демократичес­ким преобразованиям.

***

Во второй половине 50-х — середине 80-х гг. происходило дальнейшее развитие всех структурных звеньев СМИ. В стране функционировал мощный информационно-пропагандистский аппарат, главной целью которого было обеспечение дальнейше­го усиления административно-командного давления и директив­ного воздействия КПСС на все сферы жизни общества.

Страницы печати отразили "оттепель" в общественно-поли­тической жизни страны, заметные сдвиги в преодолении послед­ствий культа личности Сталина, реформаторские усилия Н. Хру­щева в сфере экономики. Несмотря на изменившийся характер выступлений прессы она вновь обратилась к методам администра­тивно-командного давления, настаивала на реализации волюнта­ристских указаний Хрущева, усугубляя и без того тяжелое поло­жение в сельском хозяйстве.

Не привели к желаемым последствиям и неоднократные по­пытки Л. Брежнева реформировать экономику страны. Пробле­мы планирования, экономического стимулирования, механиза­ции и автоматизации производства, качества продукции и мно­гие другие находили постоянное освещение в СМИ. В центре их внимания постоянно оставались вопросы выполнения народно­хозяйственных планов и связанные с ними трудовые усилия масс. Творческий поиск журналистов и публицистов печати, те­левидения, радио, информационных агентств дал много инте­ресных находок и позитивных фактов.

Хозяйственные реформы в силу экстенсивного развития эко­номики, сокращающихся объемов производства и многих других причин не получили своего завершения. Застой в производстве усугублялся разраставшимися масштабами "теневой экономи­ки", коррупцией. Для показа мнимых успехов в экономике и других сферах жизни страны широкое распространение получи­ла практика произвольного манипулирования информацией, ко­торая не обошла стороной и прессу.

Советская журналистика второй половины 50-х — середины 80-х гг. при всем ее проблемно-тематическом многообразии пребывала в плену волюнтаризма и рецидивов культа личности. Находясь под постоянным давлением и контролем КПСС, она настойчиво проводила ее лозунги, не замечала тех противоречий и деформаций, которые все больше проявлялись во всех сферах жизни общества и вели страну к кризису.

Сложные и очень часто противоречивые процессы, происхо­дившие в общественно-политической и экономической жизни страны, не получали адекватного отражения в журналистике. И все же многонациональная советская публицистика оставалась гражданственной, яркой и многообразной. Она возбуждала в сознании масс стремление задуматься над многим, что их вол­новало, на что они ждали ответа в статьях и очерках А. Агранов­ского[21], Ч. Айтматова[22], Г. Бочарова[23], С. Смирнова[24], В. Песко­ва[25], Ю. Смуула[26], А. Стреляного[27], Т. Тэсс[28], Ю. Черниченко[29] и других литераторов.

[1] Многонациональная советская журналистика. М., 1975. С. 338.

[2] Печать СССР за 50 лет. Статистические очерки. М., 1967. С. 168.

[3] Правда. 1970. 5 мая.

[4] IV съезд Союза журналистов СССР. Стенографический отчет. М., 1977. С. 26.

[5] Союз журналистов СССР между IV и V съездами. М., 1982. С. 4.

[6] IV съезд Союза журналистов СССР. С. 29.

[7] Правда. 1962. 7 мая.

[8] Правда. 1964. 7 мая.

[9] IV съезд Союза журналистов СССР. С. 28.

[10] Правда. 1975. 7 мая.

[11] Юровский А. Телевидение — поиски и решения. Очерки истории и теории советской тележурналистики. М., 1983. С. 48.

[12] Глейзер М. Радио и телевидение в СССР. Даты и факты (1917—1986). М., 1989. С. 122.

[13] Юровский А. Телевидение — поиски и решения. С. 46—48.

[14] Основы радиожурналистики. М., 1984. С. 42—46.

[15] О мерах по улучшению подготовки и переподготовки журналистских кад­ров. Постановление ЦК КПСС. 20 января 1975 г. // КПСС о средствах массо­вой информации и пропаганды. М., 1987. С. 73—75.

[16] Союз журналистов СССР между IV и V съездами. С. 3—4.

[17] О культе личности и его последствиях. Доклад Н.С. Хрущева XX съезду Коммунистической партии Советского Союза. 25 февраля 1956 г. // Известия ЦК КПСС. 1989. № 3.

[18] Бурлацкий Ф. Хрущев (Штрихи к политическому портрету) // Иного не дано. М., 1988. С. 424-440.

[19] Наше Отечество. Опыт политической истории: В 2 т. Т. 2. М., 1991. С. 429— 478.

[20] Бурлацкий Ф. Брежнев и крушение оттепели. Размышления о природе по­литического лидерства // Литературная газета. 1988. 14 сент.

[21] Аграновский А. Реконструкция // Знамя. 1982. № 3; Он же. Избранное: В 2 т. Т. 2. М., 1987. С. 32-77.

[22] Айтматов Ч. Чудо родной речи // Курьер ЮНЕСКО. 1982. Август; Он же. Статьи, выступления, диалоги, интервью. М., 1988. С. 109—116.

[23] Бочаров Г. Лучшее, что человеку выпадает. М., 1982.

[24] Смирнов С. Рассказы о неизвестных героях // Соч.: В 3 т. Т. 3. М., 1973.

[25] Песков В. Шаги по росе. М., 1963.

[26] Смуул Ю. Ледовая книга (Антарктический путевой дневник). Л., 1982.

[27] Стреляный А. В селе у матери // Дружба народов. 1979. № 7; Он же. В гостях у матери. М., 1984.

[28] Тэсс Т. Близко к сердцу. Сб. очерков. М., 1980.

[29] Черниченко Ю. Про картошку // Наш современник. 1978. № 6; Он же. Русский хлеб. М., 1988.