Добавлен: 24.04.2023
Просмотров: 243
Скачиваний: 2
Теперь рассмотрим другой тип неопределённости внешней структуры высказывания, реализованный в предложении:
He went to the United States to settle down there.
Данное предложение может быть истолковано двояко:
а) Он уехал в Соединенные Штаты, чтобы обосноваться там навсегда.
б) Он уехал в Соединенные Штаты и обосновался там.
Различие в двух высказываниях определяется разными логическими значениями обстоятельства, выраженного инфинитивом: в одном случае это значение цели (намерения), а в другом - значение последующего действия.
Я.И. Рецкером был предложен специальный термин «амбивалентные синтаксические конструкции». Он выделил следующие амбивалентные синтаксические конструкции:
- «глагол have + существительное + причастие»
пример: He had his horse killed.
которая может обозначать либо действие, совершённое без участия или даже против желания субъекта, либо действие, инициатором которого был сам этот субъект
«Он отправил свою лошадь на живодёрню»;
- «глагол be + the + порядковое числительное + инфинитив»
пример: He was the first to speak.
которая может иметь модальное значение долженствования
«Он должен был выступать первым»
или значение изъявительного действия
«Он выступал первым»;
- «существительное либо местоимение во множественном числе + плюс группа однородных глаголов»
пример: He begged and bribed and threatened the others.
такая конструкция может обозначать, либо последовательные действия в отношении группы лиц или объектов
«Других он то уговаривал, то задабривал, то угрожал им»,
либо параллельные действия в отношении нескольких разных лиц или объектов
«Одних он завербовал уговорами, других - задабриванием, третьих - угрозами»;
- «as + прилагательное или наречие + as + any»
пример: I learned to dance as well as any of them.
сравнительный оборот со значением либо равенства объектов, сопоставляемых по какому-то признаку
«Я научилась танцевать не хуже любой из них».
либо превосходства одного объекта над другими
«Я научилась танцевать, как ни одна из них»). [Я.И. Рецкер.—М.:Р. Валент, 2004.—189с.]
Категории, выделенные Я.И. Рецкером показывают, что среди амбивалентных конструкций есть как чисто синтаксические конструкции, так и лексико-синтаксические обороты.
Как видно из приведённых примеров, английское высказывание может направить переводчика по ложному пути либо всем своим содержанием в целом, либо вследствие наличия в нём слов или словосочетаний, которые переводчик привык понимать совсем иначе. Эту интересную тему стоит изучать и дальше. Возможно, удастся выявить другие категории синтаксических структур, вызывающих трудности в истолковании и переводе.
3 «Ложные друзья переводчика» на примере фразеологических единиц
Термин «ложные друзья переводчика» является по сути дела метафорой и, как любая метафора, может допускать различные толкования. Возможность многообразной интерпретации этого термина оказывается даже удобной, когда предметом исследования становятся фразеологизмы, эти «капризы языка», во многом определяющие его колорит и специфику.
Если на лексическом уровне проблема «ложных друзей» переводчика уже рассматривалась нами выше, то на уровне фразеологии она требует повышенного внимания. А между тем ошибок, допущенных при передаче фразеологизмов с одного языка на другой, как в учебных, так и в опубликованных переводах немалое количество, и сам этот факт говорит о том, что проблема стоит достаточно остро.
Отнюдь не претендуя дать полное разрешение данного вопроса, мы постараемся раскрыть причины наиболее типичных ошибок, наметить так называемые «зоны повышенной опасности».
- Например, не во всех контекстах легко узнать такие ФЕ, как to hang one's hat - поселиться или надолго остановиться (у кого-л.), to measure one's length - растянуться во весь рост, грохнуться, to hold the baby - отдуваться за кого-л. и т. д.
Предложения Не measured his length или He left me holding the baby не содержат в себе необходимых сигналов на то, что их надо понимать иносказательно.
- «Ложными друзьями» можно назвать фразеологизмы и в тех случаях, когда они вызывают ошибочные, ложные ассоциации как фразеологического, так и нефразеологического характера.
Английское выражение more dead than alive, иногда ошибочно переводимое как ни жив, ни мертв, означает в самом деле состояние крайней усталости.
- Другая опасная зона представлена оборотами, имеющими в рамках иностранного языка сходные по форме выражения, наделенные совершенно отличной семантикой.
Выражение to wait on smb. нередко принимается студентами за очень схожее сочетание с послелогом - tо wait for smb. и в результате простейшая фраза:
«A beautiful girl was waiting on me in this cafе» может быть переведена неправильно:
«В этом кафе меня ждала (а надо: обслуживала) очень красивая девушка».
Давая краткий обзор вышесказанному, мы считаем нужным еще раз остановиться на следующих моментах:
Фразеологизмы - как и слова - могут оказываться «ложными друзьями переводчика». Разнообразие их типов велико, и это, к сожалению, приводит к многочисленным переводческим ошибкам. Мы попытались выделить несколько «зон повышенной опасности» при переводе ФЕ, т. е. вскрыть следующие наиболее типичные причины, ведущие к ошибочному переводу:
1. Буквальное восприятие фразеологизма и, соответственно, перевод его как свободного словосочетания.
2. Перевод ФЕ по ложной ассоциации оборотом как фразеологического, так и нефразеологического характера.
3. Смешение в рамках иностранного языка на этапе восприятия текста сходных по форме, но различных по содержанию ФЕ.
Представляется, что внимательный подход к проблеме перевода фразеологических оборотов помог бы значительно сократить число переводческих оши6ок.
Использование «ложных друзей переводчика» в процессе освоения иностранной лексики
Работа с «Ложными друзьями» позволяет ввести/получить понятие о важных механизмах трансформации значений, многомерности семантических связей синонимов и антонимов, полисемии и омонимии и таким образом, стать отправной точкой для системного изучения лексики.
Перевод - всего одна из форм обучения, но «ложные друзья переводчика» представляют также трудность при говорении, аудировании, составлении письменных документов и т.д., в силу необходимости правильного разграничения явлений, характеризующихся ограниченным набором отличий, оказываясь, если смотреть шире, проблемой выбора.
С учетом объективных трудностей системного описания и изучения «ложных друзей переводчика», классификация которых по различным параметрам может быть слишком многомерна, а семантические связи не всегда удается с уверенностью установить, т. к. они слишком опосредованы, может возникнуть естественный вопрос о целесообразности использования данной группы слов на стадии, когда практически не имеется структурированного представления о языке, и о вероятности реальной пользы от работы с такими словами. Ведь в действительности знание отдельных компонентов смысла не гарантирует понимания значения всего слова, а значит, каждое слово приходится разбирать отдельно, т.е. все равно, что их просто учить обычным способом. [Мешков 1986: 78-80c.]
Учить, а точнее запоминать слова, конечно, необходимо, но при выполнении обычным способом такая работа может показаться неинтересной, тогда как в азарте поиска и обнаружения «ложных друзей переводчика» появляется возможность приобщиться к пониманию ряда существенных явлений языка и увидеть, пусть и в первом приближении, важные механизмы трансформации значений слов, многомерность семантических связей синонимов и антонимов; полисемию и омонимию; сравнить паронимы и омофоны.
Как известно, достигнутое собственными усилиями, не только лучше задерживается в памяти, но и дает большее моральное удовлетворение, а также положительно сказывается на общих результатах. А поскольку речь идет о типичном, а не единичном явлении, на него, несомненно, следует обратить внимание на самых ранних этапах обучения.
Самый естественный путь, который неосознанно выбирается, когда начинаешь переводить тексты и, сталкиваясь с новым для себя видом деятельности, пребываешь в растерянности из-за слишком большого количества задач, срочно требующих решения. Не имея времени смотреть все слова в словаре и вдумываться в их значения для подбора синонимов, не говоря уж о построении концептуальных аналогов для преодоления формального несоответствия языков, цепляешься за любые «знакомые» фрагменты.
Многие пытаются решить свои проблемы, задействуя известные им и уже опробованные в других сферах алгоритмы [детальней см. Брагилевский Д.Ю. О некоторых аспектах обучения переводу студентов художественных специальностей // Вопросы методики преподавания в вузе. Спб. Политехнический университет, 2007, вып. X, 154-159с.]: заменить неизвестное известным, т.е. сразу посмотреть все незнакомые слова и составить «свою» фразу, сгладив образующиеся «шероховатости» за счет «редактирования» смыла по собственному усмотрению. Однако перенос на иную сферу деятельности положительно себя зарекомендовавшего опыта далеко не всегда оправдан. Проблема усугубляется и тем, что обычные механизмы декодирования заложенной в тексте информации с помощью логического или образного мышления не срабатывают ввиду отсутствия полного набора данных, тогда как «ложный след» «ложного друга», уводит от цели. Невозможность мобилизовать обычный арсенал средств мешает созданию ментального образа, без которого нереально сделать осмысленный перевод.
Постижение языка - это процесс освоения вещей и понятий одновременно со способами их обозначения. Ко времени поступления в ВУЗ базовый этап данного процесса уже пройден, а основные знания о мире и отдельных явлениях, их параметрах, вместе с устойчивыми представлениями о взаимозависимостях, свойствах и качествах, уже усвоены, структурированы и увязаны с языковым инструментарием. Поскольку процессы обработки и передачи информации реализуются с опорой на систему языка, большинство представлений и ассоциаций почти однозначно репрезентируются в языковом социуме устойчивыми последовательности языковых знаков, однако способы описания разными языками реальности, как известно, не совпадают ввиду нетождественности видения мира. С учетом того, что изучение другого языка не просто подразумевает узнавание новых ярлыков для означивания реальной/ идеальной субстанции, но и немыслимо без усвоения непривычных для носителей другого языка иных системно-смысловых связей, обучающимся приходится заново выстраивать логико-смысловые ассоциации. Естественно, происходит бессознательный возврат к моделям родного языка.
Как известно, узнавание происходит через сопоставление с эталоном, а в случае его отсутствия - с ближайшим субститутом. У начинающего изучение иностранного языка сравнивать не с чем. Аналогия, помогающая в обычных случаях за счет повторение действий в похожей ситуации, не срабатывает. Тогда начинается обращение к «видимым» фрагментам и построение ментального образа с опорой на знакомые элементы значения за счет свободного домысливая недостающих. Однако потенциальных вариантов слишком много и обычно даже общий контур не вырисовывается, не говоря уже о точном сходстве, что в итоге приводит к ошибкам (подмена признаков, манифестируемых через ложно интерпретируемые семы и их ассоциативные связи). Более того, внешние семантические «следы» в ложном направлении препятствуют включению обычного для человека механизма опоры на здравый смысл. Однако нестыковки фрагментов многих почти не смущают, которые в жизни не стали бы нагромождать бессвязные фразы или делать несуразные движения.
Вероятно, так происходит еще и потому, что человек видит и воспринимает почти всё в соответствии с собственными установками. Если только специально вчитываться в слова (а еще лучше - проводить тренировки на сравнение похожих форм), с большой скоростью понимать речь и читать, ухватывая семантически значимые фрагменты лексем с одновременной опорой на формальные показатели, часть из которых незнакомы в чужом языке. Коррекции возможных ошибок через контекст тоже пока нет. Оказывается, что применение данного алгоритма работы к еще недостаточно освоенному иностранному языку не продуктивно. Напротив, такой путь ведет, как уже сказано, к поверхностному выхватыванию «знакомых» (в реальности лишь внешне схожих) морфем и словоформ, только создающих видимость правильности. Тут неискушенного «переводчика» и подстерегают «ложные друзья», нарушающие системность связи знак-значение и своей непредсказуемостью лишающие привычной опоры на коррелирующие со словами понятия. В итоге нарушается системность восприятия и понимания, а без них нет перевода.
Однако тем, кто не поддаются их «ложным» посулам, «ложные друзья переводчика» по-настоящему не мешают, если их не просто найти и, так сказать, «разоблачить», но и использовать все, что может пригодиться для обучения, они могут сослужить добрую службу. Для этого следует, прежде всего, акцентировать не столько различие, что обычно делают авторы работ о них, сколько внимательно разобрать сходство. Ведь совпадают не только какие-то элементы графические и/или звуковые сегменты. Имеется несомненное совпадение части семного состава, что дает опору для осознанного запоминания слов и, помогая эксплицировать известные студентам элементы значения, с учетом необходимых корректив, способствует осмыслению новых слов, выстраивающихся в готовые предметно-ассоциативные связи. В ходе такой работы не только лучше запоминаются значения слов, но также устанавливается их частеречная принадлежность и функция в предложении, что помогает распознанию структурного построения высказывания и повышает вероятность правильного понимания текста для его перевода.