Файл: Общая характеристика основных современных правовых семей (Понятие правовой семьи. Соотношение категории правовой семьи и правовой системы).pdf

Введение

Происходящие в Российской Федерации социальные, политические и экономические реформы имеют своей основной целью построение правового государства и гражданского общества. Указанная цель, в свою очередь, может быть достигнута только при том условии, что государственная власть и право будут находиться в отношениях равноправного партнерства для правовой организации государства. Правовое государство представляет собой не только одну из общезначимых ценностей, которая утверждает гуманистические основы государства и его справедливость, но и эффективный институт практического обеспечения и защиты прав и свобод человека и гражданина, а также форма осуществления власти народа.

В связи с изложенным актуальность как в теоретическом, так и в практическом плане приобретает изучение зарубежного опыта формирования и развития правовой системы и реализации в ее рамках принципов законности и усмотрения судьи при разрешении разного рода конфликтов. Формирование правовых систем мира, в свою очередь, протекает в рамках правовых семей, под которыми общепринято понимается совокупность национальных правовых систем, объединенных общностью источников права, основных понятий, структуры права и особенностей его формирования в историческом аспекте.

В современных условиях глобализации и интеграции с учетом провозглашенного законодателем стремления ко включению Российской Федерации в мировое сообщество на правах его полноправного члена актуальность приобретает изучение вопросов взаимодействия правовой системы Российской Федерации с правовыми системами зарубежных государств. В этих условиях изучение понятия и видов современных правовых семей приобретает как теоретическую, так и практическую значимость.

Указанные обстоятельства обуславливают актуальность темы данной работы.

Объектом данной работы выступают сформировавшиеся в мировой практике развития общества и государства правовые семьи современности.

Предмет данной работы составляет совокупность сформированных в теории государства и права подходов к определению и типологии правовых семей современности.

Цель данной работы — провести сравнительный анализ исторически сложившихся к современному этапу развития человечества правовых семей.

Достижение поставленной цели обеспечивается посредством решения следующих задач:

• Изучить понятие правовой семьи и его соотношение с понятием правовой системы
• Охарактеризовать подходы к классификации правовых семей
• Дать общую характеристику романо — германской правовой семьи
• Проанализировать отличительные признаки англо — саксонской правовой семьи
• Выявить особенности исламской правовой семьи

Достижение поставленной цели и решение поставленных задач обеспечивается посредством применения ряда общенаучных методов познания, включая методы исторически-правового, сравнительно-правового и системно-структурного анализа.

Теоретическую основу для данной работы составляют работы ряда авторов, посвященные изучению рассматриваемых вопросов, в том числе А.Ф.Вишневского, А.А.Максимова, А.Б.Венгерова, Н.И.Матузова.

Структура работы обусловлена поставленной целью и задачами и включает в себя введение, две разделенные на параграфы главы, посвященные последовательному решению поставленных задач, заключение и список использованных источников.

Глава 1. Понятие и типология правовых семей

1.1. Понятие правовой семьи. Соотношение категории правовой семьи и правовой системы

Термин «правовая семья» был предложен участниками I Международного конгресса сравнительного права в 1900 году. До этого времени предельно обобщенным элементом компаративистских исследований считалась правовая система. На ее базе и проводились все сравнительные изыскания, начиная с отраслей права и заканчивая конкретными нормами. Каждая из правовых систем в то время считалась настолько специфичной, что о возможности их классификации не приходилось говорить. Само учение о правовой системе покоилось исключительно на исследовании законодательства той или иной страны. Недаром и сама наука носила название сравнительного законодательства, а не сравнительного правоведения^[1]. Первым ограниченность такого подхода понял А. Эсмен, предложив объединять законодательства различных стран исходя из особенностей их «исторического формирования»^[2].

По мере того как изменялись взгляды на право, появлялись все новые классификации правовых систем. Так, А. Леви-Ульман объединял последние в группы, основываясь уже на сходстве источников права^[3], а немецкий компаративист К. Цвайгерт — на стиле права^[4]. В скором времени было предложено множество классификационных оснований. Чрезмерное увлечение этими вопросами привело к тому, что проблема понятия правовой семьи осталась неразработанной. Ученые даже не договорились о едином названии для новоявленного правообразования. Сам А. Эсмен говорил лишь о группах правовых систем, А. Шнитцер называл их «крупными культурными сферами»^[5], а К. Цвайгерт и вовсе ввел непонятный термин «правовые круги», воздержавшись при этом от каких-либо пояснений.

Таким образом, поныне отсутствует однозначная дефиниция правовой семьи, что мешает определиться в самом объекте исследования, в частности — действительно ли мы имеем дело с правовой семьей, а не с каким-то другим образованием.

Сегодня формирование единого понятия правовой семьи имеет ряд объективных предпосылок. Во-первых, накоплен большой фактический материал. Если некогда А. Эсмен строил классификацию, имея дело с шестнадцатью известными к тому времени правовыми системами, то ныне их насчитывается уже более двухсот^[6]. Во-вторых, сам феномен права в наши дни рассматривается не с узконациональных позиций, а как общечеловеческая ценность, воплощение идей справедливости. Это позволяет, описывая законодательства различных государств, говорить скорее о принципиальном сходстве, нежели различии их правосистем. И, в-третьих, стали вырисовываться определенные подходы к выработке понятия правовой семьи, на основе которых мы можем предложить свое решение проблемы.

По крайней мере три подхода заслуживают сегодня наибольшего внимания. Первый — исторический. Суть его заключается в том, что общим условием идентичности правовых систем, образующих семью, признается схожесть особенностей их исторического формирования^[7]. Например, говоря о французском и португальском праве с точки зрения исторического происхождения, мы констатируем, что их главным источником является римское право. При этом в дальнейшем, рассматривая ход правовых событий, мы обращаем внимание на эволюцию римского права во французской и португальской правовых системах. Национальная специфика как бы остается на втором плане, и появляется возможность сосредоточиться на правовых явлениях, общих для обеих правосистем.

Слабость исторического подхода заключается в относительности юридической оценки. Очень часто исследования такого плана теряют правовой характер и становятся чисто историческими, утрачивая тем самым юридико-классификационную цель. Так, если мы говорим о схожести тех же французской и португальской правовых систем, руководствуясь только хронологическими, временными координатами их сосуществования на правовой карте, возникает опасность недооценить значение степени рецепции римского права, которая была у них неодинаковой. Поэтому предложенный некогда А. Эсменом и отчасти воспринятый К. Цвайгертом исторический подход к выработке понятия правовой семьи несовершенен, так как он не позволяет полностью учитывать правовой характер ее формирования.

Второй подход — назовем его «стилевым» — также имеет свои плюсы и минусы. Его представители (в частности, К. Цвайгерт) в основу определения правовой семьи кладут стиль юридического мышления, характеризующий ту или иную группу правовых систем^[8]. Однако само понятие юридического мышления во многом оценочно и не всегда может быть применено ко всему правовому массиву семьи. С другой стороны, игнорируя стилевой подход, мы будем лишены полной картины общности тех или иных право-систем. Ведь нередко мы встречаемся с правовыми понятиями, присущими исключительно данной правовой семье (например, доверительная собственность в англосаксонском праве).

Третьим, наиболее ценным подходом к определению правовой семьи является формально-юридический. Так, Р. Давид предлагает определять правовую семью исходя не из схожести содержания правового материала тех или иных правовых систем, а из формального сходства наиболее значимых правовых компонентов (к сожалению, ученый не очерчивает круг последних)^[9].

Действительно, само содержание отдельной правовой системы настолько специфично, что, казалось бы, сравнивая одну с другой, можно констатировать только различия, но не сходство. Так, оценивая законодательство США, мы можем не только сделать вывод об отсутствии единого права на территории этого государства, но и вообще отнести право отдельных штатов к романской семье, ибо на их территории действуют кодексы. Вместе с тем, анализируя источники права США, мы утвердимся во мнении об их несомненной принадлежности к англосаксонскому праву, так как главным источником здесь является прецедент, а не законы и кодифицированные сборники.

Таким образом, говоря о правовой семье, мы должны помнить, что данный объект представляет собой формально-правовую общность, под которой понимается лишь внешняя форма типичных для каждой правовой семьи элементов, а не само их конкретно-правовое содержание.

Важным компонентом права является его непосредственный источник. В зависимости от политического климата главным источником права в этом значении выступает либо гражданское общество, либо публичная власть. Однако воля любого из этих субъектов должна найти конкретное правовое выражение в форме закона, прецедента и т. д. Вне объективации в той или иной форме существование права немыслимо.

В результате первым элементом названной формально-правовой общности является источник права. С его помощью происходит и формирование первичного элемента права — правила поведения, закрепленного в норме. Содержание последней не интересует исследователя правовой семьи. Важно, чтобы, во-первых, норма имела свой строго определенный «материальный» носитель (например, в англосаксонском праве это прецедент, в романо-германском — закон и т. д.); во-вторых, чтобы норма обладала характерной для семьи степенью обобщенности; в-третьих, чтобы она создавалась в общепринятом для данной семьи порядке (в англосаксонской правовой семье — это судебная процедура, в романо-германской — законодательная и т. д.). Таким образом, нормативная общность является вторым звеном в рассматриваемой нами системе.

В свою очередь, норма формирует общую структуру права, характер которой зависит от природы нормы. Например, специфика англосаксонской нормы не позволяет этим правовым системам иметь строгое отраслевое деление, в романо-германской семье, напротив, мы сталкиваемся с четкой отраслевой принадлежностью нормы. Подчеркнем, что нас интересует лишь внешняя сторона внутренней структуры права, а не само содержание каждого из ее элементов.

Круг объектов формально-правовой общности — правовой семьи замыкает общий понятийный аппарат (фонд), общность которого отражает единство всех перечисленных элементов. Юрист, в конечном итоге, оперирует понятиями, предложенными практикой, сложившейся именно в его правовой семье.

Таким образом, правовая семья представляет собой совокупность формально-правовых общностей: источников и системы права, нормативной и понятийного правового аппарата (фонда). Этот признак является определяющим в понятии правовой семьи. Именно благодаря ему мы проводим формальное отграничение одной группы правовых систем от другой и выделяем конкретные правовые семьи. Но формальная, внешняя сторона правовой семьи не дает полного представления о внутреннем ее единстве. С другой стороны, требование к понятию правовой семьи не позволяет глубоко рассматривать содержание каждого из элементов ее общности, не выходя за рамки данного объекта.

Значит, необходим внешний критерий внутреннего единства семьи. Им является тип юридического мышления, который складывается под воздействием содержания компонентов правовой семьи. Для любого типа юридического мышления характерен специфический взгляд на определенную нами формально-правовую общность. Юрист — представитель той или иной группы правовых систем объективно воспитывается в ее традициях. При оценке им общности определенного элемента семьи мы сталкиваемся со своего рода стереотипом правового мышления, который иногда просто невозможно преодолеть. Этот момент исследователь всегда использует в качестве критерия правильности определения им общности семьи. Так, представитель романской семьи под формально-правовой общностью системы своего права будет понимать деление его на частное и публичное, а также дифференциацию данных элементов на отрасли. Иного подхода он просто не приемлет.

Третьим признаком правовой семьи служит историческая обусловленность ее формально-правовой общности и соответствующего типа юридического мышления. В ряду других объектов сравнительного правоведения правовая семья — наиболее абстрактное явление. Мы не можем определить ее материальное присутствие, не прибегая к анализу конкретного правового содержания источников, системы права и т. д. Казалось бы, в такой ситуации можно говорить лишь об исторической обусловленности такого содержания, но отнюдь не всей правовой семьи.