Файл: Современные политические режимы (Демократия).pdf

ОАЭ долгое время являлись «островком спокойствия» на Ближнем Востоке, поскольку на них не были направлены удары извне, внутренние противоречия успешно преодолевались. Поставленные задачи достижения определенных экономических показателей были выполнены, и ОАЭ стали активно участвовать во всех вооруженных конфликтах Ближнего Востока, при этом активно наращивая военную мощь. В 2014 году была введена военная служба для мужчин в ОАЭ.

Значения ОАЭ в индексе демократии Economist Intelligence Unit изменились с 2.6 по 2.76 в период с 2008 по 2018 годы.^[107] Индекс эффективности работы правительства изменился c 0,88 по 1,40.^[108] Индекс восприятия коррупции в 2018 году не изменился и, как и в 2015 году, составляет 70/100. ВВП на душу населения по паритету покупательной способности уменьшился c 69,351 до 66,615 долларов США.

2.2.6 Султанат Оман

Согласно Конституции Омана^[109], государственной религией является ислам, а основа правовой системы – мусульманский шариат. Форма правления – абсолютная монархия в форме султаната, передаваемого по наследству потомкам Сейида Турки бен Сайда бен Султана Аль Сайда по мужской линии. Совет Министров и специализированные Советы оказывают помощь Султану в проведении генеральной политической линии государства. Султан – глава государства и верховный главнокомандующий вооруженными силами. Уважение Султана обязательно, а его личность неприкосновенна. Политические партии в Омане запрещены.

Оман является наследственной монархией, и власть сосредоточена в руках султана Кабуса бен Саида, который правит с 1970 года. Режим ограничивает практически все политические права и гражданские свободы, и предусматривает уголовные наказания за критику власти и инакомыслие. В марте 2017 года Апелляционный суд отложил рассмотрение трехлетнего тюремного заключения в отношении Абдуллы Хабиба, известного писателя и активиста, за сообщения в Facebook, которые затрагивали тему прав человека; суд сослался на необходимость собрать материалы по делу. Мансур бен Насер аль-Махрази, писатель и исследователь, был приговорен в мае 2017 года к трем годам лишения свободы за преступления, в том числе «оскорбление султана», опубликовав две книги в 2014 и 2016 годах, посвященные коррупции и другим деликатным темам. В октябре Верховный суд принял окончательное решение закрыть газету «Аль-Заман», в которой в 2016 году были опубликованы статьи об обвинениях в коррупции и судебном вмешательстве высокопоставленных чиновников.

Значения Омана в индексе демократии Economist Intelligence Unit изменились с 2.98 по 3.04 в период с 2008 по 2018 годы.^[110] Индекс эффективности работы правительства изменился c 0,42 по 0,21.^[111] Индекс восприятия коррупции изменился от значения 45/100 в 2015 году к 52/100 в 2018 году. ВВП на душу населения по паритету покупательной способности уменьшился c 45,070 до 36,830 долларов США.^[112]

2.2.7 Королевство Саудовская Аравия

Формально Конституции в Саудовской Аравии нет, вместо неё существует Основной низам правления – основной закон Саудовской Аравии. В низаме прописано, что Конституцией Саудовской Аравии является Коран.^[113]

Система власти Королевства Саудовская Аравия – монархия.

Религия – ислам. Высшей инстанцией всех видов власти является король.

Высший судебный совет – регулирует деятельность судов.

Абсолютная монархия Саудовской Аравии ограничивает практически все политические права и гражданские свободы. Чиновники на национальном уровне не избираются. Режим опирается на тотальный контроль и криминализацию инакомыслия. Женщины и религиозные меньшинства сталкиваются с серьезной дискриминацией в законодательстве и на практике.^[114] Условия труда для огромного числа мигрантов часто не соответствуют нормам.
Наследный принц Мухаммед бен Салман, который до вступления в должность занимал ряд официальных постов и считался ведущей силой в правительстве, продолжал консолидировать власть в течение 2017 года, инициировал волну арестов для подавления инакомыслия в сентябре и задержания многих ведущих деятелей королевства в ноябре 2017 года в рамках якобы антикоррупционной кампании. Власти Саудовской Аравии заблокировали катарские новостные агентства в мае 2017 года на фоне дипломатической вражды с Катаром.^[115]

Из положительных моментов в плане реализации демократии стоит отметить отмену в 2018 году запрета женщинам водить автомобиль – однако, женщинам по-прежнему необходимо спрашивать разрешение у мужчины.^[116]
Спорная программа реформ наследного принца Мухаммеда бен Салмана, вероятно, вызовет еще большие потрясения в правительстве и обществе Саудовской Аравии, поскольку небольшие улучшения социальных свобод и попытки привлечь иностранных инвесторов идут рука об руку с попытками подавить инакомыслие и бороться с оппозицией.

Значения Саудовской Аравии в индексе демократии Economist Intelligence Unit изменились с 1.9 по 1.93 в период с 2008 по 2018 годы.^[117] Индекс эффективности работы правительства изменился c -0,09 по 0,25.^[118] Индекс восприятия коррупции изменился от значения 52/100 в 2015 году к 49/100 в 2018 году. ВВП на душу населения по паритету покупательной способности уменьшился c 46,772 до 48,995 долларов США.

***

39/100 – средний показатель индекса восприятия коррупции в государствах Ближнего Востока.

В Сирии и Йемене наблюдаются самые сильные спады показателей индекса. Это подтверждает взаимосвязь факторов войны, нарушения прав человека и коррупции. Сирия во всех известных рейтингах демократии или политического управления занимает последнее место не только среди государств Ближнего Востока, но и в целом среди государств мира, уступая лишь КНДР.

Опросы Transparency International в рамках проекта «барометр коррупции» показали^[119], что на Ближнем Востоке наиболее коррумпированы избранные представители власти и налоговые службы. 68% граждан Йемена и 67% граждан Ливана при опросе отметили, что органы государственной власти коррумпированы.

Ближний Восток также лидирует по среднему количеству взяток на человека – 30% (в 2009 году – также лидировал с показателем в 40%), т.е. каждый третий респондент заявил, что давал взятку представителям власти за последний год. В Йемене данный показатель составил 75%. Наименьшие показатели среди стран Ближнего Востока отмечены в Иордании и Грузии – 5% и 10% соответственно.

Что касается восприятия борьбы с коррупцией, 84% респондентов Йемена и 92% респондентов Ливана отметили рост коррупции в государстве за последний год. В Египте лишь 28% опрошенных граждан отметили рост коррупции, что является самым лучшим показателем среди государств Ближнего Востока. В целом, 61% респондентов Ближнего Востока считают, что коррупция увеличилась за последний год, 19% считают, что ситуация с коррупцией не изменилась, и 15% считают, что коррупция уменьшилась.

Хотя в ОАЭ и Катаре показатель эффективности государственного управления выше, чем в других странах региона, это в большей степени связано с их уровнем стабильности и развития человеческого потенциала, т.е. высоким уровнем валового внутреннего продукта (ВВП)^[120], здоровья и образования. Тем не менее, несмотря на развитость обеих стран в этих областях, ОАЭ и Катар по-прежнему не имеют демократических институтов и уважения к политическим правам. Из всех государств Ближнего Востока, согласно индексам демократии, лишь в Кувейте, ОАЭ и Омане наблюдаются небольшие улучшения за 10 лет с точки зрения реализации демократических принципов.^[121]

В целом, Ближний Восток демонстрирует ухудшение борьбы с коррупцией. Лишь в Омане за последние 10 лет наблюдается небольшое улучшение показателя восприятия коррупции. Как показывает индекс эффективности работы правительства, улучшения государственного управления за последние 10 лет произошли в Израиле, Иране, Катаре, ОАЭ и Саудовской Аравии.^[122]

Что касается экономических последствий, лишь в Египте, Израиле, Турции и Саудовской Аравии за последние 10 лет увеличился ВВП на душу населения по паритету покупательной способности. ^[123]

Заключение

Современные политические режимы сложны и многомерны. Из-за сложности измерения их параметров возникает вопрос, стоит ли их сравнивать между собой и выделять лучшие, поскольку каждый из политических режимов уникален ввиду разных условий развития, исторически сложившихся особенностей и других факторов.

За последние 10 лет политическая ситуация на Ближнем Востоке хоть и претерпела значительные изменения, но положительных тенденций почти не наблюдается. Принятие Конституций в ряде государств не привело к какому-либо демократическому транзиту.^[124] Современные политические режимы на Ближнем Востоке являются демократическими номинально лишь в нормативно-правовых актах. Freedom House относит к частично свободным, т.е. к электоральным демократиям, такие государства Ближнего Востока, как Кувейт, Иордания, Ливан и Турция, в то время, как полностью свободным (либеральной демократией) является лишь Израиль.^[125]

Последствия «Арабской весны» до сих пор видны в регионе. Те государства, в которых успешно произошли революции (Египет, Йемен), существенно потеряли позиции в индексах эффективности работы правительства.^[126] Протесты, связанные с критикой режимов, привели к созданию еще более недемократичных режимов, в которых нарушаются права человека. Те режимы, которые сумели адаптироваться в условиях нарастающего конфликта с обществом, менее пострадали от последствий. Скорее всего, демократический транзит происходит там благодаря отсутствию крупных внутренних и внешних вооруженных конфликтов.

Обвал мирового рынка нефти сыграл немалую роль – серьезно пошатнулись позиции ОПЕК, стран – экспортеров нефти, что и отразилось на ВВП выбранных государств. Пример того, что Катар покинул данную организацию, говорит о том, что нефтедобыча Ближнего Востока сильно сократится в ближайшем будущем, что отразится на мировой экономике.

После многочисленных восстаний, митингов и столкновений с оппозицией режимы были вынуждены трансформироваться, были проведены крупные реформы практически во всех государствах Ближнего Востока. В двух странах – Египте и Сирии – были приняты демократические по своему содержанию Конституции, однако это никак не повлияло на интенсивность конфликтов в обществе^[127]. Положительным моментом преобразований является незначительное снижение уровня коррупции в регионе. Те режимы, которые менее подверглись «Арабской весне», существенно не изменили курса своей политики.

Из рассмотренных государств почти все политические режимы являются исламскими. Два из этих режимов – Саудовская Аравия и Иран – являются официально теократическими. Исламский радикализм на Ближнем Востоке не ослабевает, чрезмерный традиционализм и отсутствие уважения к демократическим принципам приводит к ситуации, когда все достигнутые результаты демократизации и борьбы с коррупцией сводятся на нет после смены власти, как это произошло в Иране в 1979 году.^[128] В общем и целом, режимы Ближнего Востока можно охарактеризовать как инертные, традиционалистские, этатистские, в которых плюрализм формален, а системы сдержек и противовесов как таковой нет.

Ближний Восток по-прежнему объят войной. Угроза терроризма, исламского радикализма, поток беженцев из охваченных войнами стран^[129], экономический спад во всём регионе^[130] - описанные в данном исследовании проблемы политических режимов Ближнего Востока несут угрозу не только самим государствам этого региона, но и всему миру. Гражданские войны в Йемене, Ливии, Сирии, Ираке, конфликты на юге Саудовской Аравии, Арабо-израильский конфликт, Палестино-израильский конфликт, курдский сепаратизм в Иране и Турции, военные операции против «ИГИЛ», активная деятельность других террористических формирований – всё это отнюдь не способствует какому-либо улучшению ситуации для людей. Рано говорить о демократическом транзите или борьбе с коррупцией, пока регион охвачен кровопролитными конфликтами.

Современные политические режимы определяются как формальными рамками (какова политика должна быть), так и практическими (как она реализуется на практике). И если формальные рамки проще изучить, то для изучения практических необходимо ознакомиться с реалиями общества того или иного государства. Используемые в исследовании индексы и опросы респондентов хоть и могут отражать данные реалии, но, тем не менее, не всегда надёжны.