Файл: Контроль за профессиональной деятельностью нотариуса (Понятие и правовое регулирование контроля за деятельностью нотариуса).pdf

В результате указанных изменений статья 61 ГПК РФ была дополнена положением (ч. 5), в силу которого «обстоятельства, подтвержденные нотариусом при совершении нотариального действия, не требуют доказывания, если подлинность нотариально оформленного документа не опровергнута в порядке, установленном статьей 186 настоящего Кодекса, или не установлено существенное нарушение порядка совершения нотариального действия».

Эти дополнения вызвали у ученых много критики (как посягающие на преюдицию) и новых предложений (о необходимости введения в наше материальное и процессуальное право, по примеру Франции, понятия «аутентичного», то есть подлинного, акта^[39] и др.).

Представляется, что эти опасения преувеличены, а предложения излишни. Никакого преюдициального значения, нотариально удостоверенные документы не получили, несмотря на то, что данная новелла включена в положения статьи 61 ГПК РФ, посвященной преюдиции. Смысл и значение преюдиции состоят в том, что обстоятельства, установленные вступившим в законную силу постановлением суда, не могут быть оспорены и пересмотрены судом при разбирательстве других дел, в которых участвуют те же лица^[40]. Здесь важно подчеркнуть, что речь идет именно о постановлениях суда, то есть преюдициальное значение имеют только они; оспорить выводы суда, содержащиеся в этих постановлениях, можно только путем их пересмотра в установленном порядке (вышестоящим судом либо тем же судом по вновь открывшимся или новым обстоятельствам)^[41].

Акты же любых других органов и лиц (включая нотариусов), а также содержащаяся в них информация о каких-либо фактах могут быть оспорены заинтересованными лицами в суде на основе конституционного права на судебную защиту, гарантированного статьей 46 Конституции Российской Федерации, в том числе и в ходе исследования доказательств в судебном разбирательстве; стороны и суд не связаны и не могут быть связаны в этом разбирательстве какой-либо предрешенностью (преюдицией).

Дополнения в статью 61 ГПК РФ не исключают возможность оспаривания «обстоятельств, подтвержденных нотариусом при совершении нотариального действия» (это противоречило бы ст. 46 Конституции РФ), а, наоборот, прямо допускают ее: по мотивам подложности нотариально удостоверенного документа (ст. 186 ГПК РФ) или существенного нарушения порядка совершения нотариального действия^[42].

Следовательно, данная новелла никакой преюдиции нотариальных актов не устанавливает и включена в статью 61 ГПК РФ ошибочно.

В ней речь идет не о преюдиции нотариальных актов, а о другом - о презумпции. Обстоятельства, подтвержденные нотариусом при совершении нотариального действия предполагаются достаточными и достоверными. Их можно оспорить, но если это не сделано, то суд безоговорочно принимает их в качестве доказательств, на основе которых делает свои выводы в выносимом решении. Поместить ее надо было в другом месте, например в статье 67 ГПК РФ (оценка доказательств)^[43].

Такой подход представляется вполне разумным и легализует фактически сложившееся в судебной практике отношение суда к нотариально удостоверенным документам как к достоверным, законным, вызывающим доверие. Он в значительной мере облегчает осуществление правосудия по гражданским делам и защиту прав граждан и организаций, а также представляется вполне достаточным и не требует введения в наше право понятия «аутентичного» акта.

Развитие нашего нотариата способствует реализации одной из заповедей латинского нотариата: «Помнить, что миссия нотариуса состоит в том, чтобы не допускать гражданско-правовых споров», на наш взгляд можно добавить: «Или максимально облегчать их разрешение судами».

2. Актуальные вопросы судебной практики и правового регулирования осуществления контроля за профессиональной деятельностью нотариуса

2.1. Особенности правоприменительной практики по вопросам контроля за профессиональной деятельностью частнопрактикующих нотариусов

На протяжении многих лет среди представителей научного сообщества и практикующих юристов ведутся дискуссии по вопросам, касающимся осуществления контроля за профессиональной деятельностью нотариусов, занимающихся частной практикой^[44]. Не остались эти вопросы и без внимания судебных органов.

Например, дела по данным вопросам являлись предметом рассмотрения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации, решение по которым нашли отражение, в частности, в Определении от 6 октября 2014 г. № 5-КГ14-67^[45].

По утверждению Московской городской нотариальной палаты, нарушения законодательства нотариусом М. сводились к тому, что при совершении нотариальных действий сотрудники нотариальной конторы вместо нотариуса устанавливали личность обратившегося лица, выясняли дееспособность граждан и правоспособность юридических лиц, проверяли полномочия представителя, зачитывали вслух содержание нотариально удостоверенной сделки, разъясняли сторонам смысл и значение представленного ими проекта сделки; проверяли соответствие воли сторон на совершение сделки и соответствие содержания представленного проекта сделки требованиям закона, в их присутствии подписывались нотариально оформляемые документы; нотариусом были заключены срочные трудовые договоры с работниками нотариальной конторы без учета требований ст. ст. 58, 59 Трудового кодекса Российской Федерации^[46]; при удостоверении договоров отчуждения недвижимости не истребовались выписки из Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним о принадлежности отчуждаемого имущества, наличии арестов, обременений и запрещений для подтверждения принадлежности имущества на день удостоверения договоров; в ряде случаев свидетельствовал подлинность подписи переводчика на нелегализованных иностранных документах и без проверки соответствия диплома переводчика языку перевода; в 2011 и 2012 гг. было совершено очень большое количество (более 500 тыс.) нотариальных действий, что свидетельствует о формальности их совершения и о том, что, возможно, они были совершены сотрудниками нотариальной конторы, а не самим нотариусом^[47].

Суд первой инстанции отказал в удовлетворении исковых требований Московской городской нотариальной палаты, указав, что нотариальная палата по существу не оценила ни характер, ни степень тяжести, ни последствия нарушений, которые, по мнению палаты, совершил нотариус, поскольку:

• палатой не были представлены материалы, по которым выявлены нарушения;
• доводы Московской городской нотариальной палаты о неоднократных нарушениях нотариусом действующего законодательства при совершении нотариальных действий достоверными доказательствами не подтверждены и опровергаются возражениями нотариуса и представленными им доказательствами, в соответствии с которыми выявленные нарушения им были устранены;
• довод палаты о том, что нотариус совершает большое количество нотариальных действий, расценивается судом как субъективное мнение палаты и не может быть принят во внимание, так как ничем не обоснован и не подтвержден.

Суд апелляционной инстанции, рассматривая дело по апелляционной жалобе, согласился с выводами судов первой инстанции, полагая, что обстоятельства, имеющие значение для дела, судом первой инстанции установлены, нормы материального права применены правильно, нарушений норм процессуального права, влекущих отмену решения, судом не допущено.

Судебная коллегия отменила решение суда первой инстанции и апелляционное определение суда второй инстанции, указав на неправильное толкование судами норм материального права, и передала дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции. При этом Судебная коллегия отметила, что освобождение нотариуса от должности не является исключительно дисциплинарным наказанием, а представляет собой необходимое последствие наступления обстоятельств, делающих невозможным дальнейшее сохранение нотариусом своего статуса, а суды, неправильно истолковав положение о лишении нотариуса права нотариальной деятельности за нарушение требований законодательства исключительно как меру дисциплинарной ответственности, фактически оставили без внимания, приведенные нотариальной палатой доводы^[48]. Кроме того, Судебная коллегия обратила внимание на то, что обстоятельства, касающиеся возможности совершения лично нотариусом такого большого количества нотариальных действий в указанные промежутки времени, не были проверены судами и не получили их правовой оценки.

В ходе судебного разбирательства о лишении права нотариальной деятельности частнопрактикующего нотариуса К. по делу от 13 апреля 2015 г. № 5-КГ14-168^[49] палатой назывались, в частности, такие случаи нарушения этим нотариусом законодательства, как: замещение нотариуса в будние дни в связи с работой нотариуса в выходные дни; выдача свидетельств о праве на наследство на каждое имущество отдельно при отсутствии в заявлениях граждан такой просьбы; перевод нотариусом денежных средств, поступивших на его расчетный счет в банке в порядке зачисления в депозит нотариуса, во вклад (депозит) на свое имя с выплатой процентов.

Разрешая спор по существу, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения исковых требований МГНП о лишении нотариуса К. права нотариальной деятельности, сделав вывод о том, что выявленные в ходе проверки профессиональной деятельности указанные нарушения не подпадают под содержащийся в ч. 5 ст. 12 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате от 11 февраля 1993 г. № 4462-1 перечень юридически значимых обстоятельств, наступление которых объективно требует освобождения нотариуса от полномочий, поскольку все допущенные им ошибки устранены, не привели к тяжким последствиям или оспариванию совершенных нотариальных действий, ни одно из совершенных нотариусом К. нотариальных действий не признано незаконным.

Суд также указал на то, что нотариальная палата не оценила характер, степень тяжести и последствия, допущенных нотариусом К. нарушений и не учла, что отдельные действия нотариуса, отраженные в акте проверки как нарушающие законодательство, таковыми не являются, а выявленные недостатки нотариального делопроизводства не являются существенными и были устранены нотариусом.

Рассматривая дело по апелляционной жалобе палаты, суд второй инстанции, не установив каких-либо новых обстоятельств по делу, дал иное толкование примененным нормам права, признал допущенные нотариусом нарушения существенными, дающими основания для лишения нотариуса К. права нотариальной деятельности и отменил решение суда первой инстанции. В частности, суд апелляционной инстанции признал грубым нарушением законодательства передачу нотариусом своих полномочий в будние дни лицу, временно исполняющему обязанности нотариуса, в связи с тем, что нотариус работал в выходные и праздничные дни, а также перевод принятых в депозит нотариуса денежных средств с расчетного счета в банке на срочный вклад (депозит) с выплатой процентов; указал на несоответствие действий нотариуса требованиям ст. 1162 Гражданского кодекса Российской Федерации^[50] при выдаче наследникам свидетельств о праве на наследство на каждый из объектов наследственного права в отдельности без учета желания наследников.

Судебная коллегия отменила апелляционное определение суда из-за неправильного применения им норм материального права. При этом Судебная коллегия указала, что выводы суда о нарушении нотариусом законодательства при передаче своих полномочий замещающему его лицу, при выдаче свидетельства о праве на наследство на каждый объект отдельно при отсутствии выраженного об этом в письменной форме волеизъявления наследников, при переводе принятых в депозит денежных средств с расчетного счета нотариуса на вклад (депозит) с выплатой процентов либо не основаны на законе, либо основаны на неправильном толковании норм материального права из-за отсутствия необходимого, достаточного и четкого правового регулирования рассматриваемых правоотношений. Судебная коллегия также отметила, что суд апелляционной инстанции нарушил принцип соразмерности и применил к нотариусу такую меру ответственности, которая несоизмерима с нарушениями, выявленными в ходе проверки профессиональной деятельности нотариуса.