Файл: Прекращение обязательств ..pdf

2.2 Актуальные проблемы прекращения обязательств

Статья 407 ГК РФ, именуемая «Основания пре­кращения обязательств», сама эти основания не называет, указывая лишь, что обязательство прекращается полностью или частично по осно­ваниям, предусмотренным настоящим Кодексом, другими законами, иными правовыми актами или договором. Новеллой является норма пункта 3 ст. 407 ГК РФ, в которой предусмотрено, что стороны своим соглашением вправе прекратить обязательство и определить последствия его пре­кращения, если иное не установлено законом или не вытекает из существа обязательства. Данное новшество отражает тенденцию усиления начал диспозитивности в обязательственном праве, хотя, по сути, ничего нового в Кодекс не доба­вило, поскольку ГК РФ и в прежней редакции не запрещал заключение таких соглашений. Наиболее распространенные основания прекра­щения обязательств предусмотрены в последу­ющих статьях главы 26 ГК РФ. Они могут быть сделками (многосторонней или односторонней) и обстоятельствами, не связанными с волей участников обязательства. Последние можно раз­делить на две группы, связанные:

1. с личностью субъекта обязательства (совпаде­ние должника и кредитора в одном лице, смерть гражданина, ликвидация юридического лица);
2. с невозможностью исполнения — фактической (ст. 416 ГК РФ) и юридической (ст. 417 ГК РФ).

Перечень оснований прекращения обяза­тельств, приведенный в гл. 26 ГК РФ, является открытым. Иные основания могут быть пред­усмотрены в других главах ГК РФ, федераль­ных законах^[8], иных нормативных правовых актах (указах Президента РФ, постановлениях Правительства РФ, актах министерств и иных федеральных органов исполнительной власти, актах Центрального банка РФ, принимаемых в соответствии с п. 3—7 ст. 3 ГК РФ), а также договорах.

В п. 2 ст. 407 ГК РФ установлено, что прекра­щение обязательства по требованию одной из сторон допускается только в случаях, предусмо­тренных законом или договором. Данная нор­ма находит развитие в ст. 450—453 ГК РФ. Так как обязательства могут быть договорными, при оценке института прекращения обязательств сле­дует учитывать нормы гл. 29 ГК РФ «Изменение и расторжение договора». Так, согласно п. 2 ст. 453 ГК РФ при расторжении договора обязатель­ства сторон прекращаются, если иное не преду­смотрено законом, договором или не вытекает из существа обязательства. По общему прави­лу изменение и расторжение договора только по соглашению сторон. При этом следует сразу оговориться, что такое основание прекращения обязательств как новация предполагает, что в результате заключения такого соглашения отно­шения сторон продолжатся, но в рамках иного обязательства. Соответственно в данном случае можно говорить об изменении договора в смысле гл. 26 ГК РФ.

Следует иметь в виду, что нормы ст. 451 ГК РФ разделяют расторжение договора и его изме­нение, если для этого является существенное обстоятельств, из которых стороны исходили на момент заключения договора, когда исполнение заинтересованной стороной взятых на момент заключения договора обязательств вследствие произошедших помимо воли сторон событий будет крайне обременительным.

Как видим, в ст. 451 ГК РФ речь идет об обсто­ятельствах непреодолимой силы (форс-мажоре) практически в том же смысле, что и в нормах п. 2 ст. 401, 416, 417 ГК РФ, которые устанав­ливают исключение ответственности и прекра­щение обязательства по обстоятельствам, не зависящим от воли сторон договора. Следует иметь в виду, что при наличии условий, предус­мотренных п. 2 ст. 451 ГК РФ, стороны вправе требовать в суде расторжения договора и лишь при наличии исключительных случаев, пере­численных в п. 4 ст. 451 ГК РФ, его изменения. Как было указано в решении Арбитражного суда Свердловской области от 21 мая 2010 г. по делу № А60-2734/2010-С1, иное противоречило бы принципам гражданского права — свободе воле­изъявления сторон при установлении договорных отношений и равенству участников регулируемых гражданским законодательством отношений.

Действительно, иначе суду пришлось бы фор­мулировать новые условия договора помимо воли одного из контрагентов. Хотя следует заметить, что похожее игнорирование воли стороны закон уже предусматривает, правда, при заключении договора — речь идет о заключении договора в обязательном порядке (ст. 445 ГК РФ). Полагаю, что такой режим мог бы быть распространен и на отношения, регулируемые ст. 451 ГК РФ. То есть лицо, обязанное заключить договор, вынужде­но подчиниться и его изменению. Возможны и более кардинальные меры в отношении сильной стороны в целях защиты слабых участников отно­шений. Например, было бы логичным изменение договора кредита в части валюты платежа в слу­чае увеличения в разы курса^[9].

Итак, по требованию одной из сторон обяза­тельство может быть прекращено по основаниям, предусмотренных ст. 450 ГК РФ. Если иное не вытекает из соглашения сторон, расторжение договора влечет прекращение обязательств на будущее время и не лишает кредитора права тре­бовать с должника образовавшиеся до момента расторжения договора суммы основного долга и имущественных санкций в связи с неисполнени­ем или ненадлежащим исполнением договора (п. 1 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 21 декабря 2005 г. № 104). По общему прави­лу не прекращает обязательство односторонний отказ должника от исполнения (ст. 310 ГК РФ).

Вместе с тем, исходя из буквального содержания нормы п. 3 ст. 450.1 понятия «отказ договора» и «отказ от исполнения договора» рассматриваются как тождественные и выступают соответственно как основания для расторжения договора.

Следует иметь также в виду позицию, сформули­рованную Верховным Судом РФ, согласно которой предъявление займодавцем требования о досроч­ном возврате суммы займа не означает односто­роннего расторжения договора, однако изменяет срок исполнения основного обязательства (Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 2 (2015) от 26 июня 2015 г. (ответ на вопрос 2).

Придерживаясь такой логики, любое требо­вание о досрочном исполнении обязательства (договора) нельзя квалифицировать как отказ от договора. В ст. 450.1 закреплена новая норма, согласно которой отказ приводит к расторжению договора с момента получения уведомления об отказе (п.1). Впрочем, это следует и из действу­ющей уже полтора года общей нормы ст.165.1 ГК РФ. Сторонам предоставлено право своим соглашением прекратить обязательство и опреде­лить последствия его прекращения, если иное не установлено законом или не вытекает из существа обязательства. По сути, она отчасти совпадает по содержанию с нормой п. 1 ст. 407 ГК РФ в части допущения прекращения обязательства по осно­ваниям, предусмотренным договором. Однако из общего смысла ст. 407 ГК РФ следует, что в ее п. 3 речь идет о так называемом последующем согла­шении, которое в таком случае выступает в каче­стве самостоятельного основания прекращения всякого обязательства, в том числе внедоговорно­го. Вместе с тем, имеются основания полагать, что такие соглашения в зависимости от содержания их условия о предмете следует квалифицировать как соглашения об отступном (ст. 409 ГК РФ), новации (ст. 414 ГК РФ), прощении долга (ст. 415 ГК РФ), а так же как соглашение о зачете, являю­щегося альтернативой зачета как односторонней сделки (ст. 410 ГК РФ)^[10].

Новеллой ГК РФ является также норма п. 3 ст. 307, согласно которой, несмотря на прекра­щение обязательства, стороны и после такого прекращения обязаны действовать добросовест­но, учитывая права и законные интересы друг друга, взаимно оказывая необходимое содействие для достижения цели обязательства, а также пре­доставляя друг другу необходимую информацию. Представляется, что данная норма применима к основаниям прекращения обязательства, не связанным с надлежащим исполнением. В любом случае, если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и послед­ствий такого поведения отказывает в защите при­надлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (п. 2 ст. 10 ГК РФ), например, признает условие, которому недобросовестно воспрепятствовала или содействовала эта сторона соответственно наступившим или ненаступив­шим (п. 3 ст. 157 ГК РФ); указывает, что заявле­ние такой стороны о недействительности сделки не имеет правового значения (п. 5 ст. 166 ГК РФ) (п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении суда­ми некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Кроме того, если совершение сделки наруша­ет запрет, установленный п. 1 ст. 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (п. 7 указанного постановления Пленума).

Заметим, что п. 3 ст. 450.1 ГК РФ предусма­тривает: «В случае отсутствия у одной из сторон договора лицензии на осуществление деятельно­сти или членства в саморегулируемой организа­ции, необходимых для исполнения обязательства по договору, другая сторона вправе отказаться от договора (исполнения договора) и потребовать возмещения убытков». Из данной нормы следует, что отсутствие лицензии на момент заключения договора не является основанием для призна­ния договора недействительным. В прежней же редакции (до принятия Федерального закона от 07.05.2013 № 100-ФЗ) норма ст. 173 ГК РФ предусматривала, что сделка, которая совершена юридическим лицом, не имеющим лицензии на занятие соответствующей деятельностью, может быть признана судом недействительной. Теперь стало ясно, почему в ст.173 ГК РФ в рамках изменений, внесенных Федеральным законом от 8 марта 2015 г. № 42-ФЗ, исчезло указание на отсутствие лицензии как основание недействи­тельности договора. Однако в период отсутствия правила ст. 450.1 ГК РФ (а это почти два года) существовала неопределенность по вопросу воз­можности квалификации сделки, совершенной без лицензии, как ничтожной, основываясь на том, что отсутствие лицензии свидетельствует о нарушении публичных интересов. Это лишь один из негативных примеров, когда изменения ГК РФ, разработанные на основе Концепции развития гражданского законодательства, стали приниматься не сразу, а по частям, что не могло не вызвать проблем в правопримении.

Так, Научно-консультативный совет при Федеральном арбитражном суде Уральского округа рекомендовал буквально следующее: «Статьей 173 ГК РФ в редакции, действовавшей до внесения изменений Федеральным законом от 07.05.2013 N 100-ФЗ, было определено, что сделка, совершенная юридическим лицом, не имеющим лицензию на занятие соответствую­щей деятельностью, может быть признана судом недействительной по иску этого юридического лица, его учредителя (участника) или государ­ственного органа, осуществляющего контроль или надзор за деятельностью юридического лица, если доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать о ее незаконно­сти. В тексте ст. 173 ГК РФ (в ред. Федерального закона от 07.05.2013 № 100-ФЗ), действующей с 01.09.2013, отсутствует указание на возмож­ность признать недействительной сделку, совер­шенную юридическим лицом без наличия у него лицензии на соответствующий вид деятельности. Таким образом, к сделке, совершенной юридиче­ским лицом без лицензии, применяются общие положения ст. 168 ГК РФ о недействительности сделок. При наличии условий, предусмотрен­ных в п. 2 ст. 168 ГК РФ, такая сделка является ничтожной».

Как видим, теперь такая рекомендация уже неактуальна. Отныне отсутствие лицензии явля­ется основанием расторжения, а не недействи­тельности договора. Кроме того, согласно п. 3 ст. 450.1 ГК РФ отзыв или прекращение действия лицензии уже после заключения договора само по себе не прекращает обязательства сторон по ст.417 ГК РФ; вместо этого обязательства пре­кращаются посредством расторжения.

Говоря об основаниях прекращения обязатель­ства, следует затронуть весьма сложную пробле­му — прекращается ли обязательство в связи с истечением срока исковой давности?

В доктрине имеется позиция, согласно кото­рой истечение срока исковой давности пре­кращает субъективное право (Д.И. Мейер, Г.Ф. Шершеневич, М.М. Агарков, О.С. Иоффе, В.П. Грибанов). Исходя из такой логики, оче­видно, что истечение должно прекращать и обязательство, так как «исчезает» главное в его содержании — право требование кредитора.

Имеется и противоположный подход (И.Б. Новицкий, Д.М. Генкин, В.А. Тархов, Е.А. Суханов, А.П. Сергеев, Б.Б. Черепахин). Так, Б.Б. Черепахин писал, что с истечением срока исковой давности прекращается право на иск, но это не означает прекращения существо­вания самого субъективного права, которое, по его словам, не «умирает» только из-за того, что утратило возможность исполнения в принуди­тельном порядке. Ученый объясняет это самим назначением исковой давности, институт кото­рой сложился исторически и существует в совре­менном праве «именно в целях стимулирования наиболее раннего использования права на иск»^[11].

Полагаю, что второй подход является более справедливым по отношению к кредитору и соответствует «духу» гражданского права с его свободой, диспозитивностью, принципом невме­шательства в частные дела. Проблема утраты силы обязательства вследствие истечения срока исковой давности связана с проблемой так назы­ваемых натуральных обязательств, к которым помимо задавненных принято относить также обязательства из игр и пари. Полагаю, что «пере­вод» обязательства в категорию натурального является прерогативой законодателя, который определяет желательность или нежелательность тех или иных отношений. Так, нет социальной пользы от азартных игр^[12], но они настолько есте­ственны для общества, что не могут быть запре­щены императивно и «борьба» с ними может проявляться лишь с ограничениями игорного бизнеса (но не самих игр). Так и в отношении задавненных обязательств только законодатель же определяет нежелательность судебной защиты управомоченного за пределами исковой давности для стимулирования динамичности оборота. Но не должно быть так, чтобы истечение срока дав­ности было названо в законе в качестве основа­ния прекращения обязательства, чего, собствен­но говоря, и нет в гл. 26 ГК РФ.