Файл: Органы государственного управления (Теоретические аспекты органов государственного управления ).pdf

Кроме того, данные обстоятельства привели к тому, что на протяжении многих лет суд рассматривался учеными только как государственный институт без учета его общественной природы.

Именно поэтому большая часть имеющихся теоретических исследований судебной власти неразрывно связывает ее с государством, его органами, а также с государственной властью и ее характеристиками и компетенциями.

Как совокупность предоставленных государством своим специальным органам полномочий по разрешению вопросов, возникающих в ходе применения права в процессе судопроизводства понимает судебную власть В. П. Божьев [26, с. 127].

О судебной власти как о системе реализации публично-правовых полномочий в определенных формах и процедурах говорит в своем исследовании З. С. Лусегенова [23, с. 11].

Другие правоведы считают, что о властной природе современного суда свидетельствует не столько осуществляемое им правосудие, сколько юридически закрепленные полномочия оказывать влияние на законодательную и исполнительную власти, показывающие их «включенность» в систему сдержек и противовесов, препятствующую узурпации всей государственной власти.

По мнению В. М. Лебедева, сущность судебной власти в правовом государстве заключается в предоставленных ей полномочиях контролировать правовое содержание законов, что делает ее реальной властью [22, с. 155].

Ряд исследователей связывают судебную власть с правовым характером государственной власти и вытекающей из него необходимостью защищать права и свободы граждан для поддержания идентичности государства.

Не отрицая научную значимость перечисленных подходов, полагаем, что рассмотрение судебной власти только сквозь призму ее государственной формы необоснованно сужает диапазон ее исследования, что не позволяет определить ее сущностные характеристики, в том числе природу ее независимости.

Что же такое независимость судебной власти? Что лежит в ее основе? Какова природа этой независимости?

По нашему мнению, проблема независимости судебной власти тесно связана с проблемой ее понимания, которое часто базируется на ставшем традиционным представлении о ней как о разновидности государственной власти без учета ее природы и сущностного предназначения - разрешения споров и социальных конфликтов посредством особого способа (механизма суда), специфическая сущность которого заключается в привлечении незаинтересованного в исходе спора третьего лица для вынесения на основе норм суждения о правоте сторон.

Полагаем, что в рамках отнесения судебной власти к разновидности государственной власти все разговоры о ее административной либо политической независимости утрачивают всякий смысл, поскольку одна власть, являющаяся ветвью другой власти, не может быть от нее полностью независимой даже при условии ее институционального оформления в самостоятельную систему [30, с. 125].

О проблеме определения понятия «судебная власть» через понятие «государственная власть» говорит в своей статье А. Г. Мамонтов. По его мнению, устоявшаяся в отечественной теории права и государства парадигма рассмотрения понятия судебной власти прежде всего как власти государственной приводит к подмене понятий, что влечет принципиальную невозможность определения природы судебной власти и, как следствие, «правильного понимания ее роли и места в обществе и государстве, возможностях и путях обеспечения ее главного свойства - независимости политической и административной» [25, с. 40].

Будучи дополненным узким позитивистским пониманием права как совокупности норм, установленных и санкционированным государством, данный подход ведет к тому, что право и судебная власть понимаются как явления, производные от государства, а потому не имеющие самостоятельной социальной природы и призванные обслуживать государственную волю, объективированную в нормах права, создаваемых самим государством.

Такой подход, на наш взгляд, искажает саму природу права, как социального явления, суда как механизма его реализации и общественного института, а также правосудия как формы существования и воспроизводства права [30, с. 127].

Данная концепция понимания судебной власти сводит роль суда до государственного инструмента по интерпретации воли законодателя, выраженной в юридической норме, и отражению ее в своем решении, исполнение которого является обязательным для сторон.

Как указывает В. П. Малахов: «В качестве инструмента государства суд - лишь оболочка суда, предназначенного для воздействия государства на общество средствами права» [24, с. 162].

Нетрудно заметить, что в таком концепте суда и судебной власти не находят отражения интересы, притязания, позиции участников спора, обратившихся в суд за разрешением возникшего между ними конфликта по поводу их прав и обязанностей.

Полагаем, что с таким подходом согласиться нельзя, поскольку он не отражает природу и сущность права, суда и судебной власти как социальных явлений.

Роль суда, несомненно, шире вышеуказанных представлений о нем как о результате деятельности государственной власти, на смену которым постепенно приходит новая парадигма понимания природы и сущности права, судебной власти как феноменов, имеющих самостоятельную природу и социальную ценность, источником которых является общество, а не государство [30, с. 127].

Соответственно меняется понимание места и роли судебной власти в современном мире [24, с. 165].

Примером тому может служить постепенная трансформация понятия «правосудие», к которому в настоящее время предъявляются требования соответствия международным принципам гуманизма и справедливости.

Справедливость, как известно, категория не правовая, а социальная. Однако без нее правосудие утрачивает свою сущность, превращаясь в процесс наделения правами и обязанностями сторон в соответствии с законностью, установленной государством в нормах права. Тем самым суд лишается независимости - как собственного внутреннего убеждения в правильности принимаемого правового решения [30, с. 128].

К сожалению, подобных «законных» решений в судебной практике немало. Не весь судейский корпус обладает развитым правосознанием, пониманием права как меняющейся социальной реальности, вбирающей в себя запросы человеческого общества и не всегда способен выйти за пределы узкой трактовки догматичной, статичной нормы и вынести решение, руководствуясь основами, принципами права.

Но анализ правоприменительной практики, особенно вышестоящих судов, показывает, что вектор ее развития все больше тяготеет к социальным ориентирам справедливости как неотъемлемому принципу права, важнейшей составляющей правосудия.

По меткому замечанию Р. Давида, «закон сам обнаруживает свои пределы, когда вооружает юристов критерием справедливости» [14, с. 125].

По итогам наших размышлений хотелось бы отметить, что независимость судебной власти - категория скорее не внешняя, а внутренняя. В связи с этим ее достижение - это прежде всего перемена правосознания общества и судей как носителей судебной власти, превращение их из обычных чиновников высокого ранга, наделенных полномочиями по применению законов, в служителей права, способных его отстаивать и творить, а суда - в сосредоточение права.

В. П. Малахов отмечает: «В обществе единственный, кто полновластен в правовом смысле, это тот, кто творит суд» [24, с. 161].

Поэтому никакие законодательные и институциональные изменения, которые в изобилии практикует наше государство, не приведут к возникновению независимой судебной власти, а могут выступать только в роли предпосылок, необходимых условий для взращивания ее будущей независимости.

3. Проблемы в распределении полномочий в высших государственных органах и пути их решения

Президент В.В. Путин в январе 2020 года предложил ряд поправок в российскую Конституцию. Реакция на это была неоднозначной. С одной стороны, наша Конституция мало кому нравится. С другой стороны, предлагаемые поправки не улучшают, а скорее наоборот - делают Конституцию ещё хуже. В связи с этим некоторые юристы и политики начали предлагать свои поправки в Основной закон или даже анонсировали создание новой Конституции [1].

Одна из главных идей конституционного права - теория разделения властей. Согласно этой теории, государственная власть должна быть распределена между разными органами власти с чётко прописанными правами и обязанностями. Это позволяет исключить сосредоточение всех полномочий в руках одного человека (или небольшой группы лиц) и тем самым предотвратить произвол, узурпацию власти и ошибки в управлении страной. Иными словами, государство должно следовать русским пословицам «Доверяй, но проверяй» и «Одна голова хорошо, а две - лучше»: т.е. создавать не один, а несколько центров принятия решений, которые будут дополнять и контролировать друг друга [27, с. 278].

Традиционным считается деление государственной власти на три вида (или, как их называют, «ветви власти»): законодательную, исполнительную и судебную.

Законодательную власть обычно осуществляет парламент - собрание депутатов, избранных гражданами. Этот орган принимает решения большинством голосов. В России парламент называется Федеральным собранием и состоит из двух палат (частей): нижняя палата - Государственная Дума, верхняя палата - Совет Федерации.

Исполнительная находится в руках правительства. Это группа министров, отвечающих за работу государства в разных сферах общественной жизни.

И, наконец, судебную власть реализуют суды. Во главе судебной системы обычно стоит один или несколько высших судов (например, Верховный или Конституционный).

Если упростить, то парламент издаёт законы, правительство управляет страной на основании этих законов, а суды разрешают споры, возникающие в связи с исполнением этих законов.

Ст. 10 Конституции РФ провозглашает, что «государственная власть в РФ осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную. Органы законодательной, исполнительной и судебной власти самостоятельны» [1].

Сразу после этого, в ч. 1 ст. 11 Конституции РФ говорится о том, что «государственную власть в РФ осуществляют Президент РФ, Федеральное Собрание (Совет Федерации и Государственная Дума), Правительство РФ, суды РФ».

Как соотносятся два этих фрагмента? Законодательную власть очевидно осуществляет Федеральное Собрание (об этом говорит ст. 94 Конституции РФ); исполнительную власть – Правительство (ст. 110 Конституции); а судебная власть принадлежит судам (ч. 1 ст. 118 Конституции РФ) [1].

Где же место президента в этой схеме? Конституция не даёт ответа ни в ст. 10-11, ни даже в главе 4, целиком посвящённой президенту и его полномочиям. Ст. 80 Конституции РФ просто провозглашает президента «главой государства» без определения его места в системе разделения властей [1].

Конституция мало того, что не относит президента ни к одной ветви власти, но ещё и позволяет ему прямо или косвенно контролировать все остальные ветви власти. Рассмотрим подробнее, как это получается [27, с. 279].

Президент и правительство. Высший орган исполнительной власти в стране - это правительство. Оно состоит из министров, каждый из которых занимается определённым кругом вопросов государственного значения (иностранными делами, обороной, финансами и т. д.). Именно правительство осуществляет оперативное руководство страной и ему подчиняются большинство чиновников, полицейских и военнослужащих.

В России этот орган формируется следующим образом: президент назначает председателя правительства с согласия Госдумы (п. «а» ст. 83 и ч. 1-3 ст. 111 Конституции РФ). После этого председатель правительства предлагает президенту кандидатуры министров (ст. 112 Конституции РФ) и тот их назначает (п. «д» ст. 83 Конституции РФ) [1].

Процесс назначения председателя правительства изображён на рисунке №2: президент предлагает кандидатуру, Госдума голосует за или против, и в случае положительного ответа президент назначает одобренного кандидата.

Если Госдума трижды отказывает президенту, тот всё равно назначает своего кандидата на пост председателя правительства, распускает Госдуму и объявляет новые выборы в этот орган (ч. 4 ст. 111 Конституции РФ) [1].

Т.е. Госдума не может не согласиться с президентом, а её голосование - ритуал, не имеющий политического значения (поэтому поднятый вверх большой палец на картинке изображён полупрозрачным - в том смысле, что данные полномочия у Госдумы на деле отсутствуют). И президент играет роль персонажа фильма «Крёстный отец»: он тоже делает предложение, от которого нельзя отказаться.

Причём президент даже не обязан предлагать разных людей на пост председателя правительства – можно трижды заявлять одного и того же кандидата. Это подтвердил Конституционный суд РФ в своём постановлении от 11 декабря 1998 г. N 28-П. По этой схеме, в частности, председателем правительства в 1998 г. стал Сергей Кириенко. Президент несколько раз предлагал его кандидатуру Госдуме. Депутаты дважды голосовали против, но в третий раз согласились, так как у них не было иного выхода [4].