Файл: Гарантии прав и свобод человека и гражданина (Влияние конвенции о защите прав человека и основоположных свобод на права человека).pdf

При этом вопросы на допросе свидетеля могут быть детализированы, может быть изменено их направление, а возможности отказаться давать показания у свидетеля уже не будет, поскольку он находится под угрозой применения уголовной ответственности за отказ от дачи объяснений свидетеля и дачу ложных объяснений. То есть, в этой схеме лицо фактически принуждается давать объяснения, в том числе, как против себя, так и против своих близких и родственников, хотя имеет гарантированное Конституцией РФ право отказаться давать такие объяснения и не может быть привлечено за такой отказ к какой-либо ответственности [26, с. 25].

Как и в предыдущем варианте, схема отбора объяснений у лица, которое в дальнейшем может быть подвергнуто уголовному преследованию, на основании его предыдущих объяснений или показаний в качестве свидетеля, была бы разрушена, если бы во время допроса такого лица в качестве свидетеля присутствовал специалист-правозащитник, в частности, адвокат этого лица.

Следует подчеркнуть, что обе приведенные схемы получения объяснений от лиц, которые не имеют статуса подозреваемого, обвиняемого или подсудимого в отсутствие правозащитника, хотя и балансируют на грани как здравого смысла, так и закона, однако в полной мере вписываются в законодательную регламентацию сегодняшнего «права на правовую помощь» в России, в частности, в уголовном процессе.

При детальном анализе норм УПК РФ [6] усматривается не только очевидная дискриминация прав лиц, которые фактически подвергнуты уголовному преследованию на стадиях до привлечения в качестве подозреваемого или обвиняемого, но и участие защитника на ранних стадиях процесса ограничено «позволяющими» нормами статей действующего Уголовно-процессуального кодекса.

Считаем, что формулировка из Конституции РФ, трансплантированная в УПК РФ относительно гарантий и обеспечения подозреваемому, обвиняемому и подсудимому права на защиту, в случае формулировки его как «права на защиту за счет государства» открыла бы возможности для обеспечения права на защиту за собственный счет тем лицам, которые дают показания, в том числе, свидетелям, но могут быть подвергнуты уголовному преследованию.

Несмотря на то, что согласно УПК РФ лица, выступающие как в качестве подозреваемого, так и обвиняемого, имеют право на защитника и свидание с защитником до первого допроса, в случае отсутствия сознательного отношения к такой необходимости и, в частности, под влиянием сотрудников следственных органов, подозреваемый или обвиняемый может отказаться от защитника. При этом его право на отказ от определенного защитника, как одна из возможностей, которые регламентированы УПК РФ, может быть воспринято им как отказ от защиты вообще. В случае же, когда такой подозреваемый или обвиняемый обнаружит намерение воспользоваться услугами защитника, не исключен вариант, что он будет уверен в том, что он «сам себя лишил» такого права, подписав отказ по собственной инициативе, или по предложению сотрудника соответствующего правоохранительного органа [16, с. 51].

В таком случае, необходимо проводить не только целенаправленную образовательную политику в государстве по разъяснению гражданам содержания их прав, в частности, права на защиту, но и принимать другие меры для доведения до сведения заинтересованных лиц норм процессуального права такого содержания, в том числе, права отказа от конкретного защитника, а также права называть того защитника, услугами которого он желает воспользоваться.

Понятно, что в интересах следствия подготовительные мероприятия являются тайными для лица, в отношении которого запланировано проведение осмотра, обыска, выемки или ареста, а решение о применении таких процессуальных действий, за исключением особых случаев, должно быть вынесено в соответствии с положениями Конституции РФ [22, с. 42]. При этом остается непонятным невозможность обжалования решения суда о проведении, в частности, осмотра и обыска со стороны лица, к которому такие меры применяются. Если задержание или арест оспариваются и законом предусмотрен порядок такого обжалования, осмотр и обыск обжаловать недопустимо.

В данном случае есть еще один пример нарушения принципов состязательности в уголовном судопроизводстве: в случае отказа суда в проведении осмотра или обыска, правоохранительные органы имеют право на повторное обращение за таким решением, но при разрешении суда проводить такие следственные действия – это решение не может быть обжаловано. Следует указать, что российскому законодательству знакомы механизмы оперативного рассмотрения жалоб граждан, например, во время проведения выборов. Такие же механизмы могли бы применяться в случае обжалования, например, проведения обыска, а на время рассмотрения дела судом по жалобе, такие следственные действия могут приостанавливаться, а место обыска – опечатываться [26, с. 12].

Очевидно, что гражданское общество в России не столь развито, но дискриминация не может оставаться без внимания правозащитников, народных депутатов-юристов, которых на сегодня в парламенте достаточно, а также специально уполномоченных на защиту прав и свобод от имени государства лиц.

Следовательно, законодательное обеспечение требует возможности присутствия при проведении осмотра, обыска или ареста правозащитника, полномочия которого подтверждаются ордером или доверенностью, а в случае невозможности из-за нехватки времени заключения соответствующего письменного соглашения с клиентом – письменным заявлением клиента на месте проведения соответствующего процессуального действия и свидетельством на занятие адвокатской деятельностью защитника.

2.3 Направления совершенствования гарантий прав человека и гражданина

Основными направлениями совершенствования конституционных гарантий прав человека и гражданина являются:

Усиление философско-правовой обоснованности конституционных гарантий. Речь идет о более четкой формулировке исходных мировоззренчески-методологических основ конституционного закрепления и защиты в России прав и свобод человека и гражданина.

Во-первых, в тех статьях Конституции РФ, где принято терминологическое выражение «права человека», предлагается уточнить, что речь идет именно о правах основополагающих. В правовой доктрине такие права, как известно, нередко еще называют естественными. Однако последний термин можно понимать не только как права «социально-природные», то есть, такие, которые объективно определяются достигнутым уровнем развития общества, но и такие, которые обусловлены чисто биологической природой человека. Однако такое понимание «естественности» прав человека, которое еще иногда можно встретить в отечественной литературе, представляется ошибочным, и не в последнюю очередь потому, что его возможные негативные социальные последствия история человечества продемонстрировала слишком убедительно. Показательно, между прочим, что в одном международно-правовом акте прилагательное «естественные» («врожденные») касательно прав человека не употребляется [12, с. 130].

Во-вторых, представляется правильным более рельефно отразить значимость достоинства человека как основы, фундамента всей системы его основополагающих прав и свобод, включив это положение в часть вторую статьи 17 Конституции РФ [4].

В-третьих, предлагается включить в Основной Закон принципиально важное положение о единстве всех групп и всех «поколений» основных и конституционных прав и свобод человека. Эту дополнительную часть следует изложить в следующей редакции: «Все основополагающие права и свободы человека являются универсальными, неделимыми, взаимозависимыми, взаимосвязанными, неотчуждаемыми и нерушимыми».

Универсализация основных прав заключается в повышении уровня всеобщности основополагающих прав и свобод человека, закрепленных в Конституции РФ. Для этого необходимо последовательно и точно отразить соответствие закрепленных в Основном Законе прав и свобод международным стандартам.

Это направление реализуется, во-первых, через включение в текст Конституции новых, дополнительных прав и свобод, которые в ней вообще не упомянуты, хотя и закреплены в тех международных договорах, которые сейчас уже ратифицированы Россией. Предлагается изложить в Конституции РФ некоторые статьи в такой редакции: «Каждый человек имеет право на семью и на уважение его личной и семейной жизни», «Каждый имеет право на эффективную государственную защиту его прав и свобод». Такие формулировки полнее и точнее воспроизводят положения в соответствии со статьей 8 и статьей 13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Часть вторую статьи 37 Конституции РФ нужно сформулировать таким образом, чтобы ее редакция совпадала с пунктом 1 статьи 1 Европейской социальной хартии. Тогда соответствующее конституционное положение будет звучать так: «Государство обязано обеспечивать и поддерживать как можно более высокий и стабильный уровень занятости, стремясь к достижению полной занятости ее граждан». Часть же первую статьи 40 Конституции РФ предлагается (в соответствии с пунктом 1 статьи 31 Хартии) изложить в следующей редакции: «Каждый человек имеет право на жилье достаточного уровня. Государство создает условия, при которых каждый гражданин будет иметь возможность построить жилье, приобрести его в собственность или взять в аренду» [21, с. 92].

Во-вторых, в соответствии с ратифицированной РФ Венской конвенцией о праве международных договоров государство должно предоставлять приоритетное значение в своей правовой системе не только ратифицированным им международно-правовым актам, но и практике их применения теми международными органами, юрисдикция которых признана государством [17, с. 98]. Поэтому последнее принципиальное положение следует воспроизвести в Конституции РФ, изложив его так: «Конституционные положения о правах, свободах и обязанностях человека применяются в соответствии с действующими международными договорами, согласие на обязательность которых предоставлено Государственной Думой и практики их официального толкования и применения международными органами, юрисдикция которых признана РФ».

Расширение содержания и объема прав является следующим относительно самостоятельным направлением совершенствования рассматриваемых гарантий.

С этой целью предлагается, в частности, в статье 20 Конституции РФ изложить следующее: «Никто не может быть произвольно лишен жизни. Никто не может быть приговорен к смертной казни или казнен. Никто не может подвергаться противоправному повреждению здоровья». В статью 42 Основного Закона РФ следует добавить: «Каждому гарантируется право свободного и неограниченного доступа к информации о состоянии окружающей среды, качества жилья, предметов быта и пищевых продуктов, а также право на ее распространение».

Статью 25 Конституции РФ предлагается изложить в следующей редакции: «Каждому гарантируется неприкосновенность жилища и иного владения. Не допускается проникновение в жилье или другое владение лица, проведение в них осмотра или обыска или других следственных действий иначе как по мотивированному решению суда. В неотложных случаях, связанных со спасением жизни людей и имущества либо с непосредственным преследованием людей, которые подозреваются в совершении преступления, возможен иной, установленный законом порядок проникновения в жилище или иное владение лица, проведение в них осмотра и обыска или других следственных действий».

Содержание статьи 54 Конституции РФ предлагается расширить следующим образом: «Законы и другие нормативно-правовые акты не имеют обратного действия во времени, кроме случаев, когда они смягчают или отменяют ответственность лица, совершившего правонарушение, или иным образом улучшают его правовое положение. Никто не может нести ответственность за деяние, которое в момент его совершения не признавалось правонарушением». Конкретизация прав. Речь идет о снижении уровня абстрактности, декларативности в конституционных формулировках содержания и объема некоторых прав человека и гражданина.

Например, статью 15 Конституции РФ [4] целесообразно подать в следующей редакции: «В РФ признается и действует принцип верховенства права, согласно которому в обществе обеспечивается господство основополагающих прав и свобод человека и других лиц». Статью 28 Основного Закона государства изложить так: «Каждый человек имеет право на свободу вероисповедания. Это право включает свободу принимать, изменять, исповедовать религиозные убеждения по своему выбору или не исповедовать никакой религии, беспрепятственно вести религиозную деятельность и получать религиозное образование в негосударственных учебных заведениях» [22, с. 43].

Воплощение таких предложений будет способствовать созданию реальных возможностей для осуществления и защиты, соответствующих прав и свобод.

Оптимизация правоограничений. Речь идет об уточнении оснований возможных ограничений реализации прав и свобод. Это направление может быть осуществлено через сокращения и уточнения таких оснований.

Представляется необходимым, во-первых, перечень этих оснований привести в соответствие с международно-правовыми стандартами, во-вторых, сформулировать эти основания конкретнее, точнее, чем это прописано в нынешнем тексте Основного Закона. Так, предлагается статью 22 дополнить такой частью: «Принципы и основания ограничения прав и свобод должны соответствовать международным договорам, согласие на обязательность которых предоставлено Государственной Думой РФ», а статью 55 Конституции РФ сформулировать так: «Ограничение прав и свобод могут быть признаны правомерными только при условии, если они предусмотрены законом, имеют целью обеспечение определенных законом общественных интересов и являются соразмерными такой цели». Кстати, последняя формулировка содержательно воспроизводит одно из устоявшихся правоположений Европейского суда по правам человека.