Добавлен: 24.04.2023
Просмотров: 990
Скачиваний: 14
Решения Конституционного Суда РФ характеризуются особыми юридическими свойствами, к которым относятся общеобязательность, окончательность, непосредственность действия, непреодолимость, что в конечном итоге свидетельствует об их нормативности, распространении действия не только на заявителей, но и иных субъектов права, включая все суды. Эту позицию разделяют судьи Конституционного Суда РФ и его председатель, многие ученые - С.А. Авакьян, Л.В. Лазарев и др. О.Е. Кутафин, не признавая нормативности судебных актов, все же назвал их источниками права "в широком смысле слова", отнеся при этом к источникам "в узком смысле слова" традиционные нормативные акты.
В случае сомнения в конституционности подлежащего применению акта суд обязан обратиться в Конституционный Суд РФ с запросом. Такой запрос может быть сделан судом любой инстанции и в любой стадии рассмотрения дела.
Вместе с тем Конституционный Суд РФ не является кассационной, апелляционной или надзорной инстанцией по отношению к судам общей, административной и арбитражной юрисдикции; не проверяет обоснованность и законность судебных решений и приговоров.
Нередко Конституционный Суд РФ выполняет функцию законодателя, восполняя законодательные пробелы, исключая тем самым неконституционное истолкование в правоприменительной практике. Безусловно, Конституционный Суд в подавляющем большинстве случаев отказывает заявителям в рассмотрении их обращений, указывая, что ему "неподведомственно восполнение имеющихся, по мнению заявителя, пробелов в правовом регулировании и уточнение тех или иных формулировок и понятий, содержащихся в правовых нормах". Однако Конституционный Суд РФ все же рассматривает жалобы на пробелы закона, если это влечет нарушение конституционных прав и свобод граждан в результате неконституционной практики правоприменения.
Конституционный Суд указал, что дефекты закона (неточность или неясность формулировок, пробелы) могут приводить в процессе правоприменения к нарушениям конституционных прав и свобод, поэтому может быть признана неконституционной практика применения такого закона. В одном из дел Конституционный Суд РФ установил, что нарушение принципа формальной определенности при конструировании и изложении оспариваемых законоположений повлекло их неправомерное произвольное истолкование и привело к нарушению прав и свобод человека и гражданина[13].
Таким образом, в целях пресечения нарушений прав и свобод человека и гражданина Конституционный Суд РФ фактически осуществляет законотворческую функцию.
Одним из наиболее ярких примеров является предложенный Конституционным Судом РФ вид федерального законодательного акта - закон Российской Федерации о поправке к Конституции Российской Федерации[14]. При этом в Конституции РФ такой вид законодательного акта не назван.
Нередко Конституционный Суд РФ делает вывод о конституционности оспоренного закона исключительно в его истолковании и при этом указывает законодателю на необходимость урегулировать пробел, нередко определяя юридическую конструкцию восполнения пробела. Например, при проверке конституционности Федерального закона "О международных договорах Российской Федерации", допускающего, по мнению заявителя, временное применение международных договоров РФ, затрагивающих права, свободы и обязанности человека и гражданина, до их вступления в силу без официального опубликования для всеобщего сведения, что не позволяет заинтересованным лицам своевременно ознакомиться с ними, предвидеть последствия их применения, с тем чтобы соотнести свое поведение с содержащимися в них правилами. Суд признал данный Закон не противоречащим Конституции, поскольку он "по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего нормативного регулирования не предполагает возможность временного применения в Российской Федерации международного договора (или части международного договора) Российской Федерации, затрагивающего права, свободы и обязанности человека и гражданина и устанавливающего при этом иные правила, чем предусмотренные законом, без его официального опубликования". При этом Конституционный Суд установил, что его вывод "не освобождает федерального законодателя от необходимости установления в кратчайшие сроки порядка официального опубликования временно применяемых международных договоров Российской Федерации"[15].
В деле о досрочном увольнении с военной службы в связи с невыполнением условий контракта Конституционный Суд фактически сформулировал ряд правил: о недобросовестном отношении военнослужащего к своим обязанностям могут свидетельствовать, в частности, характер ранее совершенных им дисциплинарных проступков, наличие неснятых дисциплинарных взысканий и иные юридически значимые обстоятельства; решение об увольнении должно быть основано на проведенной в установленном порядке аттестации военнослужащего; аттестация военнослужащего должна быть обязательным элементом порядка досрочного увольнения; специальные основания увольнения военнослужащих за уголовные преступления с осуждением к лишению свободы, лишению воинского звания или права замещать воинские должности не препятствуют командованию досрочно уволить военнослужащего, которому по приговору суда назначено иное наказание. При этом Конституционный Суд РФ указал, что законодателю надлежит определить срок, в течение которого может производиться досрочное увольнение с военной службы в связи с невыполнением условий контракта. До внесения соответствующих изменений досрочное увольнение военнослужащих с военной службы в таких случаях не может производиться за пределами срока погашения или снятия судимости либо срока, по истечении которого последнее из дисциплинарных взысканий, наложенных на военнослужащего, считается снятым[16].
В деле, касающемся досрочного прекращения полномочий выборного должностного лица местного самоуправления, Конституционный Суд РФ, признав неконституционность законоположений в силу того, что они не закрепляют механизм, обеспечивающий взаимодействие институтов судебной защиты прав выборного должностного лица, удаленного в отставку, и досрочных выборов главы муниципалитета. Тем самым не гарантируется возможность реально восстановить права такого лица в случае, если суд признает соответствующее решение представительного органа местного самоуправления незаконным. Конституционный Суд не только указал на необходимость урегулирования пробела, но и указал направление регуляции: "Этими поправками необходимо обеспечить максимально возможное сокращение сроков судебного обжалования подобного решения об отставке и незамедлительное рассмотрение судом дела о проверке его законности"[17].
Приведенные примеры явно свидетельствуют об активной правотворческой функции Конституционного Суда РФ.
2. Судебная реформа в современной России
Представляется, что недавние изменения в законодательстве, повлекшие объединение высших судов, являются этапом реформы судебной системы России. Безусловно, данные изменения не могут не повлиять на эффективность судебной защиты прав и свобод человека и гражданина. Слияние высших судов, на наш взгляд, в первую очередь затрагивает права и интересы человека, гражданина и объединений граждан, поскольку высшие суды задают направление деятельности всей судебной системы: решения высших судов принимаются во внимание всеми судьями нижестоящих инстанций при осуществлении правосудия[18].
Закон РФ о поправке к Конституции РФ от 5 февраля 2014 г. N 2-ФКЗ "О Верховном Суде Российской Федерации и прокуратуре Российской Федерации"[19] вступил в силу 6 февраля 2014 г. Он предусматривает объединение Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ. 6 августа 2014 г. вступил в силу Федеральный конституционный закон от 5 февраля 2014 г. N 4-ФКЗ "О внесении изменений в Федеральный конституционный закон "О судебной системе Российской Федерации", по сути, завершающий слияние двух высших судов. Интересно исследование причин данного объединения.
Как верно отмечает Б. Пантелеев, "концепция реформы формулировалась спешно. Документ был одобрен Государственной Думой 24 января и Советом Федерации - 29 января 2014 года"[20].
При обосновании необходимости принятия рассматриваемой поправки к Конституции РФ говорилось о формировании единого судебного органа по гражданским, уголовным, административным делам, по разрешению экономических споров и по иным делам, подсудным судам, образованным в соответствии с федеральным конституционным законом, в целях совершенствования судебной системы Российской Федерации и укрепления ее единства. Кроме того, по мнению разработчиков поправок к Конституции, "реорганизация судебной системы позволит обеспечить единство подходов при отправлении правосудия как в отношении граждан, так и в отношении юридических лиц, исключить возможность отказа в судебной защите в случае спора о подведомственности дела, установить общие правила организации судопроизводства, добиться единообразия в судебной практике".
На наш взгляд, принятые изменения к Конституции РФ не исключают возможности возникновения спора о подведомственности дела, поскольку ими затрагиваются только высшие суды, в то время как споры о подведомственности чаще всего возникают при обращении в суды первой инстанции. Представляется, что отчасти этому способствует отсутствие единого процессуального закона. В настоящее время процессуальные нормы содержатся в Гражданском процессуальном кодексе РФ, Арбитражном процессуальном кодексе РФ, Кодексе РФ об административных правонарушениях, Уголовно-процессуальном кодексе РФ и других федеральных законах.
Полагаем, что споры о подведомственности негативно влияют на осуществление судебной защиты прав и свобод человека и гражданина. При таких условиях право на судебную защиту, предусмотренное ч. 1 ст. 46 Конституции РФ, не может быть эффективно реализовано.
Говоря об объединении Верховного Суда и Высшего Арбитражного Суда, Президент РФ в Послании Федеральному Собранию отметил: "Сегодня в трактовке многих законов эти суды часто расходятся, иногда весьма существенно, выносят разные решения по схожим делам, а то и по одним и тем же. В итоге возникает правовая неопределенность, а порой и несправедливость, которая отражается на людях. Полагаю, что объединение судов направит судебную практику в единое русло, а значит, будет укреплять гарантии реализации важнейшего конституционного принципа - равенства всех перед законом".
Безусловно, на практике существовало немало противоречий между правовыми позициями Верховного Суда и Высшего Арбитражного Суда. Приведем несколько примеров.
В соответствии с п. 7 информационного письма Президиума ВАС РФ от 13 сентября 2011 г. N 146 "Обзор судебной практики по некоторым вопросам, связанным с применением к банкам административной ответственности за нарушение законодательства о защите прав потребителей при заключении кредитных договоров"[21] условие кредитного договора о том, что споры по иску банка к заемщику-гражданину рассматриваются судом по месту нахождения банка, нарушает законодательство о защите прав потребителей. Согласно п. 2 Обзора судебной практики по гражданским делам, связанным с разрешением споров об исполнении кредитных обязательств (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 22 мая 2013 г.),"соглашение сторон об определении территориальной подсудности, достигнутое на основании статьи 32 ГПК РФ[22], обязательно не только для сторон, но и для суда". Сопоставив указанные документы, можно сделать вывод о том, что имеется существенное противоречие между правовыми позициями Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ в сфере отношений кредитования с участием потребителей.
Еще один пример различия правовых позиций высших судов можно привести, проанализировав информационное письмо Президиума ВАС РФ от 30 октября 2007 г. N 120 "Обзор практики применения арбитражными судами положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации"[23] и Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2012 г. N 17 "О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей"[24]. Несмотря на то что в последнем говорится об отношениях с потребителями, можно увидеть диаметрально противоположные точки зрения высших судебных инстанций на одну и ту же по сути правовую проблему, связанную с применением ст. 388 Гражданского кодекса РФ. Поэтому представляются разумными доводы сторонников судебной реформы о наличии противоречий в судебной практике и необходимости их устранения.
Отметим, что Конституционный Суд РФ в своих постановлениях уже касался вопроса различного толкования правовых норм судами общей юрисдикции и арбитражными судами. Так, согласно п. 3 Постановления Конституционного Суда РФ от 21 апреля 2003 г. N 6-П по делу о проверке конституционности положений пунктов 1 и 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан О.М. Мариничевой, А.В. Немировской, З.А. Скляновой, Р.М. Скляновой и В.М. Ширяева"из статьи 120 (часть 2) Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 76 (части 3, 5 и 6), 118, 125, 126 и 127 следует, что суды общей юрисдикции и арбитражные суды самостоятельно решают, какие нормы подлежат применению в конкретном деле. Вместе с тем в судебной практике должно обеспечиваться конституционное истолкование подлежащих применению нормативных положений. Поэтому в случаях, когда неоднозначность и противоречивость в истолковании и применении правовых норм приводит к коллизии реализуемых на их основе конституционных прав, вопрос об устранении такого противоречия приобретает конституционный аспект и, следовательно, относится к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации, который, оценивая как буквальный смысл рассматриваемого нормативного акта, так и смысл, придаваемый ему сложившейся правоприменительной практикой, а также исходя из его места в системе правовых актов (часть вторая статьи 74 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации"[25]), обеспечивает в этих случаях выявление конституционного смысла действующего права". Упоминание Конституционным Судом коллизий, связанных с неоднозначностью и противоречивостью судебного толкования правовых норм, на наш взгляд, также является веским аргументом в пользу судебной реформы.