Файл: Психология журналистского творчества.doc

4 Business Speak. 1994.

302

со всеми пригорками, спусками, поворотами и проч. Существуют даже совершенно иррациональные определения, четко отвечаю­щие современным реалиям физической науки: «Виртуальный — имеющийся по существу, действующий, но фактически не фик­сируемый», или, что то же самое, «дающий результат, но не су­ществующий»⁵. Таковы, например, виртуальные частицы ядерной физики. В полном смысле синонимами «виртуального» является «мыслимый, но не существующий в реальности», «придуманный для удобства расчетов», «идеальная модель». А в современном ки-берпространстве виртуальность можно уже и видеть, и слышать, и даже трогать, как, например, в тренажерной кабине самолета, в котором пользователь как бы отправляется в полет со всеми пе­регрузкам, проблемами и решениями.

Несмотря на кажущуюся разнородность, все эти подходы и феномены объединяет удивительное, мерцающее сочетание свойств «быть» и «не быть». Обыденное сознание эту парадокса­льность старается не замечать, придавая слову «виртуальный» бо­лее понятное значение — неявный, скрытый, тайный, имеющий место фактически, но не официально. Характерный пример при­водит словарь The Merriam-Webster Dictionary of Synonyms and Antonyms: «The president was so much under the influence of his wife that she was virtual ruler of the country» (Президент находился под таким сильным влиянием жены, что, в сущности, она была вир­туальным руководителем государства)⁶. Но для науки мерцание свойств «быть» — «не быть» представляет самое интересное. Тем более что с развитием общества вдруг обнаруживается, что почти все в жизни «виртуально» и на самом деле люди взаимодействуют не столько с реальностью, сколько с представлением о ней, кото­рое складывается как из фактического опыта, так и из расхожих мнений, иррациональных побуждений, сообщений mass-media и т.д. И оказывается, что иначе человек не может адаптироваться к суровым реальностям природы и социума. Так, например, про­анализировав многочисленные феномены постгравматического поведения людей, связанные с социальными, техногенными и природными катаклизмами, изучив традиции разных народов в преодолении отчаяния и обретении жизненной перспективы, из­вестные социотерапевты Р. Лифтон и Э. Ольсон пришли к выво­ду, что именно иррациональная вера в бессмертие (а его ничто не подтверждает и следов его найти невозможно, подобно виртуаль­ным частицам) обусловливает сохранность психики, способность

5 См., напр.: Burlington Universal Concise Dictionary. 1992.

6 The Merriam-Webster Dictionary of Synonyms and Antonyms. Massachusetts. 1992.

303

человека адаптироваться к объективным проблемам и труд­ностям.

Моделирующая способность психики является ее основным качеством. В результате реальность как бы удваивается. С одной стороны, существует объективная реальность как таковая, с дру­гой — ее психическая модель. Последняя производится психи­кой, но относительно независима от нее. Она спроецирована во­вне и воспринимается психикой как самостоятельный объект. Даже свой собственный сон субъект «наблюдает», порой удивля­ется, порой ищет откровений, пытается интерпретировать как не­что «показанное» ему.

Эта особая сфера психических моделей реальности разного уровня и разной сложности и есть виртуальность в широком смысле. При всей пестроте и внешнем несходстве анализируемых явлений их объединяет одно — они являются продуктом психи­ческой активности, в конечном счете продуктом творчества. Проблема же состоит в том, что, будучи производным психики, психические модели так же предстают, являются психике, как и объективный мир. Иной раз психика делает различие между объ­ективной и виртуальной реальностью, между оригиналом и слеп­ком, между фактом и фантазией, иногда это ей не под силу. По­следнее зависит от множества факторов: опыта, знаний, культуры и в первую очередь от зрелости психики. Сегодня, например, люди в состоянии воспринять мифические персонажи Древней Греции как символы, вымысел, проекции, а образы леших и ру­салок как поэтическую фантазию. Но магическое сознание при­нимало эти фигуры за самую реальную реальность. Люди боялись их, взывали к ним, видели их как если бы это были ближайшие соседи. Гораздо сложнее, впрочем, идентифицировать свои соб­ственные убеждения как психический продукт. Политические пристрастия, гербалайф, принцесса Диана, астрологические прогно­зы Глобы, «Спартак-чемпион», «Пугачева и Киркоров», пси­хотронное оружие, глобализация и т.п. — все это мифосфера, бу­ферная реальность, предохраняющая от прямого соприкоснове­ния с внечеловеческой реальностью, опосредующая контакт с неантропоморфным миром (в том числе социальным).

Очевидно, что уровень сложности и функциональное назна­чение психических моделей настолько различны, что можно вы­делить несколько типов виртуальности или, иначе, несколько ти­пов реальности, наряду с внешней, физической реальностью. Фе­номенология адаптирующей функции психики по отношению к реальности обернулась необходимостью типологического анализа эффектов виртуальности. Оперативная необходимость такого рода рефлексии и интеграции разнородных фактов была со всей

304

очевидностью показана на специализированной конференции «Виртуальная реальность: психологические, философские и тех­нические аспекты» (1997), проведенной Российской ассоциацией искусственного интеллекта и факультетом психологии МГУ. Ана­лиз представленных на конференции материалов и мнений по­зволил выдвинуть вариант типологии виртуальности, который не­посредственно выводит на фундаментальные проблемы творчест-ва-в-процессе-коммуницирования⁷:

типы реальности

2 ¥^ Объективный 1

реальная виртуальность

теплород, барабашка, системы координат, виртуальные частицы J

Мыслимый (идеальный)

реальная реальность

природа

Материальный

виртуальная виртуальность

сны, романы, сказки, мечты

V.

виртуальная реальность

компьютерные тренажеры и управляемые модели

Субъективный

В качестве основных параметров дифференциации типов реальности здесь выступают категории, отражающие различные аспекты субъективного переживания «быть» и «не быть»:

• кажется ли объект принадлежащим внешнему миру (объек­тивным) или представляется производным психики (субъек­тивным) (разделение по оси Y);

• можно с ним взаимодействовать материально или только мысленно (разделение по оси X).

В квадранте-1 оказывается объективная реальность как тако­вая — «Реальная реальность», природа. В квадранте-4 — «Виртуа­льная реальность» в узком смысле этого слова: компьютерные тренажеры, управляемые модели, деловые игры и т.п. И тот и другой тип реальности предстают в виде материальных, чувствен­но воспринимаемых объектов, с которыми можно непосредствен-

7 Маслов р., Пронина е. Психика и реальность: типология виртуальности // Прикладная психология. 1998. № 6.

305

но взаимодействовать. Различно их происхождение: с одной сто­роны материализованная ментальная модель, функционирующая по искусственным законам (квадрант-4), с другой — природный объект, подчиняющийся естественным закономерностям (квад­рант-1). Но граница вообще может быть нераспознаваема для не­посвященных (курсант иногда и не подозревает, что полет ими­тируется, а не происходит на самом деле).

В квадранте-3 сосредоточиваются мыслительные образова­ния, которые заведомо не соотносятся с конкретными материаль­ными объектами, воспринимаются как вымысел, как то, чего не было и нет на самом деле, но в чем проявляется спонтанно моде­лирующая работа воображения: сны, романы, сказки, мечты. Это — «Виртуальная виртуальность». А в квадрант-2 отнесена «Реальная виртуальность»: мыслительные объекты, которые существуют в идеальной форме, но объективируются, проецируются психикой на внешний мир как принадлежащие ему: научные абстракции (мнимые числа, виртуальные частицы, теплород), этические кате­гории (добро, красота), политические доктрины, даже экстрасен­сорные представления (НЛО, барабашка), если люди в них верят и руководствуются ими в своих действиях. Одно и то же явление может выступать в разных функциях и относится в каждом конк­ретном случае к разным сферам виртуальности. Так, если сон воспринимается как откровение, посланное свыше, по воле внешней силы, то это уже «реальная виртуальность», а тот же сон, воспринимаемый как игра воображения, — «виртуальная виртуальность».

Стрелочки, соединяющие квадранты, показывают, что грани­цы между типами виртуальности прозрачные. И конкретный фе­номен может проявиться в любой ипостаси. Когда-то денежная единица, которая без промена принималась бы повсюду, была виртуальной виртуальностью, чем-то вроде мечты или сказки. Потом, когда была рассчитана перспектива и вычислена выгода от внедрения такой денежной единицы, она стала реальной вир­туальностью. Начиная с 1998 г. евро, еще не существовавшая фи­зически, но уже использовавшаяся для безналичных расчетов, превратилась в виртуальную реальность, чтобы начиная с 2002 г. стать реальной реальностью во всех аспектах денежного обраще­ния. Обратный путь по всему кругу предстоит проделать немец­кой марке, которая была самой реальной по устойчивости из мировых валют, но в период обмена на евро перейдет в вир­туальную реальность и т.д., пока не станет романтическим воспо­минанием.

Существуют закономерные трудности в идентификации типа реальности некоторых феноменов. Так, по-видимому, недоста-

306

точно прояснен вопрос о том, являются ли виртуальные частицы всего лишь гипотетическим предположением для объяснения за­гадочных явлений в ядерной физике или существуют на самом деле? Во всяком случае, зафиксировать их материальное сущест­вование с помощью приборов не удается. Но относительно мно­гих явлений вопрос со временем прояснился. Так, теплород (ве­щество, якобы передающее тепло) некогда считался объективной физической реальностью, но, как выяснилось, был всего лишь «реальной виртуальностью» — ментальной моделью, принимае­мой за нечто вещественное. Но есть и научные представления, которые осознаются как условность, однако на практике исполь­зуются как вполне надежные инструменты эффективного воздей­ствия на реальность: система координат, виртуальный путь, иде­альный газ, прибавочная стоимость и т.п.

Неустранимая тенденция психики к созданию субъективной модели реальности обнаруживается уже на уровне психофизиоло­гии анализаторов при восприятии материальных объектов. Как известно, для того чтобы целостное представление возникло и было идентифицировано, необходимо, чтобы образ был смодели­рован самой анализаторной системой путем движения руки по поверхности предмета, движения глаза по контуру, пропевания, интонирования и т.п. в зависимости от модальности восприятия. То есть для возникновения адекватного образа необходимо упо­добление анализатора (в частности, его двигательных звеньев) воспринимаемому предмету. Идея встречного моделирования внутреннего образа как условие ясного восприятия появляется уже в работах У. Джемса в виде так называемого идеационного центра, осуществляющего сличение внешнего стимула и предвос­хищаемого образа. Взаимодействие с объектом возможно только при наличии встречных гипотез, которые корректируются в мо­мент воздействия на объект и получения обратной связи о его свойствах. Неизвестный предмет может ложно идентифицирова­ться как хорошо знакомый или как комбинация хорошо знако­мых элементов. Есть предположение, что образ кентавра в грече­ской мифологии возник, когда греки впервые увидели варваров верхом на лошадях, потому что в Древней Греции не ездили вер­хом, а использовали колесницы.

Процесс построения психической модели объекта является первым этапом и главным условием целостного восприятия. И хотя можно представить себе отдельные воздействия, вызываю­щие изолированные ощущения, такие ощущения, если они не структурируются в образ, не несут информации об объекте как целом и остаются бессмысленными осколками субъективного пе­реживания.