Файл: Фразеологические средства и перевод).pdf

2.2.Переводы каламбуров и двусмысленностей

В результате перевода на другой язык возможность возникновения в тексте неоднозначности (прежде всего, калам­бура) является наиболее очевидным свидетельством много­значности данной языковой единицы. Другими словами, если употребление некоторого слова в некотором контексте создает эффект каламбура, сталкивающий два различных понимания, это означает, что эти два понимания соответствуют двум разным значениям интересующего нас слова.

Возможность столкновения, противопоставления некоторых двух значений в некотором кон­тексте не означает, однако, невозможности нейтрализации этого противо­постав­ления в другом контексте.

Строго говоря, сама по себе возможность появления каламбура еще не является непременным условием многозначности: оно не может быть достаточным – потому что каламбур не различает полисемии и омонимии, но не может и быть абсолютно необходимым по той простой причине, что значения многозначного слова отнюдь не всегда могут быть соединены в каламбуре. Но каламбур может рассматриваться как доказательство наличия оппозиции с точки зрения задачи разли­чения близких смыслов, поскольку является свидетельством наличия разных значений.

Необходимо еще раз отметить, что для адекватного понимания языковой игры адресатом автор должен учитывать наличие определенных знаний у реципиента, а также то культурное пространство, в котором происходит коммуникация. Однако языковая игра нередко строится на «эффекте обманутого ожидания». «Неожиданность вывода – излюбленный прием анекдотов. Обманутое ожидание связано с нарушением всякого рода стереотипов, представлений о «нормальном» положении дел, и строится оно на контрасте между психическим состоянием, вызванным ожиданием, и тем, что оно не оправдалось, результатом чего может быть проявление весьма широкого спектра чувств». [15, с.29]

Именно на этом и строится воздействие художественной литературы.

Невозможность воспроизвести в переводе какую-то особенность оригинала представляет собой лишь частное проявление общего принципа нетождественности содержания двух текстов на разных языках. Но отсутствие тождественности отнюдь не мешает переводу выполнять те же коммуникативные функции, для выполнения которых был создан текст оригинала.

Пределом переводческой эквивалентности является максимально возможная (лингвистическая) степень сохранения содержания оригинала при переводе, но при этом в каждом отдельно взятом переводе смысловая близость к оригиналу в разной степени и разными способами приближается к максимальной.

Выше уже упоминалось, что именно идиоматика сообщает художественным текстам своеобразное отражение непосредственной, языковой действительности, увиденное через призму национального склада мышления. В художественных текстах эти нередко принимает формы языковой игры в виде каламбура или двусмысленного выражения.

Например, Old chemists never die, they just fail to react. Старые химики не умирают, они просто не реагируют.

Здесь обыграно слово «реагировать» в его обычном значении и в специфике его сугубо научного значения в химии, заменившее слово «умирать». Сходная ситуация обыгрывается в выражениях Old teachers never die, they just lose their class. Старые учителя никогда не умирают, они просто теряют свой класс. Или: Old pilots never die, they just go to a higher plane. Старые летчики не умирают, они просто идут на другой уровень.

В любом из этих выражений обыграно слово «умирают», замененное описанием обычного для данной профессии действия. Впрочем, имеется и вариант: Old hippies never die, they just smell that way. Старые хиппи никогда не умирают, они просто уже пахнут именно так. Здесь обыгрывается ассоциация обычно возникающая у человека при цепочке слов: хиппи – бродяга – бездомный, а следовательно: грязный, немытый человек.

Некоторым исключением можно назвать перевод фразы Old bosses never die, much as you want them to. Старые боссы не умирают, даже если вы этого очень хотите. Буквальный перевод этой шутки был бы не вполне понятен в русской речи: Старые боссы не умирают, даже если у вас так много желаний. Поэтому при переводе буквальность принесена в жертву целесообразности.

Специфическую сложность представляет перевод любых конструкций, связанных с созданием комического эффекта, в частности, при переводе анекдотов, даже если их комизм основан не столько на игре слов, сколько на комизме ситуаций. Например:

A man walks into a bar and says, "Give me a beer before problems start!" Again, the man orders a beer again saying, "Give me a beer before problems start!" The bartender looks confused. This goes on for a while, and after the fifth beer the bartender is totally confused and asks the man "When are you going to pay for these beers?" The man answers, "Now the problems start!"

Мужчина заходит в бар и говорит: «Дайте мне пива, прежде чем начнётся!», выпивает, потом говорит опять: «Дайте мне пива, прежде чем начнётся!». Так продолжается некоторое время, и после пятого пива бармен в недоумении спрашивает мужчину: «А когда вы, наконец, оплатите выпитое?» Мужчина вздыхает: «Ну вот, начинается...»

Перевод этого анекдота, ставшего в какой-то мере классическим (или как определяют такие анекдоты – «бородатым») построен именно на том, что в данном примере передается более суть ситуации, нежели точное воспроизведение того, о чем говорится в оригинале анекдота.

И это обычная ситуация, возникающая из необходимости такого перевода. Комический эффект может быть связан и с многозначностью слова: He says he'll teach you to take the boards and make a raft of them; but seeing that you know how to do this pretty well already, the offer-seems a superfluous one on his part. (J.K. Jerome).

Он кричит, что покажет вам, как брать без спроса доски и делать из них плот, но поскольку вы и так прекрасно знаете, как это делать, это предложение кажется вам излишним. (Джером. К. Джером).

Слова в оригинале принадлежат владельцу досок, грозящему проучить человека, взявшего эти доски без спроса. Глаголы to teach и «показывать» использованы одновременно в прямом и переносном смысле. Эквивалентность в переводе обеспечивается благодаря существованию подобных значений, как у английского, так и у русского слова. При этом условии указание на многозначность слова воспроизводится с достаточной полнотой.

2.3.Обеспечение точности перевода фразеологизмов на примере текстов англо- и немецкоязычных произведений

Можно ли согласиться, что перевод тем ближе к оригиналу, чем пассивней переводчик? Такая точка зрения в значительной степени справедлива, когда мы имеем дело с переводом научного трактата. Но история художественного перевода доказывает иное. Только те переводы, которые «отходили» от буквального копирования, оказывались живыми произведениями и достигали подлинного внутреннего сходства с оригиналом. История художественного перевода подтверждает следующий закон: чтобы приблизиться к подлиннику, нужно отойти от него. [См. об этом: 10, с. 71]

Особенно это касается перевода фразеологизмов. Иногда фразеологическое выражение бытует в нескольких языках почти буквально точно: keifen wie ein Fischweib в немецком (ругаться, как торговка рыбой) – и кричать, как базарная торговка в русском.

Но иногда переводчику приходится более существенно отходить от буквального смысла оригинала, даже при условии, что лексемы фразеологизма могут быть переведены буквально. Выше мы рассматривали пример со словом Rohrspatz существующем в немецком языке только как часть фразеологизма. Естественно, при его переводе можно лишь подобрать аналог выражения по значению. Но вот перед нами диалог из сцен Б. Брехта «Страх и отчаяние в Третьей империи» (Furcht und Elend des Dritten Reiches):

-Ah, der Arndt hat einen Тeilhaber? Arisch?

- Na, klar arisch! Denken Sie, er han sich einen Juden als Strohmann genommen?

- У Арндта есть компаньон? Ариец?

- Ясное дело, ариец! Неужели бы он сделал подставным лицом еврея?

Слово Strohmann можно перевести на русский язык и буквально: соломенный человек. Но фразеологический смысл понятия, известного носителю немецкого языка будет утрачен. И поэтому переводится смысл, а не сама лексема.

Наибольшая степень эквивалентности перевода отмечается в тех случаях, когда слово в переводе, соответствующее переводимому слову по другим компонентам содержания, имеет и одинаковую стилистическую характеристику. Однако нередко соответствующие друг другу по основному содержанию слова двух языков принадлежат к разным типам речи, и стилистический компонент значения слова оригинала оказывается утраченным в переводе.

Такое нарушение может быть легко компенсировано, поскольку, подобно эмоциональной характеристике, стилистический компонент значения слова стилистически окрашивает не только само слово, но и высказывание в целом как принадлежащее к определенному типу речи.

Поэтому этот компонент может быть воспроизведен в переводе иного слова в пределах высказывания или даже в одном из соседних высказываний, обеспечивая необходимую степень стилистической эквивалентности, важную при переводе фразеологизмов, либо текстов, которые в силу особенностей стилистики обладают фразеологичной интертекстуальностью.

В романе М. Твена «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура» герой, стремясь произвести сильное впечатление на окружающих, произносит грозную и торжественную тираду:

Go back and tell the king that at that hour I will smother the whole world in the dead blackness of the midnight; I will blot out the sun and he shall never shine again; the fruits of the earth shall rot for lack of light and warmth, and the peoples of the earth shall famish and die to the last man!

Эта фраза изобилует словами, в семантике которых имеется указание на их употребление в торжественной, поэтически приподнятой речи. Таковы слова smother, blackness, famish, сочетания he (the sun) shall, the fruits of the earth, lack of light и др.

В переводе Н. Чуковского стилистическая характеристика воспроизведена при переводе лишь некоторых из элементов оригинала, обладающих подобной характеристикой. Однако этого оказывается достаточно для обеспечения стилистической эквивалентности перевода:

«Ступай к королю и скажи ему, что завтра в полдень я покрою весь мир мертвой тьмой полуночи; я потушу солнце, и оно никогда уже больше не будет сиять; земные плоды погибнут от недостатка света и тепла, а люди на земле, все, до последнего человека, умрут с голода!»

2.4.Паремия и фразеология

Следует отметить, что языковые контакты вещь такая же безусловная, как и сходство базовых элементов организации социума у разных народов. Эта близость обусловила и близость содержания паремических выражений. [См.1, с.72]

Поэтому мы можем встретить множество аналогичных пословиц в самых разных языках: Маленькие детки – маленькие бедки, гласит русская поговорка, подразумевающая, что по мере подрастания отпрыски заставляют своих родителей решать и все более трудные проблемы. Об этом говорит и немецкая поговорка Kleine Kinder – kleine Sorgen.

Аналогично русской пословице «С глаз долой – из сердца вон» существует немецкая: Aus den Augen – aus dem Sinn, буквально: (исчез) из глаз – (исчез) из мыслей. Английская пословица вторит ей до буквальности: Out of sight – out of mind (перевод тот же).

Хотя при этом можно «упрекнуть» немцев и англичан в излишней прагматичности, так как в русском варианте речь идет о сердце, а не о «мыслях», но понятие «сердце» имеет здесь чисто фигуральный смысл, ведь мы только говорим, что «в сердце» или «в душе» что-то происходит, на самом же деле, эти импульсы все равно идут от деятельности мозга.

И результаты этой деятельности одинаково подмечены у каждого из народов: как только некий предмет исчезает из поля зрения, в большинстве случаев он вскоре исчезает и из мыслей.

Таким образом, паремические выражения приводят людей к одинаковым выводам вне зависимости от того, на каком языке они получают вербальное оформление.

Сравним и еще две пословицы. Русская: Учи дитя, пока оно поперек лавки лежит – потом поздно будет. Немецкая: Чему Хансичка не научили – Ханса уже не научат. Смысл обоих высказываний ясен: «дитя, лежащее поперек лавки» – то есть, малое дитя, младенец, который еще помещается поперек лавки (скамьи). Хансичек – малыш, Ханс – взрослый человек. Оба народа паремически отмечают: воспитанию поддается лишь маленький человек, сформировавшуюся личность поздно воспитывать.

Разные языки и различия культур, тем не менее, не препятствуют формированию одинаковых наблюдений народной педагогики. Это правило работает и в том случае, если в паремии мы видим иные образы. Так японская пословица гласит: Если хочешь выпрямить дерево, делай это, пока оно молодо. Но смысл этого высказывания тот же: изменить нечто по своей воле в другом существе можно, только пока это существо находится в юном возрасте.