Файл: Понятие и признаки правового государства (Сущность правового государства).pdf

Мы считаем такой подход к конституционному закреплению принципа правового государства в России неприемлемым. Данный принцип является важнейшим элементом правосубъектности Российского государства - определенного юридического качества или свойства, свидетельствующего о наличии у данного субъекта правоспособности, или спо­собности быть участником отношений соответствующей отраслевой принадлежности.

Одной из недостаточно разработанных в литературе проблем, является проблема преемственности правового государства в России. В 1990-2000-е г. преобладала точка зре­ния на отсутствие такой преемственности. «Советское государство, - пишет М. В. Баглай, - за все время своего существования было антиподом правового государства, и только с принятием Конституции 1993 г. начался процесс создания этого государства в России» [5, 133]. Однако в советской правовой системе функционировали традиционные юридические ин­ституты: суд, прокуратура, адвокатура, а начиная с первого конституционного документа - Декларации прав трудящегося эксплуатируемого народа - всегда существовал раздел, по­священный правам граждан, в котором подробно перечислялись их гарантии. Конечно, были и репрессии, и попрание закона и прав человека в угоду идеологии и т. д. Но нельзя забывать о существовавшей мощной традиции правоприменения, наработанной судебной практике, юридической доктрине и т. д.

В связи с этим мы опять возвращаемся к критериям правового государства. Нам представляется, что сама эта формулировка в Основном законе появилась в противовес советскому государству, с наследием которого составители Конституции 1993 г. спешили покончить [7, 3]. Ученые отмечают, что общая норма о правовом государстве может и не за­крепляться в Основном законе. Ее появление в конституциях европейских и иных госу­дарств после Второй мировой войны связано со стремлением инициаторов конституцион­ных изменений закрепить прогрессивные тенденции политического развития [7, 3]. Видимо, это был основной мотив и у авторов современной российской Конституции.

Есть ли государство, которое управляется не на основании закона? Казалось бы, от­вет очевиден: есть. Управлялась ли абсолютистская монархия посредством права? Оче­видно, да, поскольку до нас дошли целые корпуса законов и правовых сборников, относя­щихся к древности, Средневековью и началу Нового времени. В чем отличие такой модели государства?

Одним из первых данное отличие сформулировал в России М. М. Сперанский, со­ставитель Свода законов Российской империи (1832 г.): страной управляют не персоны (лица), а законы. Кодификация законодательства стала первым шагом перехода России к современной модели правового государства [3]. Тогда же стал закрепляться один из основ­ных его принципов - примат права, то есть связанность его нормами не только подвласт­ных, но и тех, кто применяет власть. Это касается не только органов исполнительной и су­дебной власти, но и законодательной власти, для которой особенно важно верховенство Основного закона, так как на его базе издаются новые правовые нормы, сгруппированные в законодательные акты.

Примат закона выражается в определенной иерархичности построения правовой си­стемы. Конституция Российской Федерации имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории государства (ч. 1 ст. 15 Конституции Россий­ской Федерации) [1]. Законы и другие правовые акты не должны ей противоречить.

За самой законодательной властью осуществляет контроль специальный орган - Конституционный суд Российской Федерации (ст. 125 Конституции Российской Федера­ции). Его решения могут служить основанием для признания тех или иных положений за­кона неконституционными.

В монографиях и учебных пособиях к составляющим чертам правового государства в России относят также соответствие внутреннего законодательства общим нормам и принципам международного права (ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации) [31, 142]. Со­гласно данной норме Россия должна соблюдать взятые на себя международные обязатель­ства, в частности, подчиняться решениям международных судов, положения о которых она ратифицировала. Как уже отмечалось, в последние годы российские граждане часто обра­щались за защитой своих прав в международные судебные инстанции, исчерпав все воз­можности для защиты в отечественной правовой системе.

В настоящее время большой резонанс вызвало принятие Федеральным Собранием РФ поправок в ФКЗ «О Конституционном суде Российской Федерации» [2], на основании ко­торых контролирующий конституционный орган теперь может признать невозможность исполнения на территории России решений международного органа по защите прав и сво­бод человека. Акты, направленные на исполнение этих решений, после такого признанияне смогут приниматься.

Конституция в принципе должна снимать опасности, исходящие от возможности захвата власти какими-то радикальными политическими силами. На это, в частности,направлена гарантия, закрепленная в ч. 5 ст. 13 Конституции: запрет на создание и дея­тельность общественных объединений, целью которых является насильственное измене­ние конституционного строя.

Еще одна гарантия от навязывания обществу идеологических постулатов в обход действующей правовой системы - закрепленное в ч. 2 ст. 13 Конституции положение о том, что никакая идеология не может быть установлена в качестве обязательной. Некото­рые авторы считают, что этот юридический текст противоречит здравому смыслу, по­скольку сама Конституция построена на идеологических постулатах либерализма, и это следует закрепить в ней, поскольку в противном случае возникнет опасность ее искажения [7, 5]. Либеральные ценности, вкрапленные в текст Основного закона, вы­ражены в нем в виде современной правовой модели взаимодействия человека и государ­ства, устанавливают гарантии для реализации этой модели, которые сложно преодолеть через общегосударственную политику [10, 32].

Процессуализация означает самоограничение власти, властные процедуры при этом становятся единообразными, повышается их открытость, гласность. Благодаря процессуализации возможна защита нарушенных прав от произвола и неправильного применения закона, например, в рамках уголовного судопроизводства[7, 6]. В Конституции есть некоторые гарантии, реализуемые в процессуальных отношениях, к примеру, запрет на использование в процессе доказательств, полученных с нарушением федерального закона (ч. 2 ст. 50 Кон­ституции РФ).

Таким образом, важной составляющей правового государства является процессуализация властных процедур. Несмотря на то, что права и свободы человека и гражданина яв­ляются непосредственного действующими (ст. 18 Конституции Российской Федерации), реализация многих из них возможна на основании специального закона и предполагает об­ращение к специализированным органам государства или местного самоуправления, в су­дебные органы. Так, без обращения в публичные органы и учреждения практически не­возможно реализовать основные социальные права и т. д.

2.2.Признаки правового государства в России

Современные сложности, связанные с ре­ализацией конституционных основ правового государства в России, объясняются проблемой совместимости модели демократии западно­го типа с российскими историческими, социо­культурными, политическими традициями. По­нимание необходимости выхода из указанного замкнутого круга привело к тому, что повысился интерес к историческому измерению сравни­тельных политических исследований [20, 155].

Верховенство права представляет собой результат интеграции нескольких признаков правового государства. Важнейшим здесь является единство права и закона при приоритете первого. Закон есть лишь закрепление прав естественных и оформление - позитивных. При этом под законом необходимо понимать все акты, имеющие юридическую силу (т.е. включая подзаконные нормативные акты) [20, 155]. Любое правовое государство будет государством законности, но не всякое государство, где есть законность, можно считать правовым [6, 38]Объясняется это положение прежде всего тем, что законотворчество в режимах не истинно демократических работает в интересах преобладающего, «правящего» класса. В правовом государстве же, «право перестало быть средством воплощения воли правящей элиты, а стало мерилом жизни не только для граждан, но и для нее самой» [12, 55].Отвечает ли Россия этому требованию, сказать сложно. Во-первых, существует проблема, высказанная В.М. Сырых, что «ни одна из концепций правопонимания не способна назвать критерии, позволяющие сколько-нибудь удовлетворительно отличить подлинно правовой закон от неправового» [25, 39].Во-вторых, налицо явный перекос в сторону обязанностей граждан по отношению к государству (соответственно, к исполнению его законов), нежели сугубая ориентированность последнего на интересы первых на практике.

Отсюда же и вытекает обратная сторона медали - подчинение закону и праву всех субъектов, не выход за рамки, им определёнными. Ещё дореволюционные юристы выделили обязанность государства, называющего себя правовым, принимать такие меры, что «ни на волос не должны выходить из границ строгой законности», должны быть «обставлены всеми надлежащими гарантиями» и, наконец, должны применяться «для охраны юридических норм в настоящем, высоком смысле этого слова» [26, 443].

Однако среди ученых бытует и мнение, что руководствоваться необходимо в большую очередь нравственными, чем правовыми началами. В пример приводится случай с проверкой конституционности Указа Президента России Б.Ельцина «О начале военных действий в Чеченской Республике» в порядке очередности, нарушение которой могло бы спасти жизни многих погибших за период ожидания. Однако это говорит только о еще одной проблеме России - недостаточно развитом законодательстве и неурегулированности многих важных вопросов.Решение её, как и установление механизма ответственности всех институтов государственности перед народом (в данный момент, слабо выраженный), за нарушение закона - только цели, слишком далекие до достижения на данный момент.

На практике система законодательства высокого уровня как элемент концепции правового государства обусловит вышеохарактеризованные, будучи способной обеспечить его формально и организационно. В постсоветской России этот вопрос стоит достаточно остро: в ситуации, требующей реорганизации органов государственной власти, пересмотра и замены львиной доли нормативно-правовых актов, образовалось множество пробелов и связанных с ними правовых коллизий, устранение которых ведется до сих пор не всегда эффективными, впрочем, методами [26, 444]. Стоит обратить внимание хотя бы на отсутствие федерального конституционного закона о Конституционном Собрании, на возможный чрезвычайный созыв которого указывает сама Конституция (гл.9 ст. 135) или на явно нелегальный характер моратория на смертную казнь (норма такого значения не может выражаться подзаконным актом, а Постановления Пленума Верховного Суда также не признаются актами законотворчества).

Немалый срок занимает и приведение законодательств РФ и недавно принятых в её состав двух новых субъектов - Республики Крым и города федерального значения Севастополя в единую согласованную систему. Проблема единого понимания права государством в целом и субъектами не в числе последних стоит в современной России. При обозначенном разделении предметов ведения противоречия, связанные с превышением компетенции субъектов, не редкость. Е.И. Махрова, например, называет подобные прецеденты: в Конституции Республики Тыва - право сецессии и решения вопросов войны и мира; в Конституции Республики Башкортостан, где проживает более половины населения русских и других «некоренных» национальностей, говорится об образовании республики как о реализации права башкирской нации на самоопределение (фактически закрепляя дискриминацию других народов) [19, 138]. Еще дальше в «суверенизации» пошли законодатели Республики Татарстан, которые в ст. 59 своей конституции записали: «Законы Республики Татарстан обладают верховенством на всей территории, если они не противоречат международным обязательствам Республики Татарстан» [19, 137].Для пресечения подобных ситуаций на корню необходимо понимание изменчивости ситуации, своевременный и компетентный выбор политико-правовой доктрины, который пока отстаёт от потребностей практики, и строжайший надзор за всеми принимаемыми и применяемыми актами и предпринимающимися действиями, связанными с осуществлением государственной власти.

Одним из важнейших условий функционирования правового государства являетсяприменение принципа разделения властей, поддержания баланса между ними, созданиереального механизма предотвращения злоупотребления властью. Особенное внимание приэтом ученые считают необходимым уделять предотвращению попыток узурпации всейгосударственной власти её исполнительной ветвью[26, 442]. Соответственно, долженсуществовать механизм санкций. Если на более низком уровне за нарушениями законностинадзор осуществляет Прокуратура РФ, деятельность высших органов и должностных лицкуда не так подконтрольна. Особенно это касается института президентства. При настоящейрасстановке политических сил в Парламенте (в частности, 6-ой созыв ГосударственнойДумы Федерального Собрания РФ на 52,88% состоит из представителей одной партии,поддерживающей президента), процедуре назначения членов Правительства, судей высшихсудов маловозможны роспуск Государственной Думы, вынесение импичмента Президентулибо иные санкции и меры неодобрения при проведении не проправительственного в широком смысле (читать пропрезидентского) курса.

Вычленим также и суверенитет народа, т.е. реальную возможность правовой организации населения полно использовать собственную, самостоятельную, первичную власть [16, 148].В России это представлено прежде всего механизмами делегирования интересов в политических партиях, борющихся за место в Государственной Думе, выборов Президента РФ и других, участия в референдумах и пр. Остановимся на первом моменте, который раскрывает сущность многих проблем, связанных с реализацией.

Создание многопартийной системы осуществлялось «сверху», что привело к образованию партии власти, поддерживающей свою монополию[10, 227].При численном же составе депутатов правительственной фракции маловероятен реальный исход права от народа, а не государства. А российский тип представительной демократии делает почти невозможным контроль государственной деятельности гражданским обществом, что создаёт ассиметричность в отношениях обязанностей субъектов «государство-народ». Своими методами принуждения государство обеспечивает если не исполнение обязанностей по отношению к нему, так санкционированность возможного уклоняющегося поведения. Зато в отношении проводимой политики оно практически неподконтрольно.

И тем острее стоит вопрос о состоянии гражданского общества, гаранта правового государства (которое есть форма ГО), возможностью следить за конституционностью и законностью его действий [14, 103].Главная задача государства - обслуживание интересов гражданского общества, и налаживание канала взаимодействия здесь имеет ключевое значение. Плюрализм социальных интересов различных общностей требует различных механизмов их выявления, формулирования и учёта. Истинно правовым государство будет только при выработке компромиссного курса, общепринимаемых норм и правил, соблюдение которых будет обеспечено мотивацией членов общества [14, 104]. Кажется алогичным тогда неприсутствие ни граждан, ни групп граждан в перечне субъектов законодательной инициативы в РФ. Только в 2013 году появляется ресурс (www.roi.ru- проект «Российская общественная инициатива»), позволяющий выдвигать гражданские инициативы и голосовать за них.