Файл: Правовые отношения (Правовые отношения как особый вид общественных отношений).pdf

правонарушение или иные помехи в осуществлении субъективного права обусловливают изменение самого субъективного права;

всякое субъективное право является правом именно потому, что способно к принудительному осуществлению (осуществление права обеспечивается государственным принуждением);

способность субъективного права к принудительному осуществлению обусловливает выделение в его со­ ставе наряду с правомочием на собственные действия и правомочием требования правомочия на защиту. [8, с. 223]

Несмотря на внешнюю стройность рассуждений ученых, не разделяющих концепции существования ре­гулятивных и охранительных правоотношений, отстаиваемые ими взгляды нельзя признать верными. Логиче­ские и содержательные просчеты основанных на отрицании самостоятельности охранительных правоотноше­ний подходов неоднократно становились предметом критики.

Второй подход к решению вопроса о разделении правоотношений на регуля­тивные и охранительные выражается в признании охранительных правоотношений стадией динамики регу­лятивных правоотношений. Отправляясь от положения о том, что правоотношения находятся в постоянном движении, динамике, разви­тии, исследователи приходят к выводу: «Динамика правоотношения… может соответствовать, а может не соответство­вать требованиям закрепляющей его нормы права. В зависимости от этого… следует различать нормальную и аномальную стадию динамики конкретного гражданского правоотношения. Аномальная стадия динамики гражданских правоотношений всегда выражается в виде правоохранительного, как правило, обязательст­венного правоотношения, которое является формой реализации всех возможных последствий гражданского правонарушения». [8, с. 224] Что же касается вопроса об основании возникновения аномальной динамики, то он ре­шается ученым следующим образом: «…Аномальная стадия динамики существующего гражданского право­отношения может иметь место лишь при таком изменении его содержания, которое характеризуется как на­рушение составляющих его прав и обязанностей». [31, с. 142]

Анализ взглядов исследователей, квалифицирующих охранительные правоотношения в качестве инициированной правонарушением стадии динамики (движения, развития) регулятивного правоотношения, позволяет отметить значительные сходства такого подхода с рассмотренными выше взглядами противников выделения охранительных правоотношений. Близость этих позиций проявляется не только в выводе о том, что правонарушение (а также иные помехи в осуществлении субъективного права) не влечет возникновения нового правоотношения, а защита прав и законных интересов участников осуществляется в рамках прежнего (нарушенного) правоотношения, но и в тех предпосылках, которые послужили основой для данного заключе­ния (представлениях о трехэлементной структуре правовой нормы).

Третий подход к решению проблемы разграничения регулятивных и охранительных гражданских пра­воотношений состоит в признании охранительных правоотношений самостоятельным видом правоотноше­ний. Несмотря на то, что идея классификации правоотношений на регулятивные и охранительные объеди­няет значительное число сторонников, единство в их взглядах зачастую ограничивается лишь самим при­знанием существования охранительных правоотношений, тогда как вопросы о понятии, субъектах, основа­ниях возникновения охранительных правоотношений, их соотношении с процессуальными правоотношения­ми трактуются по-разному. Центральной проблемой классификации гражданских правоотношений на регуля­тивные и охранительные, решение которой откроет путь к решению всех иных дискуссион­ных вопросов теории охранительных правоотношений, следует признать вопрос о критериях такого разде­ления.

Обобщая и взгляды по вопросу о критериях классификации правоотношений на регулятив­ные и охранительные и особенностях охранительных правоотношений, следует заключить, что в качестве основания для анализируемого разделения в доктрине предлагается рассматривать:

функции, реа­лизуемые правоотношением;

нормы, на основе которых возникают правоотношения;

основания возникнове­ния правоотношений;

содержание правоотношения;

существо регулируемого общественного отношения;

направленность (цель, назначение) правоотношения;

специфические свойства правоотношения (наличие либо отсутствие способности к принудительной реализации). [31, с. 144]

Вместе с тем, далеко не каждое из перечисленных оснований может служить критерием рассматриваемой классификации гражданских правоотношений.

Так, неприемлемым для разграничения регулятивных и охранительных правоотношений следует при­знать такой критерий, как основание возникновения правоотношения. Ошибочность подобного подхода мо­жет быть прослежена по двум направлениям. Во-первых, не все возникшие на основе правонарушения гра­жданские правоотношения являются охранительными. В частности, как показывает анализ п. 1 ст. 1062 ГК РФ [2] не могут быть признаны охранительными правоотношения, возникающие в случае нарушения обяза­тельств из организации игр и пари либо обязательств из участия в них. Во-вторых, охранительные правоот­ношения могут возникать не только на основе правонарушений, но и в случае совершения правомерных действий либо наступления событий.

Не является специфичным, а потому и не может рассматриваться в качестве искомого критерия клас­сификации и содержание регулятивных и охранительных правоотношений. Дело в том, что в целом ряде случаев содержание регулятивного и охранительного правоотношения идентично. Например, применение такого предусмотренного абз. 7 ст. 12 ГК РФ способа защиты, как присуждение к исполнению обязанности в натуре, хотя и осуществляется в рамках охранительного гражданского правоотношения, тем не менее, не обусловливает изменения содержания прав и обязанностей сторон. Другими словами, вполне допустимы случаи, когда в рамках охранительного гражданского правоотношения пассивный субъект понуждается к со­вершению тех же действий, которые составляли содержание его обязанности в регулятивном гражданском правоотношении.

Достаточно распространенным является мнение, согласно которому выделение регулятивных и охра­нительных гражданских правоотношений объясняется ссылкой на аналогичное деление норм гражданского права. Несмотря на внешнюю логичность и последовательность такого подхода, критерий нормативной ос­новы, не может служить прочным основанием рассматриваемой классификации гражданских правоотношений. Дело в том, что вопрос о делении правовых норм на регулятивные и охранительные явля­ется не менее дискуссионным, нежели вопрос о соответствующей классификации правоотношений. Вместе с тем отрицание рядом исследователей классификации правовых норм на регулятивные и охранительные не означает отрицания ими аналогичной классификации правоотношений. [20, с. 316]

Сомнительной является и возможность использования для классификации граждан­ских правоотношений на регулятивные и охранительные такого критерия, как существо того общественного отношения, которое подвергается регулированию (облекается в форму регулятивного либо охранительного гражданского правоотношения). Применение этого критерия приводит ученых к выводу о том, что регулятив­ные правоотношения опосредуют бесконфликтное, нормальное развертывание общественного отношения, положительное, нормальное для данной отрасли права поведение субъектов, направлены на закрепление и регламентацию социальных связей в их нормальном, желательном для общества состоянии, тогда как охрани­тельные правоотношения (и нормы) рассчитаны на конфликтную ситуацию.

Неприемлемость рассматриваемого критерия классификации может быть прослежена по двум основным направлениям. Во-первых, характеристика отношений, опосредуемых регулятивными гражданскими правоотношениями, как нормальных, положительных и желательных, а отношений, опосре­дуемых охранительными гражданскими правоотношениями, соответственно как аномальных и нежелатель­ных, представляется некорректной. Вряд ли допустимо квалифицировать в качестве нежелательных, пато­логических или аномальных те отношения, которые возникают из правомерных действий или событий и об­лекаются в форму охранительного правоотношения. Если бы такая характеристика соответствовала дейст­вительности, то из гражданского законодательства следовало бы исключить, например, институты реоргани­зации юридических лиц, купли-продажи и аренды предприятия, поскольку совершение действий по реорга­низации юридического лица, купле-продаже или аренде предприятия в силу п. 2 ст. 60, п. 2 ст. 562 и п. 2 ст. 657 ГК РФ [2] может повлечь возникновение «аномальных» и «нежелательных» охранительных правоотноше­ний по возмещению убытков кредиторам реорганизуемого юридического лица или кредиторам по обязатель­ствам, включенным в состав предприятия. Во-вторых, квалификация тех или иных отношений как конфликт­ных или бесконфликтных, является чрезмерно расплывчатой. Ни один из исследователей, использующих рассматриваемый критерий классификации, не уточняет, какими признаками должно характе­ризоваться общественное отношение для того, чтобы его можно было признать конфликтным либо бескон­фликтным. При отсутствии таких признаков последовательное разграничение конфликтных и бесконфликт­ных отношений, а также опосредующих их охранительных и регулятивных правоотношений оказывается не­осуществимым.

Таким образом, отмеченные недостатки подхода, основывающего разграничение регулятив­ных и охранительных правоотношений на характеристике особенностей тех общественных отношений, кото­рые облекаются в форму регулятивного либо охранительного правоотношения не позволяют признать суще­ство подвергаемого правовому регулированию общественного отношения критерием классификации граж­данских правоотношений на регулятивные и охранительные.

Таким образом, несмотря на то, что правоотношения, слагающиеся из способных к при­нудительной реализации субъективных прав и обязанностей, действительно являются охра­нительными, критерием классификации гражданских правоотношений на регулятивные и охранительные указанная способность выступать не может. Наличие в праве мер защиты, реализация которых не связана с применением государственного принуждения, с необходимостью предполагает существование и таких правоотношений, выполнение охранительной функции которыми не обуславливается способностью образующих данные правоотношения субъективных прав и обязанностей к принудительной реализации.

Обобщая изложенное по вопросу об основании классификации правоотношений на регу­лятивные и охранительные, следует заключить, что ни один из предложенных в доктрине критериев данного разделения правоотношений в силу тех или иных причин не может быть признан приемлемым. Вместе с тем, анализ взглядов исследователей, усматривающих специфику охранительных правоотно­шений в том, что слагающие данные правоотношения субъективные права и обязанности характеризуются способностью к принудительной реализации (осуществлению либо исполнению), позволил установить, что охранительные свойства таких правоотношений предопределяются их структурой, т.е. такой взаимосвязью субъективного права и обязанности, при которой реализация интереса управомоченного лица (осуществле­ние субъективного права) не зависит от воли обязанного лица.

2.3 Абсолютные и относительные правовые отношения

По степени определенности субъектов все правоотношения разделяются на абсолютные и относительные.

Традиционно под относительными понимают правоотноше­ния, в которых строго определенному управомоченному лицу противостоит строго определенное обязанное лицо. Примером таких правоотношений яв­ляются многочисленные обязательства, в которых обе стороны четко опреде­лены, их права и обязанности взаимно корреспондируют, а сущность обязан­ности по общему правилу заключается в совершении активных действий. [16, с. 56]

Абсолютными называются правоотношения, в которых упра-вомоченному лицу противостоит неопределенный круг обязанных субъектов. К абсолютным правоотношениям относят вещные правоотношения. Так, в отношении собственности собственнику противостоят все неуправомоченные лица, обязанные не препятствовать ему в осуществлении его права, перед соб­ственником должен отвечать каждый, кто нарушил его право. Возможность на­ложения такой ответственности предполагает, что каждый связан определен­ным правоотношением с собственником еще до правонарушения.

В практическом аспекте вышеуказанное разделение пра­воотношений играет существенную роль в выборе одного из двух самостоя­тельных блоков гражданско-правовых мер защиты: предназначенного для защиты абсолютных прав и предназначенного для защиты относительных. При нарушении абсолютного права меры защиты и ответственности могут быть применены к любому нарушителю, а при нарушении относительного права может отвечать только строго определенное лицо, обязанное своими действиями. [16, с. 58]

Однако, несмотря на то, что система классификации пра­воотношений на абсолютные и относительные является традиционной и достаточно устойчивой, имеет место спор по поводу сущно­сти абсолютных правоотношений и оправданности их выделения. Речь идет о давнем дискуссии: существует абсолютное субъективное право в правоот­ношении или вне его.

Авторы, не признающие абсолютные правоотношения, основывают свою позицию на том, что абсолютное право опосредует отношения между субъектом и объектом, создавая между ними определенную правовую связь, но не образовывает отношения между субъектами права.

Следует не согласиться с аргументами противников абсолютных правоотношений ввиду следующего.

Общепризнано, что вещное право устанавливает связь между лицом и вещью, выражается в осуществлении господства лица над нею. Однако та­кая связь не определяет статус субъекта, находящегося в сфере межсубъект­ных взаимосвязей. Правовая связь между лицом и вещью заключается в том, что другие члены общества обязаны признавать господство лица над вещью и не нарушать данную правовую связь. Субъективному праву должны кор­респондировать субъективные обязанности других субъектов общественных отношений для того, чтобы данное субъективное право получило свою реа­лизацию. Не вызывает сомнения тот факт, что осуществление субъектом права любых значимых действий с неизбежностью приводит к взаимодей­ствию с другими участниками социума. Субъективное вещное право пред­ставляет собой именно общественное отношении, то есть отношении между людьми по поводу вещи, в котором управомоченному лицу противостоят в качестве обязанных все прочие неуправомоченные лица. Вне общества, субъ­ективное право теряет всякий смысл. По этой причине абсолютные права являются составным элементом правоотношения, а не существуют вне его.