Файл: Теория происхождения права ( Условия и предпосылки генезиса права ).pdf

1.2 Причины разнообразия теорий происхождения государства и права

В мире всегда существовало и существует множество различных теорий, объясняющих процесс возникновения и развития государства и права. Это вполне естественно и понятно. Ибо каждая из них отра­жает взгляды различных групп, слоев, классов, наций и других социаль­ных общностей на данный процесс или взгляды и суждения одной и той же социальной общности на различные аспекты данного процесса воз­никновения и развития государства и права. В основе этих взглядов и суждений всегда находились и находятся различные экономические, финансовые, политические и иные интересы.

Речь идет не только о классовых интересах и связанных с ними противоречиях, как это длительное время утверждалось в отечественной и отчасти в зарубежной литературе. Вопрос ставится гораздо шире. Имеется в виду весь спектр существующих в обществе интересов и противоречий, оказывающих прямое или косвенное влияние на про­цесс возникновения, становления и развития государства и права^[13].

За время существования юридической, философской и политической наук были созданы десятки самых различных теорий и доктрин, выска­заны сотни, если не тысячи самых различных предположений. Вместе с тем споры о природе государства и права, причинах, истоках и усло­виях их возникновения продолжаются и по сей день.

Причины их и порождаемых ими многочисленных теорий заключают­ся в следующем. Во-первых, в сложности и многосторонности самого процесса происхождения государства и права и объективно существую­щих при этом трудностях его адекватного восприятия со стороны иссле­дователей, обусловленного их несовпадающими, а порою противоречивы­ми экономическими, политическими и иными взглядами и интересами. Во-вторых, в преднамеренном искажении процесса первоначального или последующего (на основе ранее существовавшего государства), возникно­вения государственно-правовой системы в силу конъюнктурных или иных соображений. В-третьих, в преднамеренном или непреднамеренном допущении смешения в ряде случаев процесса возникновения государства и права с другими сопредельными, соотносящимися с ним процессами.

Обращая внимание на последнее обстоятельство, Г. Ф. Шершеневич не без оснований сетовал, в частности, на то, что вопрос о происхож­дении государства часто смешивается с вопросом «об обоснованности государства». Конечно, рассуждал он, логически эти два вопроса совер­шенно различны, но «психологически они сходятся общими корнями». Вопрос о том, почему нужно повиноваться государственной власти, в таком представлении логически связывается с вопросом, каково ее происхождение.

Таким образом, в строго теоретическую проблему о происхождении государства вносится чисто политический момент. «Не то важно, каково было в действительности государство, а как найти такое происхожде­ние, которое способно было бы оправдать заранее предвзятый вывод». В этом, по мнению автора, заключается основная цель смешения на­званных явлений и отражающих их понятий. В этом одна из причин множественности и неоднозначности произрастающих на данной основе теорий.

Различного рода теории возникают не только в связи с неправо­мерным смешением процесса возникновения государства с другими взаимосвязанными с ним процессами. Аналогичная картина наблю­дается и в отношении процесса зарождения и становления права, его первоначального возникновения. При этом нередко имеет место неправомерное смешение происхождения права с его развитием.

На это особое внимание обращал, в частности, Н. М. Коркунов. Объяснение происхождения права, писал он, не может ограничиваться и подменяться указанием на то, как развивается право. Главный и са­мый трудный вопрос заключается в объяснении первоначального воз­никновения права и того, каким образом впервые появляется «самое сознание о праве».

В современном быту, размышлял он, мы знаем, что право творится и развивается сознательной деятельностью и при этом «отправляется от сознания недостатков или неполноты уже существующего права. Но от­куда же взялось первоначальное сознание о праве?». Разрешение во­проса тем труднее, заключал автор, что сознание людей всегда предпо­лагает уже готовый объект, готовое содержание. Обыкновенно объект одного акта сознания дается предшествующим ему также сознательным актом. Но когда речь идет о первоначальном возникновении сознания относительно права или государства, то такое объяснение неприменимо. Остается предположить или врожденность правосознания, или же что «первоначально объект правосознания дается бессознательным актом»^[14].

Не имея возможности или не умея вполне определенно и аргументировано ответить на данный вопрос, исследователи зачастую обращаются к проблемам развития права вместо изучения проблем его перво­начального возникновения. Такая подмена близких, но не равнозначных явлений и отражающих их понятий нередко уводит в сторону от позна­ния процесса возникновения государства и права, создает благоприят­ную основу для появления самых различных, порою весьма противоре­чивых суждений и теорий^[15].

Кроме того, оставляя вопрос о происхождении государства и права весьма запутанным и нерешенным, не умея, как отмечал Н. М. Корку­нов, естественным путем объяснить их происхождение, в них начали усматривать «божественное установление». Государство и право получает, таким образом, в глазах людей значение некоего объективно­го порядка, «независящего от человеческой воли, стоящего выше чело­веческого произвола».

И это действительно так. Как показывает опыт, в решении проблем происхождения государства и права особая роль на протяжении всей истории развития человечества отводилась религии. Еще в Древнем Египте, Вавилоне и Иудее выдвигались идеи божественного происхож­дения государства и права. «Закон дал нам Моисей, наследие обществу Иакова»,- читаем мы в Библии.

Но особенно широкое распространение данные идеи получили на стадии перехода многих народов к феодализму и в феодальный период. На рубеже XII-XIII вв. в Западной Европе развивается, например, теория «двух мечей». Она исходит из того, что основатели церкви име­ли два меча. Один они вложили в ножны и оставили при себе. Ибо не пристало церкви самой использовать меч. А второй они вручили госуда­рям для того, чтобы те могли вершить земные дела. Государь, по мне­нию богословов, наделяется церковью правом повелевать людьми и яв­ляется слугой церкви. Основной смысл данной теории в том, чтобы ут­вердить приоритет духовной организации (церкви) над светской (государством) и доказать, что нет государства и власти «не от Бога»^[16].

Примерно в тот же период появляется и развивается учение широ­ко известного в просвещенном мире ученого-богослова Фомы Аквинского (1225-1274). Он утверждал, что процесс возникновения и раз­вития государства и права аналогичен процессу сотворения Богом мира. Сам божественный разум, согласно учению Ф. Аквинского, управляет всем миром. Он лежит в основе всей природы, общества, мирового по­рядка, каждого отдельного государства.

Автор выступал за активное проникновение богословской идеологии в науку и философию, за неразрывную взаимосвязь светских и религи­озных институтов. Религия, по логике Ф. Аквинского, должна обосно­вывать необходимость возникновения и существования государства. В свою очередь, последнее обязано защищать религию.

Призывая светские власти беспощадно бороться с еретиками, Ф. Аквинский писал, что «извращать религию, от которой зависит жизнь вечная, гораздо более тяжкое преступление, чем подделывать монету, которая служит для удовлетворения потребностей временной жизни. Следовательно, если фальшивомонетчиков, как и других злодеев, светские государи справедливо наказывают смертью, еще справедливее казнить еретиков»^[17].

Религиозные учения о происхождении государства и права имеют хождение и поныне. Наряду с ними продолжают существовать идеи, вы­сказанные еще в Древнем Риме, о том, что на возникновение и разви­тие государства и права, а также на закат отдельных государств и пра­вовых систем решающее влияние оказали человеческие слабости и страсти. Среди них - жажда денег и власти, алчность, честолюбие, высокомерие, жестокость и другие отрицательные человеческие черты и страсти. «Что послужило главной причиной упадка Римского государ­ства?» - спрашивает, например, римский историк I в. до н. э. Гай Саллюстий Крисп в известной его работе «Заговор Кателины» и отвеча­ет - «упадки нравов, стяжательство, страсть к распутству, обжорству и прочим излишествам».

После того, пишет Саллюстий, когда «трудом и справедливостью» возросло Римское государство, когда силою оружия были укрощены ве­ликие цари и смирились дикие племена, когда исчез с лица земли Кар­фаген - соперник римской державы и «все моря, все земли открылись перед нами, судьба начала свирепствовать и все перевернула вверх дном». Римляне, которые с легкостью и достоинством переносили ли­шения, опасности и трудности, не выдержали испытания досугом и бо­гатством.

Сперва, подмечает Саллюстий, развилась жажда денег, за нею - жажда власти, и обе стали как бы общим корнем всех бедст­вий. Так случилось потому, что корыстолюбие сгубило верность, чест­ность и остальные добрые качества. Вместо них «оно выучило высоко­мерию и жестокости, выучило презирать богов и все полагать продаж­ным». Честолюбие многих сделало лжецами, заставило «в сердце таить одно», а вслух говорить другое. Дружбу и вражду оценивать «не по сути вещей, а в согласии с выгодой. О пристойной наружности забо­титься больше, чем о внутреннем достоинстве».

Начиналось все с малого, продолжает Саллюстий. Иногда встречало отпор. Но затем «зараза расползалась, точно чума, народ переменился в целом, и римская власть из самой справедливой и самой лучшей пре­вратилась в жестокую и нестерпимую.

С той поры, заключает историк, как богатство стало вызывать поч­тение, как спутниками его сделались слава, власть, могущество, начала вянуть доблесть, бедность считаться позором и бескорыстие - недоброжелательством^[18].

Особенно сильно падение нравов отразилось на молодежи. Ее легко было подтолкнуть на преступление, лжесвидетельство и мошенничество. В ней легко было воспитать презрение к верности. По вине богатства «на юность напала роскошь и алчность, а с ними и наглость: хватают, расточают, свое не ставят ни во что, жаждут чужого, стыд и скром­ность, человеческое и божественное - все нипочем, их ничто не смутит и ничто не остановит».

Все сказанное о падении нравов населения окончательно подорвало моральные основы Римского государства, и оно было обречено. Так мо­жет случиться с любым государством. Нравы - положительные и отри­цательные, добрые и злые - несомненно, играли и играют важную роль в процессе возникновения и развития государства и права. Важ­ную, но не решающую. Они являются скорее следствием, но не перво­причиной. Хотя и выступают иногда, как в случае с Римской империей, на первый план.

Как показывает исторический опыт, главные причины возникновения и развития государства и права лежат вовсе не в сфере морали или ре­лигии. Они коренятся в области экономики и в социальной сфере жиз­ни людей.

Научные исследования и выводы свидетельствуют о том, что государственная организация приходит на смену родоплеменной организа­ции, право - на смену обычаям. И происходит это в силу не самого по себе изменения общественных нравов, религиозных воззрений и взгля­дов, а коренных изменений в экономической сфере и в самом общест­ве. Именно они привели к разложению первобытно-общинного строя и к утрате способности первобытными обычаями регулировать общест­венные отношения в новых условиях.

Известные во всемирной истории крупнейшие разделения труда, связанные с отделением скотоводства от земледелия, ремесла от земле­делия и с появлением торговли и обмена, привели к быстрому росту производительных сил, к способности человека производить больше средств к существованию, чем это было нужно для поддержания жизни. Становится экономически выгодным использовать чужой труд. Военно­пленных, которых раньше убивали или принимали на равных в свой род, стали превращать в рабов, заставляли работать на себя. Произво­димый ими достаточный (сверх необходимого для прокормления) про­дукт присваивали.

В обществе сначала наметилось, а затем, по мере разделения труда, быстро усилилось имущественное расслоение. Появились богатые и бедные. В целях получения остаточного продукта стал широко ис­пользоваться труд не только военнопленных, но и своих сородичей. Имущественное неравенство повлекло за собой социальное неравенст­во. Общество постепенно, в течение многих тысячелетий расслаивалось на различные устойчивые группы, классы, социальные прослойки со своими собственными интересами и далеко не одинаковым статусом.

Во всей Галии, писал по этому поводу еще в глубокой древности Гай Юлий Цезарь (100-44 гг. до н.э.), «существуют вообще только два класса людей, которые пользуются известным значением и почетом, ибо простой народ там держат на положении рабов: сам по себе он ни на что не решается и не допускается ни на какое собрание. Большин­ство, страдая от долгов, больших налогов и обид со стороны сильных, добровольно отдается в рабство знатным, которые имели над ними все права господ над рабами».