Файл: Вина как условие гражданско-правовой ответственности (Понятие вины в гражданском праве).pdf
Добавлен: 25.05.2023
Просмотров: 351
Скачиваний: 3
Глава 2. Формы вины и ответственности в гражданском праве
Как показывает история, всякое древнее право ответственность связывало с простым фактом причинения вреда, и, ни в какие вопросы субъективной виновности примитивное право не входило[58]. Желал ли правонарушитель причинить вред или не желал, сознавал ли он свое деяние или не сознавал, – все это было безразлично, все это были такие моменты, которым значение не придавалось. В связи с этим к ответственности привлекались даже лица безумные и малолетние дети.
Учение о формах вины достаточно давно разработано в уголовном праве, которое выделяет две формы – умысел и неосторожность. Умысел различается прямой и косвенный, а неосторожность подразделяется на легкомыслие (самонадеянность) и небрежность. О том, что виновность бывает различной степени, говорилось еще в римском праве, которое делило виновность на dolus и culpa[59]. Dolus malus, злой умысел состоит в сознании действующего лица, что оно своим действием нарушает право, и в намерении нарушить право. Сulpa, небрежность, или неосторожность, состоит в том, что лицо или сознает возможность противозаконных результатов своих действий, но по легкомыслию надеется, что эти результаты не наступят, или также по легкомыслию или небрежности не сознает противозаконности своих действий. Иными словами, тот действует неосторожно, кто не обдумывает своих действий с той степенью заботливости, применения которой требует от него право в данном случае. Степень заботливости, в римском праве определялась в разных случаях по различным масштабам и в различных границах. В частности определялись два масштаба определения должной меры заботливости: абстрактный и конкретный[60].
Абстрактный масштаб состоял в том, что право требует от каждого действующего лица соблюдения той степени заботливости, которую обыкновенно при подобных обстоятельствах обнаруживает средний человек, как его мысленно представляет себе законодатель и судья.
К отношениям, возникающим на почве некоторых обязательств, применялся конкретный масштаб при определении необходимой степени заботливости. От действующего лица, в данном случае, требовалось применение к чужому делу той степени заботливости, которую он сам обыкновенно применял к своим собственным делам[61].
В 1955 г. почти одновременно издаются две монографии, посвященные гражданско-правовой ответственности, каждая из которых обосновывает определенную концепцию вины[62]. В одной из них вина определяется как «психическое отношение нарушителя социалистического гражданского правопорядка к своим противоправным действиям и их вредным последствиям в форме умысла и неосторожности». При этом «вина расценивается как прочное состояние воли и интеллекта отсталого человека», а потом «осуждается советским обществом».
Вина в форме умысла, соединяя моменты воли и сознания «не может не включать в себя и сознание противоправности действий». Вина в форме неосторожности «по своему психологическому содержанию отличается от умысла, но это отличие не качественное, а количественное: при неосторожности воля и сознание лица проявляются с меньшей интенсивностью, чем при умысле, но не исключаются совсем» [63].
В другой монографии вина рассматривалась как обладающее определенным социальным и психологическим содержанием «отношение правонарушителя к совершенному им противоправному действию, а также к наступающему результату». Ее социальное содержание состоит в том, что она «выражает…отрицательное отношение правонарушителя к интересам общества или отдельного гражданина», а психологическое – в осознании связи между совершенным действием и наступившим результатом. Соединенность обоих моментов в умысле очевидна[64].
Применительно же к неосторожности нужно различать методы ее установления и особенности содержания. Для установления неосторожной вины могут быть использованы и субъективный, и объективный оценочные масштабы[65]. Однако, как и умысел, она обладает психологическим и социальным содержанием с той лишь особенностью, что при неосторожности «отсутствует конкретное предвидение о причинной связи, но имеется абстрактное представление о ней», а «абстрактно осознавая возможность наступления определенных последствий, правонарушитель осознает также их отрицательное значение».
Гражданское право различает две формы вины: умышленную и неосторожную[66]. В литературе по советскому гражданскому праву существовало мнение, что форма виновности правонарушителя не влияет на объем его материальной ответственности: независимо от того, совершил ли он противоправное действие умышленно или неосторожно, он обязан ответить за вредные последствия в полном объеме[67]. В общем, это мнение правильно. Гражданское законодательство действительно не придает такого значения различным формам виновности, как это делает уголовное право. Влияние форм вины на дифференциацию уголовной ответственности воплощаются в наличии в УК РФ статей, предусматривающих ответственность только за умышленные преступления, только за неосторожные преступления либо за преступления, которые могут быть совершены как умышленно, так и неосторожно[68]. Однако едва ли будет правильным утверждать, что гражданское право, возлагая материальную ответственность на правонарушителя, делает это всегда независимо от степени его виновности. Такое утверждение противоречило бы Гражданскому кодексу РФ, который в целом ряде статей говорит об ответственности за последствия только умышленных противоправных действий, либо же действий, совершенных как по умыслу, так и по неосторожности. Примером этому могут служить: п. 1. ст. 963 ГК РФ, согласно которому, страховщик освобождается от выплаты страхового возмещения или страховой суммы, если страховой случай наступил вследствие умысла страхователя, выгодоприобретателя или застрахованного лица; п. 1 ст. 404 ГК РФ, согласно которому суд вправе уменьшить размер ответственности, если кредитор умышленно или по неосторожности содействовал увеличению размера убытков, причиненных неисполнением или ненадлежащим исполнением, либо не принял разумных мер к их уменьшению[69].
Применительно к рассматриваемому вопросу, необходимо отметить, что учет степени виновности в гражданском праве получил наиболее последовательное выражение в институте так называемой смешанной вины. Имущественные последствия гражданских правонарушений, отмечает О. С. Иоффе[70], наступают не в сфере лица, их совершившего, а в сфере другого лица – потерпевшего. Поэтому потерпевший очень часто оказывается в той или иной мере прикосновенным к правонарушению. При известных условиях, когда эта прикосновенность приобретает определенные черты и свойства, становясь противоправной и виновной по своему характеру, она может послужить основанием снижения ответственности правонарушителя. Такие именно случаи и охватываются понятием смешанной вины.
Важно подчеркнуть, что правило о смешанной ответственности применяется и тогда, когда должник в силу закона или договора отвечает без вины. В таком случае при отсутствии вины должника учету подлежит только вина кредитора (например, при причинении вреда источником повышенной опасности). Поскольку смешанная ответственность основывается на исследовании вины потерпевшего, то ее применение исключается, если потерпевшим является малолетнее или недееспособное лицо.
Несмотря на общеупотребимость термина «смешанная вина», по мнению некоторых ученых[71], данный термин несколько неверно отражает суть происходящего. Ведь на самом деле кредитор не отвечает перед должником, а происходит уменьшение причитающихся ему убытков в той части, в какой он виновен сам[72].
Подобным образом обстоит дело и в обязательствах вследствие причинения вреда с участием несовершеннолетних. При причинении несовершеннолетнему вреда, возникновению которого способствовали действия самого несовершеннолетнего, вопрос решается двояко: если потерпевший не достиг четырнадцати лет, его поведение не имеет юридического значения, а если потерпевший достиг 14-летнего возраста и действия его признаны виновными, причинитель вреда освобождается от ответственности или несет ее в ограниченном размере (смешанная ответственность)[73].
Институт гражданско-правовой ответственности преследует не только задачу восстановления нарушенных прав, но и задачу воспитания нарушителей правопорядка. Ни одна из этих задач не может быть разрешена за счет другой, следует исходить из их сочетания, а не противопоставления друг другу. В связи с этим, как нам кажется, нельзя механически переносить
понятие степени виновности из уголовного права, в гражданское. Вполне резонно предоставить суду право учитывать степень вины правонарушителя и соответственно соразмерять ее с тяжестью его материальной ответственности[74].
Принцип виновности деяния придает карательной функции гражданско-правовой ответственности справедливость и соразмерность, ставя силу карательного воздействия в зависимость от степени и характера вины. В соответствии со ст. 151 ГК РФ при определении размеров компенсации морального вреда суд, среди прочего, принимает во внимание степень вины нарушителя. Вид и пределы материальной ответственности зависят от формы вины правонарушителя. В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 14 апреля 1988 г. «О некоторых вопросах рассмотрения судами в порядке гражданского судопроизводства жалоб на постановления по делам об административных правонарушениях» подчеркивается необходимость тщательного учета и изучения личности виновного, степени вины[75]. Европейский суд по правам человека отметил, что оправдание уголовный судом не лишает суд права рассматривать в порядке гражданского судопроизводства то же деяние отдельно от обстоятельств криминального характера, и, по крайней мере, не создает предубеждения, что обвиняемый понесет гражданскую ответственность в случае установления вины[76].
Вопрос о формах и способах при помощи которых необходимо практически соразмерять степень вины правонарушителя с тяжестью его материальной ответственности, требует тщательной разработки. Противники учета степени виновности, как общего принципа гражданско-правовой ответственности, мотивируют свои возражения тем, что потерпевшему от правонарушения безразлично, какова действительная степень вины правонарушителя, его субъективное, психическое отношение к своим противоправным действиям и их последствиям. Для представителей этой теории не важно виновен или невиновен правонарушитель, для них важен сам факт противоправного причинения. Эти возражения совершенно необоснованны. Современное гражданское право отвергает принцип причинения и признает принцип виновной ответственности[77].
По этому поводу интересную позицию высказывает М. Н. Долгова. Она отмечает, что «виновность всегда предполагает противоправность, но не наоборот: действие может быть противоправным, но не виновным. Таким образом, в определении вины нужно подчеркнуть, что вина рассматривается в единстве с противоправностью и другими признаками правонарушения»[78]. В то же время, отмечает автор, неправильно было бы сводить вину только к противоправному поведению лица, поскольку это приводит к объективизации понятия вины.
Как указывалось выше, гражданское право различает две основные формы вины: умышленную и неосторожную, последняя делится на грубую и легкую. Иное разграничение форм виновности мы встречаем в уголовном праве. Отправляясь от основного деления вины на умысел и неосторожность, уголовное право различает затем четыре конкретные формы виновности: прямой умысел, косвенный умысел, преступная самонадеянность и небрежность.
Несмотря на присущие общие моменты виновности, вина в уголовном праве отличается от вины в гражданском праве по следующим отношениям.
По линии форм виновности. Умысел и неосторожность в области уголовного права влекут за собой различные последствия. В гражданском же праве соответствующие формы виновности лишены практического применения потому, что смешение умысла с неосторожностью не может явиться причиной судебных ошибок, поскольку неосторожность в той же мере служит основанием для возложения на правонарушителя материальной ответственности в полном объеме, как и умысел.
По линии степени виновности. Прямой и косвенный умысел выражают форму, а не степень виновности. То же самое относится и к небрежности и самонадеянности. Степень вины выражает тяжесть виновности, а в этом направлении сопоставимыми оказываются лишь умысел и неосторожность, а не сами по себе их отдельные формы.
По характеру вины как основания ответственности. Для привлечения к гражданско-правовой ответственности, как правило, достаточно вины любой степени.
Выводы
В гражданском праве всегда будет иметь практическое значение деление вины только на умысел и неосторожность, поскольку иная градация форм виновности не отвечала бы жизненным потребностям, поскольку не вызывалось бы необходимостью более тщательного соразмерения объема имущественной ответственности правонарушителя со степенью его виновности.
Заключение
Слияние категорий вины и противоправного бездействия исключает действие презумпции вины. То, что лицо не могло совершить действия, принять меры для исполнения обязательства, свидетельствует о том, что наступление вредных последствий для него было непредотвратимо.
Гражданское договорное правонарушение совершается только в форме бездействия (неисполнение обязательства надлежащим образом), внедоговорное – в форме, как действия, так и бездействия. Категория вины как непринятие мер (несовершение поведенческих актов) не пересекается с категорией действия как совершения запрещенных поведенческих актов, при этом фактически совпадает с понятием бездействия как категориальной противоположностью действия.