Файл: Понятие границы и суверенитета государства.pdf

Сложно согласиться с вышеуказанной позицией и относительно того, что, поскольку территория может представлять собой не только географическое понятие, но и виртуальное пространство, в котором реализуются отношения между людьми, суверенитет и юрисдикция не опираются на территорию.

Традиционно в большинстве доктринальных понятий территория государства определяется через понятие «пространство» посредством перечисления определенных пространственных единиц. Под территорией государства в доктрине понимается пространство, в пределах которого осуществляется государственная власть, также территория понимается в качестве границы сферы действия нормативных предписаний. К составным частям территории государства относятся: земля и ее недра, образующие сухопутную территорию; реки, озера, искусственные водохранилища, а также морские внутренние и территориальные воды, омывающие территорию данного государства (водная территория государства); воздушное пространство над сухопутной и водной территорией (воздушная территория государства); объекты, приравненные к территории государства (морские и воздушные суда, космические корабли и станции, действующие под флагом данного государства, и другие принадлежащие государству объекты).^[17]

По мере исторического развития содержание понятия «территория государства» не являлось статичным. В результате воздействия политических, экономических, географических, а также технологических факторов понятие территории эволюционировало. Еще в начале XX в. определение данного понятия ограничивали исключительно земной поверхностью. Территорию как «пространство земли и воды, подчиненное исключительно верховной власти государства», определял Ф.Ф. Мартенс.^[18] На последующих этапах исторического развития территория государства стала охватывать воздушное пространство, пространство континентального шельфа, были определены правовые основания пользования территориями с международным режимом (водные пространства за пределами исключительных экономических зон, Антарктида), со специальным международным режимом на основе международного договора (Антарктика, открытое море, космическое пространство) и т.п. Так, А.К. Мирзоевым была справедливо отмечена неодинаковость в разных политико-экономических формациях как содержания юридической природы территориального верховенства, так и правовых оснований пользования и распоряжения территорией. В этой связи эволюционирование содержательных аспектов территории за счет воздушного, морского и космического пространства предполагает дальнейшее включение в понятие территории и иных новых виртуальных пространственных рубежей, трактовка которого в доктрине предлагается в качестве фрагмента, явления социальной действительности, в пределах которых возникают общественные отношения.^[19]

---

В работе М.Г. Смирнова предложено следующее разграничение терминов «пространство» и «территория». Категория «пространство», по мнению автора, подчеркивает определенную специфичность географической среды и таким образом используется в международных договорах, тогда как термин «территория» имеет правовое выражение как обозначение сферы национальной или международной юрисдикции.^[20] Данная позиция представляется спорной из-за того, что составляющие пространственные элементы территории государства в равной степени наделены правовым значением в силу того, что в их отношении устанавливается суверенитет государства и, соответственно, реализуется юрисдикция государства.

Так, в трудах по международному праву правовое значение понятию «территория государства» придается в связи с тем, что соответствующие территориальные единицы (морские и воздушные суда, территориальное море и посольства) в юридическом контексте означают конкретную сферу правовой компетенции, а не географическую категорию. Таким образом, правовое значение определения территории государства заключается в том, что территория отвечает на вопрос: в каких границах реализуются суверенитет и полная юрисдикция государства.^[21]

В заключение следует отметить, что, вопреки пессимистическим прогнозам относительно устойчивости в эпоху информационного общества содержательного осмысления в доктрине таких категорий, как «суверенитет», «юрисдикция», «территория», информационно-компьютерные и телекоммуникационные технологии не оказывают на их восприятие деформирующего влияния. Территориальный принцип остается естественным условием функционирования государства и относится к основным принципам, в соответствии с которыми осуществляются юрисдикция и суверенитет государства. В пределах своей территории и в сфере действия своего суверенитета государство осуществляет полную юрисдикцию, исключающую деятельность публичной власти другого государства.

2.2 Актуальные проблемы ограничения суверенитета государства на современном этапе

В заключительной части курсовой рассмотрим вопрос касающийся актуальных проблем ограничения суверенитета государства на современном этапе. Согласно сложившимся в международном праве подходам суверенитет – одно из неотъемлемых свойств государства. Важнейшим принципом, вытекающим из самого понятия суверенитета, является неприкосновенность территории государства, противоправность военной оккупации и посягательство на территорию с помощью сил.

---

Именно суверенитет является тем самым критерием, который позволяет отличить государство от других публично-правовых союзов, отграничить сферу властвования каждого государства как субъекта суверенной власти в пределах своей территории от сферы власти других государств. Такое понимание суверенитета присутствует и в Уставе ООН^[22], и в ряде других международных документов.

Однако современные государства (по сравнению с государствами, существовавшими ранее) развиваются в качественно новых условиях. Эти условия обуславливают новое содержание для, казалось бы, устоявшихся понятий. Это касается и сущности понятия «суверенитет государства».

В современных условиях информатизации, глобализации и унификации старое понятие суверенитета, под которым (в различных вариациях) понимается, как правило, независимость государства во внешних и верховенство государственной власти во внутренних делах становится уже не очевидным.

Абсолютная независимость в сегодняшних условиях невозможна: современная цивилизация сложна и многообразна, и каждая из ее составных частей критически зависит от остальных. К примеру, даже такая максимально закрытая территория, как КНДР, находящаяся под предельно жесткими «санкциями» мирового сообщества, не может, на взгляд автора, считаться абсолютно независимой. КНДР в экономическом и политическом плане очень сильно зависит от Китая, причем настолько, что в Южной Корее даже «опасаются, что чрезмерная зависимость Пхеньяна от Китая может в определенной степени ограничить суверенитет КНДР и, в конце концов, стать препятствием для объединения».^[23]

Однако даже если не рассматривать эту ситуацию, где имеет место, скорее, вынужденное и не вполне добровольное ограничение суверенитета, можно отметить, что современные государства в условиях формирования международного права, а также деятельности многочисленных международных организаций глобального и регионального характера добровольно отказываются от части своего суверенитета (например, путем подписания юридически обязывающих международных договоров).

Ограничение суверенитета возможно и путем вступления государства в какой-либо региональный интеграционный союз (наиболее показательный пример здесь – Евросоюз – по сути, «супергосударство», которое фактически обладает собственным суверенитетом). Часть суверенных полномочий государства также активно делегируются и международным организациям – Всемирной торговой организации, Международному уголовному суду и пр.

---

Допустимы и внутренние ограничения суверенитета государства – в данном случае государство передает часть своих полномочий, например, структурам гражданского общества или же субъектам федерации в сложном государстве.  Возможно ограничение суверенитета за счет расширения полномочий органов местного самоуправления.

С одной стороны, это можно только приветствовать – человечество и мировое сообщество в целом от этого только выигрывает как с точки зрения социальных, экономических, политических, так и культурных позиций и реалий.  

С другой стороны, пределы таких «добровольных ограничений» суверенитета не вполне очевидны. Современные государства одновременно жертвуют частью своих полномочий в пользу «общенациональных интересов» и стараются как можно сильнее укрепить свой суверенитет за счет «потерь» других государств. 

Негласное соперничество такого рода внутри ЕС, по сути, привело к так называемому Brexit – продолжающемуся процессу выхода Великобритании из ЕС. Корень проблемы заключается в том, что такие «сильные» государства, как ФРГ (а ранее также Франция), фактически оказывают прямое влияние на другие государства ЕС при принятии решений.

Великобританию такое положение не устраивало даже при том, что она сама была весьма значимым игроком в ЕС. В период проведения референдума 2016 года о выходе Великобритании из ЕС именно доминирование Германии (и, отчасти, Франции) в этой структуре стало весомым аргументом политической агитации противников нахождения Великобритании в ЕС.^[24]

Сильные движения за выход из ЕС также есть в Нидерландах, Франции и Испании. Тенденции к укреплению собственного суверенитета также демонстрируют и такие современные государства, как Россия, Китай, Бразилия, Катар, Саудовская Аравия.

В то же время указанные факты не могут свидетельствовать о том, что понимание суверенитета меняется. Оценивая современные тенденции в комплексе, следует признать: ограничение суверенитета стало мощным трендом, который трудно остановить.

Это касается, прежде всего, экономики, в которой обретают силу глобальные процессы и глобальные компании, практически неподвластные национальным правительствам. Транснациональные корпорации уже сейчас экономически «богаче» и политически «сильнее», чем ряд развивающихся стран.

Глобализацией затронуты и социальные процессы, которые все меньше признают национальные границы и согласуются с представлениями отдельных правительств о должном положении вещей. Возврат к «жесткому» суверенитету в  этих условиях уже невозможен.

---

Разрушение «старой» модели суверенитета в последнее время отчетливо отражается и на безопасности, особенно в условиях, когда иерархически организованные политические системы не в силах защитить своих граждан от угрожающих им гибких и подвижных сетевых структур. Также очевидна тенденция к утрате монополии государства на защиту своего суверенитета.^[25]

По сути, речь идет о передаче данных полномочий в частные руки. Окончание «холодной войны» повлекло сокращение численности регулярных армий и, как следствие, переход военных на работу в частные военные компании. При этом такие частные компании и фирмы не несут ответственности перед государством, государственными органами, отчитываясь только перед заказчиком. Таким образом, фактически война на сегодняшний день стала коммерческим предприятием, а частные военные фирмы в конечном итоге осуществляют функции, присущие государству. К примеру, в ходе военных кампаний в Афганистане и Ираке роль частных военных компаний была очень велика.

И, наконец, изменения сущности суверенитета имеет место и в мировой политике, где все большую роль играют наднациональные институты и которая все чаще предполагает возможность вмешательства в дела третьих стран.

С другой стороны, в современном мире есть и весьма удручающие примеры насильственного ограничения суверенитета.  Причем это ограничение суверенитета происходит не вследствие «классической» войны (которой в нынешних реалиях практически нет), но вследствие санкционированной той или иной частью мирового сообщества военной операции. Здесь имеется в виду, в первую очередь, насильственное ограничение суверенитета таких государств, как Ирак и Афганистан, которое было в той или иной форме санкционировано ООН и другими организациями, несмотря на то, что в Уставе ООН зафиксировано, что суверенитет государства не может быть ограничен.

Другим примером не вполне добровольного ограничения суверенитета государства могут служить американо-японские отношения. После поражения во Второй мировой войне ослабленная в военном и экономическом отношении Япония была вынуждена принять все условия, продиктованные Вашингтоном. Японским властям пришлось пойти на значительные уступки, согласившись со всеми требованиями, выдвинутыми Соединенными Штатами. Юридически двусторонний союз в сфере безопасности выразился в подписании соглашений между Токио и Вашингтоном в 1950-е годы.

В 1951 году были подписаны Сан-Францисский мирный договор и «договор безопасности», а в 1952 году – Административное соглашение. Согласно этим документам США могли размещать вооруженные силы, военные объекты и базы на территории своего союзника. Суверенитет Японии был значительно ограничен в военно-политическом отношении, так как согласно второй статье «договора безопасности» Японии запрещалось предоставлять без предварительного согласия США какие-либо базы или разрешать транзит через ее территорию вооруженных сил третьих держав. С подписанием этих договоров Япония оказалась в большой зависимости от США – зависимости, которая окончательно не преодолена и сейчас.^[26] 

---