Файл: Презумпции и фикции в праве (Сущность презумпции и фикции)).pdf

Учет природных и социально-экономических особенностей территорий при планировании и осуществлении хозяйственной и иной деятельности закреплен в комментируемом Законе в качестве одного из принципов охраны окружающей среды, поскольку, Российская Федерация является федеративным государством, в состав которого входят 89 субъектов, неоднородных с точки зрения природно-географических особенностей, демографических, экологических, экономических и других признаков, наличия на их территориях природных ресурсов и объектов негативного воздействия на окружающую среду. Исходя из этого, при планировании и осуществлении хозяйственной и иной деятельности необходимо учитывать региональные особенности.

Приоритет сохранения естественных экологических систем, природных ландшафтов и природных комплексов вытекает из содержания целого ряда норм экологического законодательства. Их охрана осуществляется путем установления либо ограничений, либо запрета на их изъятие. Например, не допускается изъятие или иное прекращение прав на земли особо охраняемых природных территорий для нужд, противоречащих их целевому назначению (п. 3 ст. 95 Земельного кодекса РФ) и др. [8].

Презумпция знания и незнания законодательства

Презумпция знания закона как разновидность общеправовых презумпций имеет длительную историю. Еще римские юристы сформулировали требования к знанию населением нормативно-правовых предписаний власти, серди которых наиболее четко отражена презумпцию правознакомства формула: «Nemo ignorantia juris recusare potest» - «Никто не может отговариваться незнанием закона». Не менее важной являлась и дополняющая ее презумпция «Ignorantia juris semper nocet» - «Незнание законов не освобождает от ответственности». При этом презумпции знания закона и обнародование узаконений в римском праве выступали как взаимосвязанные элементы правового регулирования. Еще первая римская кодификация права середины V столетия до н. э. получила название Законов XII таблиц в связи с тем, что законы были написаны на 12 деревянных досках, выставлялись на городской площади и поэтому никто не смог «отговариваться незнание закона» [38 с. 79]. С этого времени презумпция знания закона прочно укореняется в правовом развитии различный стран. Не стала исключение в этом и Россия. С формированием российской правовой системы стали складываться предпосылки, а в XVIII – начале XX века презумпция знания закона получила законодательное закрепление, также обрели организационно-правовое оформление механизмы ее реализации и обеспечения. Характерно, что в России и народное правосознание отразило презумпцию правознакомства в поговорках – «Незнанием закона никто не отговаривайся» и «Никто наведением закона отговариваться не может» [15 с. 73].

Не все исследователи признают существование презумпции знания процессуального закона. Например, А.В. Цихоцкий считает, что существует обратная презумпция - презумпция незнания процессуального закона. В качестве подтверждения своей позиции он приводит следующие аргументы:

- при обращении в суд не требуется указывать правовые основания своих требований (ст. 126 ГПК РСФСР, в настоящее время ч. 2 ст. 131 ГПК РФ);

- устанавливая основания для отмены судебного решения, законодатель допускает возможность опираться на такую правовую презумпцию, как неправильное применение судом правовой нормы в силу незнания о ее существовании (ст. 306 ГПК РСФСР);

- функция суда по разъяснению процессуальных прав и обязанностей сторон может быть реализована только в условиях действия презумпции незнания лицом содержания процессуальных норм (ст. 155 ГПК РСФСР, в настоящее время ст. 165 ГПК РФ) [37 с. 282].

Фикция в праве

Определение фикции

Фикция – основанное на законе установление несуществующего факта, имеющего правовое значение. Например, лицо, судимость которого снята или погашена, считается несудимым. Хотя в действительности оно было осуждено. Если лицо (не состоящее в браке с матерью ребенка), которому заведомо известно, что он не является отцом ребенка, заявит при регистрации рождения в органе загс о том, что он является отцом ребенка, это лицо считается отцом ребенка и не вправе оспаривать отцовство [19 с. 168].

Классификация фикций

Фикции классифицируются на законные и догматические. От фикций законных следует отличать фикции догматические, то есть фикции, развитые и принятые наукой, с целью дать последовательную и систематическую связь юридических фактов и подвести их под единый исходный пункт. Например, к ним относится положение, что наследник считается вступившим в наследство с момента смерти наследодателя, хотя в действительности это вступление может не совпадать по времени с моментом кончины наследодателя. Данная фикция покоится на том основании, что при юридическом преемстве окончание права одного должно совпадать с началом права в лице другого.

Называют следующую классификацию фикций:

1. по цели использования (применения) – легальные и нелегальные;

2. по основанию – естественные (натуральные) и юридические;

3. по отраслевой принадлежности – конституционно-правовые, гражданско-правовые, уголовно-правовые и т. д.;

4. по характеру: материальные и процессуальные;

5. по источнику – конституционные; содержащиеся в законах; содержащиеся в подзаконных актах; содержащиеся в международно-правовых актах;

6. по способу выражения – сформулированные в виде суждений, сформулированные в виде неопровержимых предположений;

7. по хронологическому признаку – традиционные и современные.

В научной литературе содержится обширный перечень презумпций, что объясняет многообразие их классификаций. Их подразделяют на: фактические и законные, отраслевые, межотраслевые и общеправовые, специальные и промежуточные, прямые и косвенные; общие и конкретные (частные); исходя из правовых институтов. Наибольшие споры идут по поводу деления презумпций:

1. на материально-правовые и процессуальные;

2. на опровержимые и неопровержимые [41].

Фикции в уголовном праве

Проблема фиктивного в праве занимает важное место, поскольку юридические фикции в ряде случаев выполняют роль не только отсутствующих юридических фактов, но и сами выступают в роли эффективного юридического средства [24 с. 54].

Достаточно широкое распространение фикции получили в римском праве. Суть фикций заключалась в приравнивании фактически существующего к тому, чего нет в действительности [14 с. 108], в отнесении фикций к аналогии [22], представлении фикций как явления, необходимого праву [12 с. 33]. В дореволюционных изданиях отечественных исследователей фикция определялась как вымышленное юридическое действие, посредством которого законодатель вводит улучшение в право согласно новым нарождающимся направлениям без изменения буквы закона [28].

Правовая наука советского периода рассматривала фикции как прием законодательной техники и считала институтом буржуазного права [6]. Советская школа права специальную теорию фикций не разрабатывала. Упоминания о фикциях были краткими и фрагментарными, размещались в подстрочнике либо имели характер дополнений к основному тексту.

В современной юридической науке определенное внимание фикциям стали уделять теоретики права, цивилисты и специалисты международного права. Так, ученые-теоретики под фикциями понимают заведомо неистинные положения, которые устраняют неопределенности в праве и выступают в роли юридических фактов [23 с. 54]. Цивилисты определяют юридическую фикцию как способ устранения пробелов в законодательстве [11]. Специалисты-международники полагают, что юридическая фикция – это прием оформления норм права при отсутствии соответствующих им реальных отношений [32].

Проблема фикционализма в уголовном праве является достаточно важной, так как с помощью фикций можно, с одной стороны, достичь системности в определенной правовой сфере; создать уголовно-правовые понятия, категории, конструкции; развивать научную мысль; придать предположению силу закона; облегчить квалификацию преступлений; обеспечить стабильность правоприменения; усилить профилактический потенциал уголовно-правовых норм и достичь других положительных результатов. С другой стороны, можно усилить противоречие между законом и действительностью; выдумать факт, который в действительности не существует; противопоставить закон и правоприменение интересам общества; создать определенные трудности в понимании и восприятии уголовно-правовых категорий; отвергнуть научные достижения, созданные предшественниками; препятствовать поступательному развитию науки и тому подобные негативные процессы.

В уголовном праве можно выделить три вида фикций: доктринальные, законодательные и правоприменительные. Под доктринальными фикциями мы понимаем теоретические построения, являющиеся результатом исследования, которые способствуют или препятствуют развитию научного познания и достижению научно значимых результатов. Доктринальные фикции могут быть позитивными и негативными. Позитивная фикция – это доктринальное положение, которое не соответствует действительности, но позволяет приблизиться к истине и обеспечить поступательное развитие науки за счет расширения объема знаний о предмете исследования.

Социально-оправданной фикцией является норма, закрепленная в ч. 5 ст. 35 УК РФ. Оправданность этой фикции заключается в стремлении законодателя признать организацию и руководство преступной организацией оконченными преступлениями, в то время как эти действия являются приготовлением к преступлению, а также подвергнуть организатора уголовно-правовой репрессии за преступления, совершенные преступной группой, в которых организатор не принимает непосредственного участия. Такая установка законодателя максимально учитывает общественную опасность действий лица, создавшего преступную организацию либо руководившего преступной организацией.

Фикцию, усиливающую профилактический потенциал, можно выделить в нормах, предусматривающих ответственность за создание организованного преступного сообщества, за совершение разбойных нападений. Законодатель признает оконченными преступления, которые по существу являются приготовительными действиями, направленными на совершение последующих преступлений (ст. 208, 209, 210, 2821, 2822 УК РФ), либо покушением (ст. 162 УК). Такой законодательный прием вполне оправдан, поскольку признание неоконченных преступлений оконченными направлено на усиление ответственности за совершение неоконченных преступлений. Подобные нормы-фикции позволяют усилить меру наказания виновным лицам при совершении ими преступных посягательств в составе организованных или бандитских группировок.

Нормой-фикцией, служащей для разрешения проблемной ситуации, можно признать норму, закрепленную в ч. 5 ст. 34 УК РФ. Законодатель исходит из фиктивного положения, согласно которому действия организатора, подстрекателя и пособника при недоведении преступления исполнителем до конца носят неоконченный характер. Фактически организатор, подстрекатель и пособник выполняют все действия, необходимые для завершения преступления исполнителем.

В качестве негативных фикций можно признать, в частности, норму, дифференцирующую приготовительные действия на наказуемые и ненаказуемые (ч. 2 ст. 30 УК); норму, признающую приготовлением неудавшееся подстрекательство (ч. 5 ст. 34 УК).

Таким образом, уголовно-правовые фикции можно рассматривать в трех аспектах: доктринальном, законодательном и правоприменительном. Использование фикций позволяет преодолевать неопределенность в правовой науке, совершенствовать юридическую технику, выявлять противоречия в применении норм, обеспечивать экономию юридических средств и сил в реализации уголовно-правовых предписаний.

Гражданские процессуальные фикции

Под гражданской процессуальной фикцией (от лат.fictio выдумка, несуществующее, ложное) понимается такой правоприменительный прием, посредством которого субъект судопроизводства привлекается к правовой ответственности [10, с. 122].

Одной из самых дискуссионных фикций является такая правовая конструкция, как юридическое лицо. Основатель теории фикции юридического лица, известный немецкий ученый К.Ф. Савиньи, определяет юридическое лицо как вымышленный субъект права, так как только человек, обладающий сознанием и волей, может быть действительным участником правоотношений. Схожих взглядов придерживается и Г.Ф. Шершеневич, который полагает, что юридическое лицо – «искусственный субъект» права, созданный законодателем для определенных целей [39, с. 89-91].

К фикциям также можно отнести норму ст. 42 ГК РФ: «Признание гражданина безвестно отсутствующим»: «Гражданин может быть по заявлению заинтересованных лиц признан судом безвестно отсутствующим, если в течение года в месте его жительства нет сведений о месте его пребывания.

При невозможности установить день получения последних сведений об отсутствующем началом исчисления для признания безвестного отсутствия считается первое число месяца, следующего за тем, в котором были получены последние сведения об отсутствующем, а при невозможности установить этот месяц – первое января следующего года».