Файл: Соотношение права и закона (ПОНЯТИЕ И ВЗАИМОСВЯЗЬ ПРАВА И ЗАКОНА).pdf

Актуальность проблемы соотношения права и закона сохраняется и поныне. Более того, она не только сохраняется, но и периодически, особенно в переходные, сопровождаемые усилением социальной напряженности в обществе, периоды значительно обостряется. Причина заключается в том, что эта, на первый взгляд сугубо «кабинетная», академическая проблема имеет не только и даже не столько теоретическое, сколько прикладное, практическое значение.

Разумеется, такая практическая значимость обусловлена прежде всего характером и особенностями самой проблемы. Суть ее кратко сводится к следующему.

Существуют законы, соответствующие правовым критериям, которые и необходимо считать «правовыми законами». Здесь право и закон совпадают. Но есть и такие законы, которые не отвечают правовым критериям и, значит, с правом не совпадают.

Нетрудно заметить, что в данном случае в разрешении проблемы соотношения права и закона, как и в решении вопроса о соотношении государства и права, сталкиваются два различных взгляда, или подхода^[9].

Один из них ориентирован на то, что государство является едва ли не единственным и исключительным «источником права», что все то, о чем говорит государство через свои законы, - это и есть право^[10].

Другой же взгляд, или подход к разрешению проблемы соотношения права и закона, основывается на том, что право как регулятор общественных отношений считается «по меньшей мере относительно независимым от государства и закона или даже предшествующим закону, например, в качестве надысторического естественного права или в качестве права общественного, социально-исторически обусловленного, рождающегося в объективных общественных отношениях».

В данном случае, как нетрудно понять, мы имеем дело с совершенно иным правопониманием и иным представлением о соотношении права и закона, как и государства и права.

Государство и право признаются не только относительно самостоятельными по отношению друг к другу институтами, но и в равной мере производными от объективных отношений и условий, складывающихся в пределах гражданского общества.

Что же касается закона в его отношении к праву, то он трактуется как нечто вторичное и обусловленное, зависящее от человеческого усмотрения, решения и выбора, как хорошо или плохо, справедливо или несправедливо изготовлен продукт человеческого творчества. Различие права и закона как теоретическая конструкция выполняет две основные функции: оценочную и объяснительную.

Существо оценки состоит в характеристике закона в качестве правового или внеправового установления. При этом право выступает в качестве основания и критерия для суждения о ценности закона, его соответствия своему назначению.

Значимость и сила подобной оценки состоит в том, что она происходит с точки зрения права - необходимого и безусловного.

Право как закон (позитивное право) является одним из «особых прав». Гегель пишет: «То, что есть право в себе, положено в своем объективном наличном бытии, т. е. определено для сознания мыслью и определено как то, что есть право и считается правом, что известно как закон; право есть вообще, благодаря этому определению, положительное право»^[11].

Превращение права в себе в закон путем законодательствования придает праву форму всеобщности, подлинной определенности. Предметом законодательства могут быть лишь внешние стороны человеческих отношений, но не их внутренняя сфера.

Проблема различения права и закона трактуется в гегелевской философии естественного права как отличие философского (т. е. естественного) права от позитивного права (от закона).

При этом Гегель стремится в своей конструкции исключить их противопоставление. Как крупное недоразумение расценивает он «превращение отличия естественного или философского права от положительного в противоположность и противоречие между ними». С наличием естественно-правовых представлений в гегелевском учении связано смешение в нем права с моралью и нравственностью.

Гегель признает, что содержание права может быть искажено в процессе законодательства; не все, данное в форме закона, есть право, поскольку лишь закономерное в положительном праве законно и правомерно.

Но в гегелевской философии права речь идет не о противостоянии права и закона, а лишь о различных определениях одного и того же понятия права на разных ступенях его конкретизации. «То обстоятельство, что насилие и тирания могут быть элементом положительного права, - подчеркивает Гегель, - является для последнего чем-то случайным и не касается его природы».

По природе же положительное право как ступень самого понятия права - разумно^[12].

Признавая заслугу Монтескье в выделении исторического элемента в положительном праве, Гегель вслед за ним утверждает, что в законах отражается национальный характер данного народа, ступень его исторического развития, естественные условия его жизни и т. п. Но Гегель вместе с тем отмечает, что чисто историческое исследование (и сравнительно-историческое познание) отличается от философского (понятийного) способа рассмотрения, находится вне его.

Те или иные обстоятельства исторического развития права и государства не относятся непосредственно к их сущности.

Исторический материал, не будучи сам по себе философски разумным, приобретает в гегелевской концепции философское значение лишь тогда, когда он раскрывается как момент развития философского понятия.

С этих позиций Гегель резко критикует взгляды теоретиков исторической школы права и защитника реставраторских идей Л. фон Галлера, отмечая отсутствие у них точки зрения разума.

В гегелевском учении тремя главными формообразованиями свободной воли и соответственно тремя основными ступенями развития понятия права являются: абстрактное право, мораль и нравственность.

Учение об абстрактном праве включает проблематику собственности, договора и неправды; учение о морали - умысел и вину, намерение и благо, добро и совесть; учение о нравственности - семью, гражданское общество и государство.

Абстрактное право представляет собой первую ступень в движении понятия права от абстрактного к конкретному. Это - право абстрактно свободной личности^[13].

Абстрактное право имеет тот смысл, что вообще в основе права лежит свобода отдельного человека (лица, личности). Личность, по Гегелю, подразумевает вообще правоспособность. Абстрактное право представляет собой абстракцию и голую возможность всех последующих, более конкретных определений права и свободы.

На этой стадии положительный закон еще не обнаружил себя, его эквивалентом является формальная правовая заповедь: «Будь лицом и уважай других в качестве лиц».

Свою реализацию свобода личности прежде всего находит, по Гегелю, в праве частной собственности. Гегель обосновывает формальное, правовое равенство людей: люди равны именно как свободные личности, равны в их одинаковом праве на частную собственность, но не в размере владения собственностью^[14].

С этих позиций он критикует как проект идеального государства Платона, так и различного рода иные требования фактического равенства. Свое понимание свободы и права Гегель направляет также против рабства и крепостничества.

Отчуждение личной свободы, правоспособности, моральности, религиозности несправедливо и подлежит преодолению. «В природе вещей, - признает Гегель, - заключается абсолютное право раба добывать себе свободу»^[15].

Необходимым моментом в осуществлении разума является, по Гегелю, договор, в котором друг другу противостоят самостоятельные лица - владельцы частной собственности.

Предметом договора может быть лишь некоторая единичная внешняя вещь, которая только и может быть произвольно отчуждена ее собственником.

Поэтому Гегель отвергает взгляд Канта на брак как на договор, а также различные версии договорной теории государства. Договор исходит из произвола отдельных лиц.

Всеобщее же, представленное в нравственности и государстве, не есть результат произвола объединенных в государство лиц.

«Примешивание этого договорного отношения, так же как и отношений частной собственности вообще, к государственному отношению привело к величайшей путанице в государственном праве и к величайшим смутам в действительной жизни».

Следующим моментом учения об абстрактном праве являются гегелевские суждения о неправде (простодушная неправда, обман, принуждение и преступление).

Преступление - это сознательное нарушение права как права, и наказание поэтому является, по Гегелю, не только средством восстановления нарушенного права, но и правом самого преступника, заложенным уже в его деянии - поступке свободной личности.

Абстрактное право и мораль являются двумя односторонними моментами, которые приобретают свою действительность и конкретность в нравственности, когда понятие свободы объективируется в наличном мире в виде семьи, гражданского общества и государства^[16].

Позитивные права появляются юридически в силу того, что само государство их учреждает. Государство может учредить избирательное право, а может его превратить в обязанность. Есть государства, где не избирательное право, а избирательная обязанность. Этим они и отличаются.

В основе позитивного права лежит естественное право. К примеру, Конституция, все естественные права превратила в позитивные юридические права.

Есть международные правовые документы, например, Билль о правах человека, все естественные права там отражены, в Декларации прав и свобод человека, в пактах международных правовых. Естественные права это величайшая социальная ценность.

Позитивное право вырастает из общественного правосознания, в том числе и из имеющихся в обществе правовых идей и представлений, тех или иных устоявшихся жизненных правил и обычаев, но это вовсе не означает, что следует признавать действующим юридическим правом все, что имеет правовое значение. Такое широкое понимание права под предлогом несводимости права к закону допускает отход от законности, ослабляет роль и авторитет закона в обществе^[17].

Система объективного (позитивного) права - это внутренне строение права, деление его на отрасли, подотрасли и правовые институты в соответствии с предметом и методом правового регулирования. Множество юридических норм образует систему права. Правовые нормы являются первичным элементом системы права, это значит, что именно из их сочетаний складываются как система права в целом, так и её отдельные компоненты.

Нормы могут формироваться в различные комплексы (институты, подотрасли, отрасли) и внутри самой системы права, это обуславливает возникновение новых связей между различными компонентами системы права (нормы взаимодействуют теперь не только между собой, но и с институтами, отраслями и т.п.).

Исторический опыт человечества подтверждает: действен­ность закона покоится на авторитете права, а авторитет пра­ва – на действующем законе.

В этой взаимосвязи важная роль принадлежит государству, обладающему правовыми полномо­чиями, которые позволяют ему выступать силой права. Поня­тие «сила права» отражает важные свойства права: быть объ­ективной реальностью, обладать способностью к действию, устанавливать правопорядок, содействовать формированию общественных отношений^[18].

Сила права имеет и другой смысл, когда рассматривается как выражение воли социального субъекта. Важно отметить, Что речь идет не о проявлении воли, а именно о выражении моли как способности социального субъекта реализовать пра­во в действительность. Эта способность не является «чисто правовой».

Она включает психологическую составляющую – настойчивость, непоколебимость, решительность; нравствен­ную – честность, неподкупность, обязательность; социаль­ную – справедливость, законопослушание, исполнительность, ответственность и др. Именно поэтому право, опираясь на на­личные объективные социоэкономические и социокультурные условия, способно стать силой.

Право как сила обретает жизнь через юридические законы и государственную власть.

В этом аспекте саму власть следует понимать как силу, санкционированную правом. В настоящее время перед нашим обществом стоит задача создания право­вого государства. Это как раз и означает иметь государство как силу, которая санкционируется правом, а также иметь право, которое существует только в законах, носящих, в свою очередь, правовой характер.

Зачастую силу права усматривают в принуждении. Безу­словно, принуждение присутствует при воплощении права, и именно принуждение чаще всего «лежит на поверхности» юридического закона. В то же время принудительность зако­на бывает разной. Это зависит, прежде всего, от власти.