Файл: Общая совместная собственность супругов. Гражданско-правовая характеристика общей совместной собственности супругов.pdf

Таким образом, в случае нехватки общего имущества супругов кредитор будет вправе требовать обращения взыскания на имущество одного из супругов, а затем и на личное имущество другого до тех пор, пока долг не будет погашен.

При разделе остатка ссудной задолженности описанным выше способом прекращается главное правовое основание обеспечения интереса кредиторов в данном случае, а именно солидаритет супругов (в части ответственности личным имуществом). После развода на смену одному обязательству приходят два самостоятельных обязательства каждого из супругов, ответственность из солидарной становится долевой^[46]. Это, в свою очередь, может привести к возникновению следующей ситуации. Один из супругов (к примеру, являющийся трудоспособным в отличие от другого супруга или имеющий больший доход) погасит свою задолженность в размере 50, а другой нет. Кредитор будет вынужден обращать взыскание на имущество супруга, не погасившего задолженность (как на часть имущества, выделенного из совместно нажитого в браке, так и на имущество, которое изначально было личным). Однако при недостаточности этого имущества легальных оснований требовать погашения долга от платежеспособного супруга кредитор иметь не будет.

Из приведенного примера видно, что развод в данном случае уменьшает имущество, обеспечивающее права требования кредитора, ущемляя тем самым его интересы. Что неверно само по себе, ведь развод - не кредиторский риск. При этом нужно признать, что осознание недостатков подхода к разделу долгов, основанного на буквальном прочтении нормы закона, постепенно проявляется в судебной практике. Так, в одном из дел суд красноречиво указал, что в соответствии с ч. 3 ст. 39 СК РФ при разрешении спора о разделе общих долгов супругов следует распределить эти долги между супругами, а не делить их обязательства перед иными лицами^[47]. Не углубляясь в семантику данных терминов, в этом деле суд, однако, не указал, как можно распределить долги, не деля их. Способ сделать это был найден другими судебными инстанциями.

Верховный суд Чувашской Республики интерпретировал положение п. 3 ст. 39 СК РФ как необходимость лишь учета общих долгов супругов при определении размера их долей в общем имуществе. "Возникшие в период брака обязательства по договорам займа или кредитным договорам, обязанность исполнения которых после прекращения брака лежит на одном из бывших супругов (заемщике) и по которым второй супруг не является созаемщиком или поручителем, могут быть компенсированы супругу (заемщику) путем передачи ему в собственность соответствующей части общего имущества сверх полагающейся ему^[48].

Таким образом, решение, предложенное в данном случае и нашедшее поддержку как в судебной практике в целом, так и в научной литературе, состоит в том, чтобы после расторжения брака оставить должником по общему кредитному обязательству только того из бывших супругов, который является стороной соответствующего договора, сохранив тем самым относительный характер обязательства. При этом очевидная несправедливость, состоящая в том, что полученное по обязательству использовано на нужды обоих экс-супругов, а платить в итоге должен только один из них, разрешается присуждением последнему компенсации в виде увеличения доли в совместно нажитом имуществе.

Указанное решение представляется более взвешенным, чем рассмотренное ранее. Однако и оно не лишено недостатков. Ведь может возникнуть ситуация, при которой единственным совместно нажитым имуществом супругов является, к примеру, квартира, которая при этом для каждого из супругов служит единственным местом жительства. Естественно, что ни один из бывших супругов не заинтересован в уменьшении своей доли в праве собственности на эту квартиру. В противном случае будут ущемлены их законные и заслуживающие внимания интересы.

Кроме того, возможна и другая ситуация, когда в судебном разбирательстве ставится вопрос лишь о разделе долгов, так как совместно нажитого имущества нет (к примеру, молодожены решили расторгнуть брак сразу после возвращения из свадебного путешествия, оплаченного за счет заемных средств) либо оно было распределено между супругами ранее в рамках другого производства. Очевидно, что описанная модель учета долгов в данном случае будет неприменима.

Единственное, что суды предлагают в описанной выше ситуации, - признать за супругом-заемщиком право требовать от второго супруга компенсации соответствующей доли фактически произведенных им выплат по кредитному договору^[49].

Однако и это решение представляется не вполне справедливым с точки зрения процессуальной экономии и издержек, которые в совокупности придется понести супругу-заемщику для защиты своего права. К примеру, если к моменту расторжения брака срок погашения кредита составляет 10 лет, теоретически супруг-заемщик может обращаться в суд каждый месяц за компенсацией половины фактически уплаченной им суммы месячного платежа по кредиту. С одной стороны, такая ситуация напоминает злоупотребление процессуальными правами. Однако, с другой стороны, полностью возложив на супруга-заемщика ответственность по общему обязательству, несправедливо будет предоставлять ему право на компенсацию половины фактически уплаченной суммы лишь после того как солидарная обязанность будет исполнена в полном объеме или же обязывать его ждать, к примеру, год и лишь потом предоставлять указанное право. Ведь сумма платежей по кредиту может быть существенной для супруга-заемщика, особенно с учетом состоявшегося раздела совместно нажитого имущества (возможно, после расторжения брака ему приходится нести дополнительные расходы на аренду жилья и т.д.)^[50].

В данном деле суд не согласился с тем, что супруг-заемщик может требовать компенсации части платежей, произведенных им в счет общего долга, лишь после полного его погашения. Такую компенсацию можно получать периодически, так как обязанность возвратить очередную часть займа возникает у должника периодически в соответствии с условиями договора и периодически им исполняется.

Описанную модель можно применить и несколько по-другому, также оставив лишь супруга-заемщика лицом, обязанным перед кредитором по общему долгу, при этом обязав другого супруга единовременно выплатить половину оставшейся ссудной задолженности супругу-заемщику. Однако и это решение, очевидно, несправедливо. Если представить, что супруг, не выступавший стороной соответствующего кредитного договора, будет способен единовременно выплатить половину оставшейся задолженности супругу-заемщику и, более того, сделает это, то супруг-заемщик сможет направить эти средства на досрочное погашение кредита, что приведет к сокращению общей суммы долга и, следовательно, неосновательному обогащению супруга-заемщика.

2.2. Пути совершенствования нормативно-правовой базы в области имущественных отношений между супругами

В соответствии с пунктом 8 Приказа Министерства юстиции Российской Федерации от 25 марта 2003 г. N 70 "Об утверждении методических рекомендаций о порядке государственной регистрации права общей собственности на недвижимое имущество" при государственной регистрации права общей совместной собственности в представляемых заявлениях рекомендуется дополнительно уточнять, что целью обращения является проведение государственной регистрации права общей совместной собственности, указывать реквизиты документов, свидетельствующих о наличии брачных отношений, иных условий, с которыми закон связывает возникновение права общей совместной собственности, а в случаях, когда заявление подается одним из правообладателей, - предусмотренные пунктом 18 Правил ведения ЕГРП, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 18 февраля 1998 г. N 219 «Об утверждении Правил ведения Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним» (далее - Правила ведения ЕГРП), данные о другом (других) правообладателе (правообладателе). К заявлению прилагается свидетельство о заключении брака. Необходимо отметить, что соглашение супругов об определении долей в общем имуществе, так же как и брачного договора, не подлежит обязательной государственной регистрации в качестве сделки. Но, поскольку оба указанных документа затрагивают в своем содержании вопросы и основания изменения и прекращения права общей совместной собственности на объекты недвижимого имущества, они, следуя логике, должны быть отражены в данных ЕГРП. Однако органы, осуществляющие государственную регистрацию, не вправе обязать стороны представить на государственную регистрацию такие документы.

В результате получается следующее. Несмотря на презумпцию режима общей совместной собственности супругов, в силу наличия пробела в законодательстве в части отсутствия полномочий у регистрирующего органа истребования документов, изменяющих законный режим на договорный, повсеместно стала приобретать популярность так называемая долевая собственность супругов.

Отмеченное в корне не соответствует букве закона. Указание в договоре купли-продажи о факте приобретения супругами квартиры в долевую собственность юридически ничтожно. Вместе с тем на основании статьи 180 ГК РФ недействительность части сделки не влечет недействительности прочих ее частей, если можно предположить, что сделка была совершена и без включения недействительной ее части. Исключив условие о приобретении имущества в долевую собственность, следует расценивать договор заключенным по общим правилам, т.е. считать имущество приобретенным супругами в совместную собственность.

Надо сказать, что в этой части должно быть соответствующее разъяснение суда высшей инстанции. Также требуется уточнить регламент работы регистрационной службы с целью приведения к единообразному применению норм федерального законодательства. Это важно не только для единообразного применения норм права, но и для упорядочения правового режима имущества супругов, иначе не избежать абсурдных судебных решений об определении размера участия в расходах по внесению квартирной платы и жилищно-коммунальных услуг за недвижимое имущество, являющееся по сути общим совместным имуществом супругов, но и более серьезных ошибок при разделе совместно нажитого имущества супругов.

Характер военной службы, предусматривающей выполнение специфических задач, которые сопряжены с опасностью для жизни и здоровья, а также с иными специфическими условиями прохождения службы, обусловливает правовой статус военнослужащих, что выражается, в частности, в порядке обеспечения их жильем на основе специального законодательства и по специальным правилам. Государством предоставлена военнослужащим возможность решения жилищной проблемы посредством участия в рассматриваемой системе обеспечения жильем, которая, а также денежная сумма, выделяемая на это, в рамках ипотечной жилищной программы, не связаны с наличием у военнослужащего семьи, детей. Иное необоснованно ставило бы под сомнение жилищные права военнослужащих, не имеющих семей.

Таким образом, если спорная квартира приобретена в браке, но на средства, предоставленные государством ответчику как военнослужащему, что не связано с количеством членов семьи и с тем, состоит он в браке или нет, то квартира является собственностью только ответчика и не может быть включена в состав совместно нажитого в браке имущества, в связи с чем не подлежит разделу, а требование супруга (супруги) военнослужащего о разделе такой квартиры не подлежит удовлетворению^[51].

Следует отметить, что такое разрешение споров противоречит не только общим принципам семейного законодательства о равенстве супругов и косвенно закрепленной презумпции добросовестности участников семейных отношений (п. 2 ст. 39, п. 5 ст. 87, ст. 92 и другие статьи СК РФ), но и конституционному принципу защиты семьи, детства, материнства и отцовства, поскольку изначально отдает предпочтение одному из супругов в регулировании имущественных отношений. При таком подходе к определению юридической судьбы жилого помещения, приобретенного с помощью средств НИС, правоприменитель исходит, как представляется, из целевого характера предназначения предоставления этих средств: они предоставляются специальному субъекту - военнослужащему для удовлетворения специфических потребностей - потребностей в жилище.

Таким образом, приобретаемое военнослужащим жилое помещение в рамках накопительно-ипотечной системы жилищного обеспечения военнослужащих должно являться собственностью не только военнослужащего, но и членов его семьи, в частности супруга, поскольку право на жилищное обеспечение имеют не только военнослужащий, но и члены его семьи. В этом случае будет соблюдено конституционное право на жилище как военнослужащего, так и членов его семьи.

С учетом вышесказанного, важно отметить, что необходимо привести нормы Федерального закона «О накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих» в соответствие с положениями ГК РФ и СК РФ об общей собственности и общей совместной собственности супругов, в частности, при разрешении вопроса отнесения имущества, нажитого в период брака, к общей совместной собственности на основании использования такого правового приема, как презумпция общности имущества супругов. Только при использовании правовой презумпции общности имущества супругов, под чьим покровительством находится лицо, требующее отнесения имущества, приобретенного в период брака, к категории общего, возможно восстановление социальной справедливости в отношении правового регулирования вопроса о возникновении права общей собственности на жилье, предоставляемое супругу-военнослужащему.

Важно рассмотреть и проанализировать альтернативный подход по обязательствам (долгам) в части имущества супругов.

Ни одна из моделей распределения общих долгов супругов после расторжения брака, предложенных сегодня практикой российских судов, не может быть признана абсолютно приемлемой. В связи с этим представляется возможным предложить альтернативный подход^[52].