Файл: Проблемы переводимости и непереводимости в лингвистике.pdf

В СССР также в течение сравнительно непродолжительного периода в 20-е – 30-е годы XX века существовала школа буквалистского перевода, но впоследствии она была вытеснена более творческим и сбалансированным подходом. Следует отметить, что литературные переводы советского периода в большинстве своём по качеству превосходят дореволюционные. Существуют даже отдельные пласты поэзии, полноценные или первые в своём роде переводы которых появились лишь в советскую эпоху: зарубежная детская поэзия, поэзия народов Восточной Азии и неславянских народов бывшей Российской Империи, зарубежный свободный стих. Поэтический перевод последних десятилетий представляет собой достаточно неоднородное явление. Он представлен как переводами поэзии в традиционном смысле этого слова, так и вольными переложениями. Часто зарубежные переводчики русской поэзии отказываются от воспроизведения формы поэтического текста, вводя в переводы элементы белого стиха или верлибра, или же полностью переводя стихотворение верлибром. Со многими направлениями зарубежной поэзии, ранее являвшимися идеологически нежелательными (рок-поэзия, поэзия литературного андеграунда и др.), отечественный читатель смог ознакомиться в 90-е годы XX века. Теоретическая база поэтического перевода в России долгое время отсутствовала. Первоначально она была представлена статьями, поверхностно освещавшими данную тему (например, «Фиалки в тигеле» В.Я. Брюсова). Одним из первых масштабных трудов в данной области является книга К.И. Чуковского «Высокое искусство». Позднее появляются работы Н. Галь, Е.Г. Эткинда и других авторов. Поэзия – это один из подстилей художественной литературы. Однако не все исследователи рассматривают художественную литературу как особый функциональный стиль; некоторые из них придерживаются мнения, что язык художественной литературы представляет собой качественно иную семиотическую систему, вторичную по отношению к данному естественному языку. Отличие поэзии от прозы состоит не в формальных признаках (рифма, ритмическая организованность и др.), а в особенностях её идейно-тематической структуры (содержательности, информативности, пониженной избыточности, суггестивности, глубине и концентрированности выражаемых в ней мыслей). Художественная проза представляет собой явление, вторичное по отношению к поэзии. Изначально поэзия противопоставлялась естественному языку и развивалась в направлении наращивания количества ограничений, затем возникла противоположная тенденция [21]. Существуют различные взгляды на проблему переводимости текста в целом. Они сформулированы в рамках теории универсальной переводимости Н. Хомского, теории непереводимости Э. Сепира и теории динамической (функциональной) эквивалентности Ю. Найды. Согласно теории универсальной переводимости, любой текст на том или ином языке воссоздаваем на любом другом языке, так как языки мира различаются лишь на уровне поверхностной структуры; ядерная же структура, служащая для порождения высказываний, во всех языках одинакова. Теория непереводимости утверждает, что всякий текст невозможно пересоздать на другом языке, так как язык – отражение картины мира народа; носители разных языков воспринимают мир по-разному и мыслят по-разному. В соответствии с теорией динамической эквивалентности, перевод возможен, но абсолютная переводимость недостижима; переводчику следует не передавать текст буквально, а соблюдать нормы принимающего языка, стремиться к смысловой ясности и использовать такие единицы разных языковых уровней, которые выполняют ту же функцию и вызывают у читателя ту же реакцию, что и соответствующие единицы подлинника [45]. В результате исследования было установлено, что перевод – это перевыражение текста, созданного на одном языке, средствами другого языка с сохранением стилистических и экспрессивных особенностей исходного текста. Относительно того, какой перевод поэтического текста вправе считаться эквивалентным, у теоретиков поэтического перевода нет существенных разногласий. При переводе поэтического произведения подлежат передаче не конкретные единицы разных уровней и аспекты формы и содержания, а те функции, которые выполняют эти единицы и аспекты. Таким способом воссоздаётся, например, формальная структура произведения. Неотъемлемое свойство всякого хорошего перевода – непринуждённость и естественность, соответствие нормам принимающего языка, а также тождество целого при необязательности тождества конституирующих его частей. Переводчику необходимо передавать центральные художественные образы и смысловое содержание произведения, а в случае, если напряжение между формой и содержанием возрастает, – отдавать предпочтение содержанию. Необходим также компромисс между формальной и динамической эквивалентностями, но с тенденцией к последней, выражающейся в соответствии эмоциональных реакций читателей оригинала и перевода. Такие теоретики перевода, как К.И. Чуковский [37, 384 с.], Е.Г. Эткинд [39], Ю. Найда [45] приходят к выводу, что полная переводимость поэтического текста недостижима, и переводчик поэтических произведений не может полностью абстрагироваться от своего индивидуального стиля, но должен стремиться к этому.

В рамках исследования Махраковым К. А. был проведён глубокий анализ переводов ряда поэтических текстов классических и современных поэтов (Э.А. По, У.Б. Йейтс, А. Горенко и др.) с английского на русский и с русского на английский. Также представлены собственные варианты переводов произведений разных поэтов. В процессе исследования автором обнаружено, что перевод К.Д. Бальмонта стихотворения Э.А. По «Eldorado» характеризуется изменением метрической организации (удлинением строк: «Между гор и долин /Едет рыцарь, один, /Никого ему в мире не надо» и т.д.; сравним: «Gaily bedight, /A gallant knight, /In sun shine and in shadow» и т.д.), «наивными» рифмами («везде – нигде» и др.), романтизацией («Но в скитаньях – один – Дожил он до седин», «Лунных гор где чуть зрима громада» и др.), банализацией («Никого ему в мире не надо», «Странный призрак» и др.), большим количеством добавлений («Между гор и долин», «Где рождается день» и др.), ослаблением экспрессии (например, снятие антитезы: «But he grew old - /This knight so bold»)(*наименьшая эквивалентность из рассмотренных переводов).

Переводу Н.Д. Вольпин данного произведения свойственно «раскрепощение» метрической организации, наличие как эвфонии (аллитерация: «Мчи грядою/Лунных гор»), так и какофонии («Легла на грудь прохлада»). Следует отметить, что переводчиком найдено удачное решение при воссоздании рифм («в прохладу – Эльдорадо», «хладом – Эльдорадо» и др.; сравним: «shadow – Eldorado»), присутствует верность смысловому содержанию и экспрессии (например, сохранение антитезы: «Где юный жар? /Он грустен и стар») (наибольшая эквивалентность из рассмотренных вариантов). Перевод Е. Кабанова отличается сохранением метрической организации («Путь паладин /Держал один - /И в зной, и в тень с прохладой» и т.д.; сравним: «Gaily bedight, /A gallant knight, /In sun shine and in shadow»), оригинальным, но довольно неудачным решением при воссоздании рифм (слово «тень» присутствует в каждой строфе, но не рифмует с «Эльдорадо»), отдельными случаями какофонии («теньс прохладой») (средняя эквивалентность). Также в ходе исследования определено, что перевод Д. Ахматхановой стихотворения «He Wishes for the Cloths of Heaven» У.Б. Йейтса характеризуется упорядочением ритма (акцентный стих в оригинале, пяти- и четырёхстопный ямб в переводе), опущением одной из рифм («Я б их устлал к твоим ногам. /Но я — бедняк и у меня лишь грезы; /Я простираю грёзы под ноги тебе; /Ступай легко, мои ты топчешь грезы»), затемнением смыслового содержания, наличием трудной для понимания фразы с нарушенной синтаксической связью, отсутствием союза в строке: «Ступай легко, мои ты топчешь грезы» (*средняя эквивалентность).

Перевод Г.М. Кружкова данного текста характеризуется чуткостью к рифме (сохранение всех точных тавтологических рифм), упорядочением ритма (сравним: «Had I the heavens’ embroidered cloths, /In wrought with golden and silver light» и «Владей небесной я парчой /Из золота и серебра»), лаконизмом, высоким мастерством, удачными переводческими трансформациями, логическим развитием в строке: «Не растопчи мои мечты» (*наибольшая эквивалентность). В то же время в нём присутствует единичный случай затемнения смысла (например, отсутствие прямого дополнения в строке: «Перед тобой бы расстелил»). На этапе исследования переводов безымянного стихотворения А. Горенко замечено, что перевод Дж. Кейтса характеризуется некоторым «раскрепощением» ритмо-рифмической организации (акцентный стих: «See the greedy toe nail of the sun /Yesterday hanging in the sky? /Let it touch your countenance /Through the pupil of your eye» и т.д.; сравним с четырёхстопным хореем в оригинале: «Видишь солнца алчный ноготь /На вчерашних небесах?» и т.д.), незначительной романтизацией и архаизацией (например, «лицо» – «countenance») (*наибольшая эквивалентность из рассмотренных). При этом перевод С. Форрестер этого же произведения отличается полным пренебрежением ритмо-рифмической структурой и «музыкой» стиха (например, «Tender and inhuman /The taste of raison on the tongue. /You and I are accustomed /To eternal life and to immortality»), буквализмом, низкой художественной ценностью, выполнен чисто с информационной целью (*наименьшая эквивалентность из рассмотренных). Анализ авторских произведений и собственных переводов разных поэтических текстов показал, что одни из них эквивалентны подлиннику, другие – содержат те или иные нарушения на различных уровнях текста, тем самым искажая восприятие текста читателем. Наибольшие трудности вызывают вопросы передачи приёмов стилистического синтаксиса, следование морфологическим, синтаксическим и сочетаемостным нормам принимающего языка, работа с рифмой, а также воссоздание стилистического своеобразия текста как единого целого.

Резюмируя вышесказанное, при переводе поэтических текстов полная эквивалентность недостижима, те или иные потери неизбежны, то есть подтверждается факт, что переводимость поэтических текстов является неабсолютной, а относительной. Поэтический перевод представляет собой сложный и многоаспектный вид деятельности, подразумевающий решение разнообразнейших задач, выбор различных подходов и ярко выраженный элемент творчества.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Таким образом, в ходе работы было установлено, различные языки по-разному моделируют действительность, неодинаково классифицируют предметы и явления объективного мира. Последние представлены в них с разной степенью дифференциации. То, что в одном языке представлено нерасчлененно, в другом может быть представлено в большей или меньшей степени расчлененно. В результате создаются различные языковые картины мира.

С точки зрения теории и практики перевода серьезный интерес представляет феномен «непереводимого в переводе», с которым зачастую сталкиваются переводчики. Это явление непосредственным образом связано с реалиями оригинала и лакунами языка перевода. Непередаваемыми, как отмечает в своем исследовании И.С. Воронкова, могут оказаться и значения, «создаваемые за счет экспонента слов, но выходящие за пределы значения самих этих слов» [7, 259 с.].

Требование к тексту перевода, который должен обладать по отношению к своим адресатам тем же потенциалом воздействия, что и исходный текст по отношению к адресатам в своем языковом и культурном сообществе, является недостаточным. Равновоздейственность обоих текстов может быть обеспечена не только переводом, но и другими видами языкового посредничества (рефератом, пересказом и т. п.). При этом содержание текста на другом языке может отличаться от содержания оригинала. Поэтому другим требованием является то, что переводной текст должен быть в максимально возможной мере семантико-структурным аналогом исходного текста. Между этими требованиями возникают противоречия, поскольку принцип равновоздейственности нередко требует отхода от языковых параллелей с оригиналом. Причиной этого зачастую является отсутствие у получателя перевода достаточной информации об этнокультурных и актуальных событийных реалиях, присутствующих в исходном тексте. Для устранения подобных преинформационных несоответствий между носителями исходных и переводных языков и культур в текст перевода вносятся дополнительные сведения, например, в виде примечаний переводчика. Однако в некоторых случаях не удается полностью преодолеть неравенства преинформационных знаний, и поэтому перевод становится возможным лишь на уровне частичной эквивалентности или вообще невозможен, что означает культурную непереводимость.

Существуют различные взгляды на перевод, на которых базируются теория переводимости и теория непереводимости. В настоящее время считается, что теория переводимости – непереводимости утратила свое первоначальное значение. Тем не менее перед переводчиками часто встает вопрос о возможности перевода той или иной языковой или речевой единицы. Под непереводимым в переводе понимаются отдельные компоненты значения самих слов или компоненты значения уровня высказывания, создаваемые при помощи их экспонента и исчезающие при переводе на какой-либо другой язык, а безэквивалентное – это сами единицы языка оригинала, которые не имеют в языке перевода эквивалентов. Следовательно, отношения между безэквивалентным и непереводимым – это отношения целого и части [11, c. 36-39].

Подводя итоги, хотелось бы подчеркнуть, что накапливаемый переводчиками опыт способствует расширению границ и увеличивает прогрессивность переводимости, а, значит, и способствует лучшему пониманию ментальности, интеграции и проникновению в другую культуру.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

Алексеева Л.М. Специфика научного перевода. – Пермь: Изд-во ПГУ, 2012. – 125 с.

Ахмедли Н. А. Особенности культуры речи журналиста / Н. А. Ахмедли // Сб. материалов конференции «Современная филология». Уфа, 2011. С. 234 – 236.

Баймухаметова К. И. Художественный перевод как адекватная интерпретация литературного текста // Вестник Московского государственного лингвистического университета.– 2018. - № 804. – С. 49-57.

Балин Б.М. Функционально-семантическая категория, языковая понятийная категория // Вопросы грамматики и стилистики немецкого языка. - Калинин, 1972. - С.24-40.

Барт Р. Избранные работы. Семиотика. Поэтика. – М.: Прогресс, 1994. – 616 с.

Вайсгербер Йохан Лео. Родной язык и формирование духа / Пер. с немецкого О.А. Радченко. - М.: Едиториал УРСС, 2004. - 232 с.

Воронков И.С. Лингвистическое освоение чужой действительности: Дис…канд.фил.наук. – Воронеж, 2011. – 259 с.

Гайм Р. Вильгельм фон Гумбольдт: Описание его жизни и характеристика. - М.: Едитериал УРСС, 2004. - 187 с.

Гершкович М. А. Науный текст: понимание и перевод // Формирование гуманитарной среды в вузе: инновационные образовательные технологии. компетентностный подход. 2013. – Т. 2. – С. 307-311.

Глечикова М. А., Богаченко М. Г. Проблема переводимости – непереводимости // Постулат. – 2019. - № 1-2 (39). – С. 8.

Гончарик А.В. Проблема переводимости в художественном тексте // Сб. материалов конференции «Современные проблемы филологии и методики преподавания иностранных языков». – Астрахань, 2016. - С.36-39.

Гумбольдт В.фон. О различии организмов человеческого языка и о влиянии этого различия на умственное развитие человеческого рода / Пер. с нем. П. Билярского: Учебное пособие по теории языка и словесности в военно-учебных заведениях. - СПб.: Императорская Академия наук, 1859. - 366 с.

Гусев С.С. Смысл возможного. Коннотационная семантика. – СПб.: Алетейя, 2002. – С. 114.

Даль В. И Толковый словарь живого великорусского языка Владимира Даля / В. И. Даль. – М., 1866.

Жмакина О. В. Терминосистема в научном тексте: приемы перевода // Сб. материалов конференции «XIX Всероссийская студенческая научно-практическая конференция Нижневартовского государственного университета». – Нижневартовск, 2017. – С. 741-743.