Файл: Самоопределение личности в профессии и ее идентичность.pdf

Говоря о статусах идентичности, мы исходим из того, что «статус» отражает некое состояние (определяемое совокупностью его характеристик), а также некий уровень, ранг, позицию в определенной иерархии или системе. Сам Э. Эриксон предлагал рассматривать идентичность, в соответствии с тремя основными уровнями анализа человеческой жизни, на трех уровнях: индивидном, личностном и социальном. На первых двух уровнях можно говорить о развитии «эго-идентичности», то есть о том, как человек понимает самого себя, применительно к социальному уровню — о «социальной (групповой) идентичности», то есть соответствию человека ожиданиям со стороны значимого для него окружения [2, с. 123]. В современных условиях конфликт самоопределяющейся личности часто определяется рассогласованием ценностных ориентаций, когда, с одной стороны, человек сам стремится быть честным тружеником и гражданином общества, а с другой — существует много примеров, показывающих, что с такими ценностными ориентациями очень сложно добиться успеха в коррумпированном обществе с огромным социальным и финансовым расслоением населения, что дополнительно свидетельствует об актуальности исследования статусов идентичности.

На философском, психологическом, социологическом, политологическом, экономическом и даже житейском уровнях можно говорить о разных ипостасях и проявлениях идентичности: личностной, групповой, социальной (как принадлежность к определенной социальной страте), этнической, гражданской, религиозной, гендерной, цифровой и других, что еще больше осложняет для человека нахождение своей целостности и подходов к минимизации конфликтов с окружающим миром. Э. Эриксон выделяет следующие основные виды идентичности по своему происхождению: внешне обусловленная, приобретенная (на основании независимости ответственности самого человека) и заимствованная [16, с. 41]. Другие авторы выделяют осознаваемую и неосознаваемую идентичность (по Дж. Миду), реальную, идеальную, негативную и предъявляемую идентичность (по Р. Фогельсону) и др. [16, с. 45].

Развивая идеи Э. Эриксона, в частности идею помощи человеку в состоянии кризиса идентичности, Дж. Марсиа выделяет следующие основные статусы идентичности .(рис.1)

Рисунок 1. Статусы идентичности.

1) реализованная идентичность, которая характеризуется для подростка началом его автономии от родительской опеки и попытками профессионального, идеологического и сексуального самоопределения;

2) статус моратория, который характеризуется противопоставлением существующим нормам, но пока еще без обретения подростком собственных жизненных позиций (наиболее критичный период в формировании идентичности);

3) диффузная идентичность, характеризующаяся определенным равнодушием к выбору жизненной позиции (подросток еще не сформировался как субъект самоопределения);

4) статус предрешения, для которого характерен отказ от собственных ценностных установок и выборов, когда подросток следует в основном родительским предписаниям или жизненным обстоятельствам, лишь иногда слабо пытаясь им противостоять [2, с. 124–125; 20].

Разрабатывая собственную методику диагностики профессиональной и социальной идентичности, Л. Б. Шнейдер во многом опирается на типологию статусов, предложенную Э. Эриксоном и развитую Дж. Марсиа, и выделяет следующие ее статусы:

1) диффузная;

2) преждевременная;

3) мораторий;

4) достигнутая идентичность;

5) гиперидентичность (псевдоидентичность).

На основе выделения этих статусов разработаны методики изучения личностной, гендерной, профессиональной и социальной идентичности, которые успешно используются в нашей стране [15, с. 243–257]. И все же новая эпоха с ее сложными социальными и духовными вызовами порождает вопросы, которые не укладываются в обозначенные выше статусы и которые еще, вероятно, долго придется уточнять. Например, как быть с состоявшейся идентичностью у людей, которые ведут явно антиобщественный образ жизни, при том что они вполне собой довольны и могут считаться целостными и самодостаточными? С каким статусом можно соотнести людей, которые пока еще не обрели идентичность, но которые находятся в творческом поиске, и такая творческая, часто внутренне противоречивая позиция для них важнее, чем состоявшаяся идентичность? Мы также предполагаем, что большинство традиционно выделяемых статусов идентичности характеризуются чрезмерной абстрактностью и обобщенностью, тогда как реально следует не просто учитывать виды или уровни идентичности, но и соотносить это с конкретной деятельностью. Причем чем конкретнее обозначена эта деятельность, тем проще самому человеку обрести идентичность и тем проще ее исследовать. Все это побуждает нас уточнить некоторые перспективные направления в выделении новых статусов идентичности, связанной с профессиональным развитием и профессиональным самоопределением.

1.3.Идентичность, самопознание и самоопределение

Для того чтобы четче представить роль идентичности в профессиональном самоопределении, важно разобраться с соотношением понятий «идентичность», «самоопределение» и «самосознание». Например, В. С. Малахов считает, что термин «идентичность» основательно потеснил, а где-то и полностью вытеснил привычные термины вроде «самосознания» и «самоопределения» [7, с. 26]. Мы согласны с тем, что соотношение этих понятий пока еще достаточно путаное и они во многом близки, но все же постараемся выделить некоторую специфику этих важных для нас понятий. Идентичность — это попытка ответить на вопросы:

1) кто я (насколько близок к тому идеалу или образу, куда стремлюсь развиваться и что во мне при любых обстоятельствах остается неизменным);

2) чем я похож на других (с кем себя идентифицирую);

3) чем я отличаюсь от других (в чем моя специфика). Самосознание — это попытка понять свои возможности и недостатки. При этом переживание наступает тогда, когда возможности полностью не используются (проблема самореализации), а недостатки не устраняются. В. В. Столин выделил «единицу анализа самосознания» — «конфликтный личностный смысл» (как противоречие между целями, ценностями, установками, мотивами, деятельностями), возникающий в ситуации различных кризисов и жизненных сложностей [14, с. 106–108].

Правда, и поиск идентичности провоцируется сложными жизненными ситуациями, но все же носит более глобальный характер, чем самосознание, которое может возникать и в более частных ситуациях (для уточнения своих возможностей, недостатков, особенностей). Самоопределение — это выбор определенной жизненной (нравственной) позиции, вида деятельности, социально-профессиональной роли, где главный вопрос — какой в этом смысл для меня лично и для людей, которые для меня значимы? Здесь также много общего с идентичностью, но самоопределение предполагает готовность работать с разными вариантами и, главное, готовность к обоснованному и самостоятельному выбору, тогда как идентичность может быть и менее осознанной («неосознаваемая» идентичность, по Дж. Миду, см. выше) и не всегда самостоятельной (например, «предрешенная» идентичность, по Дж. Марсиа, см. выше). Все это позволяет говорить о некоторой самостоятельности данных понятий, хотя и с признанием того, что между ними много общего.

Традиционно говорят о профессиональной идентичности, что неизбежно порождает вопрос о том, как это соотносится с профессиональным самоопределением. Мы считаем, что следует различать деятельность, связанную с профессиональным трудом, и деятельность, связанную с выбором этого труда и планированием своего профессионального развития (карьеры) [11, с. 56–77]. Соответственно, и вопросы идентичности будут разными, которые, правда, также могут пересекаться. Профессиональная идентичность предполагает ответы на примерно следующие основные вопросы:

1) с каким элементом трудовой деятельности я больше всего себя идентифицирую? Например, идентификация с доходами («я есть тот, кто хорошо/мало зарабатывает…»), с самим процессом труда («я есть тот, кто хорошо умеет делать что-то»), с результатами труда («я есть тот, кто участвовал в создании того-то и того-то»), с признанием («я как обладатель какой-то редкой или престижной профессии, или наоборот, я обладатель ничтожной профессии»), с престижем организации («я есть тот, кому удалось попасть в такую-то организацию или в такой-то коллектив») и т. п.;

2) какие личные и деловые отношения складываются в моем профессиональном труде и как их лучше развивать;

3) как данная профессия влияет на мое здоровье и общекультурное развитие, нет ли признаков личностной и профессиональной деградации в моей профессии? Профессиональная идентичность предполагает определенную жизненную стабилизацию (уже выбранная профессия и уже выбранная организация), хотя не исключает новые проблемы в рамках этой жизненной ситуации и выбранной профессии. Понятно, что в современном мире все значительно усложняется и само понятие «профессия» нуждается в уточнении. В частности, все больше примеров, когда люди совмещают профессии и организации, а иногда вынуждены в рамках одной профессии осваивать и выполнять изначально несвойственные для этой профессии функции, то есть говорить о чисто профессиональной идентичности становится все сложнее [12]. Идентичность, связанная с профессиональным самоопределением (идентичность субъекта профессионального самоопределения), предполагает ответы на близкие, но все же специфичные вопросы, некоторые из которых представлены ниже:

1) каково пространство выборов (профессий, учебных заведений, организаций);

2) каковы варианты планирования карьеры;

3) каковы способы (методы, средства) оптимального выбора;

4) кто лучше поможет в выборах, куда надо обратиться за профконсультационной помощью;

5) могу ли я сам научиться осознанным выборам и как это сделать и др. [12].

При этом, если человек решил делать карьеру в рамках своей профессии и в родной организации, многие вопросы, относящиеся к профессиональной деятельности и к профессиональному самоопределению, естественно, совпадают. И все же представленные выше рассуждения дают основания для различения идентичности, относящейся к профессиональному труду (к субъекту труда), и идентичности, относящейся к профессиональному самоопределению (субъекту самоопределения). Соответственно, для каждого из этих видов идентичности можно выделить и свои специфичные статусы, например, отражающие уровни развития или направленность идентичности. В профориентации, и особенно в профессиональном самоопределении (как высшем уровне профориентационной помощи, когда создаются условия для развития полноценного субъекта самоопределения), давно ведутся споры о значимости самоопределения как результата (обретенных смыслов и сделанных выборов) и как процесса (когда важнее становится сам метод постоянного поиска себя в социуме). Признавая важность и результатов самоопределения, и самих процессов (а они могут быть и разными), многие авторы все же большее предпочтение отдают процессу. Правда, нередко это зависит и от общего уровня развития субъекта самоопределения: чем более развит субъект, тем более интересен для него процесс, и наоборот, менее развитые люди вполне могут довольствоваться и достигнутым.

Причем с точки зрения социальной (или даже производственной «полезности») все люди ценны, так как уже самоопределившиеся субъекты создают определенную стабильность и в обществе, и в организациях, а люди, находящиеся в постоянном и сложном поиске, хотя и готовы в большей степени к творчеству, не- редко создают зоны нестабильности, особенно когда таких «недосамоопределившихся» особей становится слишком много [10]. Интересно, но и при исследовании идентичности все больше сходятся в том, что у человека обычно не одна, а несколько идентичностей [7, с. 30].

Это порождает между этими разными идентичностями определенные диалектические противоречия, которые могут для кого-то также стать определенной самоценностью, и тогда постоянный процесс поиска самого себя и своего места в мире составляет сущность идентичности (как «неуспокаивающегося творца самого себя»).

И здесь идентичность и самоопределение во многом сближаются. Соответственно, и такое различение идентичности (как результата и как процесса) также ставит вопрос об уточнении особых статусов этих видов идентичности. При этом, как уже отмечалось, совсем не обязательно противопоставлять их, наоборот, нужно выделять уровни развития этих видов. Тем более что и для творчески ищущего человека тоже важны минуты передышки, когда следует просто остановиться (на чем-то достигнутом) и спокойно отрефлексировать свою активность, свои прежние и будущие действия. Возможно, такой статус идентичности мог бы получить название мудрости. При всей сложности вопроса о субъекте и субъектности можно условно выделить следующие взаимосвязанные и взаимозависимые характеристики субъекта самоопределения [11, с. 150–153]:

1) готовность к спонтанности, к непредсказуемым и непрогнозируемым действиям — как «первичная спонтанность», для самого себя (что принципиально отличает субъектов от неодушевленных объектов);

2) готовность к переживанию и рефлексии своей спонтанности;

3) на основе рефлексии — готовность к самопознанию (пониманию своих возможностей и недостатков);

4) на основе самопознания — готовность управлять собой, то есть оптимально использовать свои ресурсы для решения определенных задач и проявлять осторожность с использованием своих недостатков (сюда же включается и активность по развитию своих способностей и преодолению недостатков);

5) на основе готовности управлять собой — «вторичная спонтанность» (для других), когда человек способен удивлять окружающих эффективными действиями, которых от него не ожидают, и когда окружающие воспринимают такого человека как лидера, а иногда и идут за ним. В этом случае Е. А. Климов говорил о субъекте как об «инициаторе активности». Вероятно, выделенные выше характеристики могут стать основой и для построения системы статусов идентичности субъекта самоопределения, но с обязательным учетом того, что эти характеристики взаимосвязаны и как бы логически следуют одна из другой. Например: