Файл: Управление финансами и пути его совершенствования в РФ (ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ УПРАВЛЕНИЯ ФИНАНСАМИ).pdf

К мерам ужесточения налогового администрирования можно отнести ужесточение последствий неуплаты налоговых и других фискальных платежей (повышение ставки пеней за просрочку уплаты налогов, начиная с 31 дня просрочки), консолидация неналоговых платежей в Налоговый кодекс РФ. Первым шагом в этом направлении следует считать возврат с 2017 г. страховых взносов (кроме «травматизма») в сферу налогового законодательства. Одной из важных особенностей неналоговых платежей (платежи за недра, экологические платежи, система «Платон» и пр.) является весьма слабый механизм администрирования платежей. Поэтому консолидация неналоговых платежей в Налоговый кодекс РФ позволит улучшить качество их администрирования, попутно пополняя казну дополнительными суммами пеней и штрафов[35].

По данным главного финансового регулятора, за первую половину января 2019 года инфляция оценивается на уровне 0,7%, что составляет 4,7% к аналогичному периоду прошлого года. Аналитики ЦБ РФ отмечают, что данные цифры согласуются с их ожиданиями, а также прогнозируют пиковый уровень инфляции в весенние месяцы. В третьем-четвертом квартале предполагается снижение уровня инфляции до 5-5,5%, а к началу 2020 года инфляция, по мнению специалистов ЦБ, должна вернуться к ожиданиям Банка на уровень 4%[24].

Напомним, в декабре 2018 года инфляция отмечалась на уровне 4,3%, оказавшись выше максимального прогноза ЦБ РФ (4,2%). Рост инфляции специалисты связывают в первую очередь с текущим ослаблением рубля. При этом оценивать влияние повышения НДС на уровень инфляции специалисты считают преждевременным.

По  прогнозу Банка России, в 2019 г. годовая инфляция временно ускорится до 5,0–5,5% с 3,9–4,2% по итогам 2018 года. Наиболее значимое влияние на  динамику потребительских цен в  2019  г. окажет повышение базовой ставки НДС, вклад которого в  годовую инфляцию, по  оценкам Банка России, составит около 1  процентного пункта. Также на  инфляцию, преимущественно в  первой половине 2019 г., продолжит влиять произошедшее в 2018 г. ослабление рубля.

Эффекты НДС и курсовой динамики будут отражаться на годовой инфляции до конца 2019 г., при этом квартальные аннуализированные темпы прироста потребительских цен (с поправкой на сезонность) замедлятся до 4% уже во втором полугодии 2019 года. Инерционные показатели инфляции, включая скользящую среднегодовую инфляцию, в течение всего 2019 г. останутся выше, чем в 2018 году[21].

Относительно более быстрое, чем в  опубликованном в октябре базовом сценарии, снижение цен на нефть привело к пересмотру вклада налогового маневра в  годовую инфляцию. В 2019 г. он составит -0,1 п.п., после чего на фоне стабилизации нефтяных цен будет постепенно увеличиваться: в 2020 г. сложится на уровне вблизи нуля, в 2021 г. будет небольшим положительным.

Совокупный вклад в годовую инфляцию увеличения акцизов на  отдельные товары, входящие в  потребительскую корзину, в  2019  г. может составить около 0,3–0,4  п.п[21].

Этот эффект ранее уже был учтен Банком России в  базовом прогнозе инфляции 5,0–5,5% на конец 2019 года. Сохраняющаяся высокая чувствительность инфляционных ожиданий к  влиянию разовых факторов может усиливать воздействие курсовой динамики и  повышения НДС на  динамику потребительских цен. Денежно-кредитная политика в 2019 г. будет направлена на ограничение масштаба и  длительности этих вторичных эффектов повышения НДС и произошедшего ослабления рубля[24].

Банк России сохранит консервативный подход к  проведению денежно-кредитной политики, придавая большее значение проинфляционным факторам и  рискам. Это предполагает проведение Банком России более жесткой денежно-кредитной политики, чем в ситуации отсутствия влияния упомянутых разовых факторов на  инфляцию. Такой консервативный подход к денежно-кредитной политике создаст условия для ее смягчения в конце 2019 – начале 2020 года.

По прогнозу Банка России, с учетом принятых решений по  денежно-кредитной политике годовая инфляция вернется к 4% в первой половине 2020 г., когда эффекты произошедшего ослабления рубля и  повышения НДС будут исчерпаны, и останется вблизи 4% в дальнейшем.

В  2020–2021  гг. [24] рост российской экономики ускорится до 1,8–2,3% и 2,0–3,0% соответственно. Этому будут способствовать постепенное накопление положительного эффекта от запланированных мер налогово-бюджетной политики и  структурных реформ при их успешной реализации. Более высокие темпы роста российской экономики при этом не будут формировать дополнительного инфляционного давления со стороны спроса и препятствовать сохранению инфляции у  цели, так как будут обеспечены расширением производственного потенциала экономики.

Кредитная активность в  2019–2021  гг. продолжит увеличиваться темпами, соответствующими повышению платежеспособного спроса и не создающими рисков для ценовой и финансовой стабильности. Неценовые условия кредитования будут смягчаться постепенно, отражая сохранение консервативного подхода банков к  оценке заемщиков и  принятию рисков. Кредит останется основным драйвером изменения денежного предложения[24].

Ключевые тенденции в  прогнозе показателей платежного баланса в  2019–2021  гг., связанные с  динамикой внутреннего и  внешнего спроса, изменением мировых цен на нефть, в целом соответствуют тем, что были заложены в базовом сценарии, опубликованном в октябре. По  прогнозу Банка России, в  условиях постепенного снижения цен на  нефть сальдо счета текущих операций платежного баланса останется устойчиво положительным на  всем прогнозном горизонте (около 5% ВВП в 2019 г. и  около 3% ВВП в  2020–2021  гг.). Однако по итогам 2019 г. оно сложится чуть ниже, чем предполагалось ранее, ввиду более быстрого снижения цен на нефть к уровню 55 долл. США за баррель. В то же время постепенное сворачивание договоренностей стран – экспортеров нефти, а также меры правительства, направленные на стимулирование несырьевого экспорта, поддержат рост физических объемов экспорта, что смягчит эффект от  падения цен на нефть[24].

Сальдо финансового счета по  частному сектору будет снижаться в 2019–2021 гг. (около 1% ВВП в 2019 г. и несколько ниже 1% ВВП в  2020–2021  гг.) на  фоне уменьшения выплат по  внешнему долгу и  некоторого ухудшения возможностей российских компаний для зарубежного инвестирования в условиях снижения цен на основные товары российского экспорта[24].

В 2019–2021 гг. также продолжится пополнение международных резервов в рамках реализации механизма бюджетного правила. При этом Банк России планирует возобновить регулярные покупки иностранной валюты (после их приостановки в сентябре) с 15 января 2019 года. Решение об осуществлении отложенных в 2018 г. покупок иностранной валюты на  внутреннем рынке будет приниматься Банком России после возобновления регулярных покупок. Исключительно для модельного расчета базового сценария Банк России использует допущение об осуществлении отложенных в 2018 г. покупок равномерно в течение всего прогнозного горизонта – в 2019–2021 годах[24].

Подведя итог, можно сказать, что дальнейшее совершенствование финансовых и бюджетных механизмов позволит выйти российской экономике из кризиса и перейти к инновационному развитию.

2.2 Анализ развития финансовой системы России в условиях финансовых кризисов

Проблема российской экономики со­стоит в чрезмерной зависимости от ми­ровой экономики, экономики развитых стран, особенно – в области финансовых операций, инвестиций и технологий. По­ этому очевидно, что денежно-кредитная политика Федеральной резервной систе­мы США и Европейского центрального банка, более того – бюджетно-налоговая политика этих стран (особенно – долговая) [6,с.51] последних лет (в целом – политика «количественного смягчения», снижения процентных и налоговых ставок), негативно повлияла на экономику России. Это стало одной из главных причин масштабного оттока капитала из России в 2014-2015 гг. – на фоне роста процентных ставок, обесценения национальной валюты, долларизации депозитов и по­купки иностранной валюты, сложностей погашения внешней задолженности рос­сийскими корпорациями при ограничен­ной возможности ее рефинансирования, особенно – долгосрочного.

На эти процессы накладываются и сек­торальные санкции в отношении России. Однако такие санкции следует рассматривать не просто в контексте весьма спорного тезиса о «возможностях им­портозамещения», а значительно шире – в контексте очередной циклической сме­ны парадигмы экономического развития, роста экономической и политической глобализации и усиления конкуренции за мировое богатство (с сопровождающи­ми их геополитическими сдвигами). Это ведет к усилению конкурентного давления на Россию со стороны стран ЕС, Китая и США, прежде всего со стороны транс­ национальных корпораций. Смена парадигмы экономического политического развития произошла в ходе «структурной циклической револю­ции» 2007–2011 гг., ошибочно трактуемой в мире и России как «мировой экономический – финансовый кризис» (табл. 2.3, рис.2.1 и 2.2).

Таблица 2.3 – Сравнительно-исторические циклические колебания макроэкономических и денежно-кредитных параметров^[1] (среднемировые – среднероссийские^[2] предельные значения) [6,с.51]

В реальности произошло завершение периода оживления 2003-2007 гг. мировой и российской экономики в рамках мирового экономического цикла 1999-2032 гг[6,с.51].

Рисунок 2.1 – Валовый внутренний продукт, денежная масса, капитал (собственный и заемный), издержки, прибыль, доходы, накопления, инвестиции, производительность труда, срок окупаемости капитала, конкуренция по прибыли[6,с.57].

Рисунок 2.2 – Капиталоотдача, скорость оборота денежной массы, покупательная способность денег, соотношение производительного и непроизводительного капитала[6,с.57].

Такая революция стала кризисом не только мировой экономики, но и мировой политики – синхронным экономическим и политическим кризисом. И это не случайно – синхронность экономических и политических циклов является принципиальной особенностью циклической концепции развития, и такая синхронность стала одной из главных причин «кризиса» 2007-2011 гг. Любые оценки и прогнозы мировой, в том числе российской, экономики вне таких синхронных циклов являются искаженными и не отражают картины реальности.

«Мировой кризис» 2007-2011 гг. привел к началу синхронной экономической и политической модернизации (как прогрессивной или регрессивной адаптации к текущей ситуации) на мировом пространстве экономики и политики (и геополитики) с 2011 г. В экономическом (и сопровождающем его политическом/геополитическом) контексте такая модернизация обозначила кардинальное изменение условий развития мировой и российской экономики: исчерпание лучших, экстенсивных и включение в оборот худших, интенсивных факторов развития, снижение уровня дифференциации и формирование средних значений экономических параметров[9,с.50].

Иначе говоря – усиление конкуренции и сокращение монополистических и спекулятивных операций на товарных и фондовых рынках, объемов биржевых операций, фиктивных («бумажных») доходов, увеличение средних предприятий и поэтому – числа слияний и поглощений (банкротств) крупных и мелких предприятий.

В России момент циклической смены в 2007-2011 гг. парадигмы экономического развития был упущен, российская экономика стала входить в рецессию с 2012-2013 гг. (даже в условиях слабого роста, а скорее – импульсивной реакции на кризис 2008-2009 гг.). Между Россией и ведущими экономиками мира образовался «парадигмальный разрыв»: если отклонения от мировых циклических трендов в более развитых странах (в частности, в США – как генераторов такого тренда) оказались минимальными, то в России (как и в других менее развитых странах) – максимальными[9,с.52].

Разрыв во многом стал одной из главных причин современных конфликтов в мире, прежде всего – между США и Россией. Такой разрыв усилился в силу нерациональной и монополистической структуры экономики России – высокой доли сырьевых отраслей и компаний, функционирующих на наиболее волатильных мировых рынках. Ситуация усугубляется в условиях проводимой в России политики «количественного ужесточения» денежно-кредитной и бюджетно-налоговой политики, повышения процентных и налоговых ставок. В целях, как считают ее сторонники, стабилизации экономики и выхода из кризисной ситуации. Последняя мера в этой области – «заморозка» бюджетных расходов до 2019 г. – увеличит такой разрыв и усилит рецессию в экономике России, выход из которой отложится на длительный срок.

При этом включение экономики России в современные мировые тренды – а это ключевое условие повышения ее доли в мировой экономике, качества человеческого капитала (образования, здравоохранения) – потребует больших усилий, чем это потребовалось бы в «нормальных условиях».

А именно – достаточно резких и крупных изменений в системе прямого и косвенного государственного управления, в системе государственной собственности, в структуре и объемах доходов и расходов государства, структуре и объемах денежной массы – для целенаправленного нарушения старых и формирования новых условий и пропорций воспроизводства.

Глобальный кризис пока не торопится покидать мировую экономику. Проявление всех его отрицательных последствий до сих пор сказывается на многих странах. По оценкам экспертов, стагнация в экономике продлится до 2020 года[9].