Файл: Юридический позитивизм как теория права, его происхождение.pdf

И. Бентам реальным правом признавал лишь то, которое установлено государством. Он отвергал теорию естественного права, утверждая, что содержание естественного права неопределенно и толкуется по-разному. По его мнению, «право», противопоставляемое закону, «является величайшим врагом разума и самым страшным разрушителем правительства^[37].

Существенный вклад в формирование позитивизма как научного направления был внесен Р. Иерингом, который тесно связывал представление о праве как средстве юридической защиты интерес об отдельных лиц и обеспечения жизненных условий общества в целом с правовыми нормами, исходящими от государства и поддерживаемыми его принудительной силой^[38].

Право для «фактических позитивистов» XIX в. отождествлялось со знаковой (текстуальной) формой его внешнего выражения, создаваемой и обеспечиваемой государственной властью. Как справедливо отметил профессор И. Л. Честнов, «это же касается и конституции, которая выступает основным законом, то есть главной, юридически приоритетной в данном государстве формой права. При этом важно то, что для «фактических позитивистов» конституция есть искусственное образование, созданное по усмотрению (возможно) плану законодателя»^[39].

Под позитивным правом часто понимают совокупность законов, подзаконных актов, прецедентов, обычаев, которые установлены, официально признаны и имеют принудительную силу, то есть позитивированы. Юристы называют их также положительным правом, имея в виду, что эти нормы положены, установлены властью как общезначимые правила поведения, обладающие принудительной силой.

Юридический позитивизм был подвергнут критике оппонентов. Они считают, что позитивистский подход, который сложился к началу XIX в., страдает многими недостатками. «Главный недостаток данного подхода то, — пишет в этой связи В. Н. Кудрявцев, — что право превращается в инструмент государства самим же государством» и имеет место нежелание анализировать содержательную сторону норм^[40]. Оппоненты подвергают критике положения позитивистского подхода, в контексте которого право исходит от государства как результат действий государственных органов, право является велением официальной власти и источником права выступает государство.

При этом «юридический позитивизм свел наблюдаемые явления к текстам источников права, преимущественно закона и ограничил юридическую науку описанием, обобщением, систематизацией и классификацией нормативных предписаний законодателя. Из проблематики юридической науки была исключена социальная обусловленность права», — констатировал В. Д. Зорькин^[41].

Оппоненты — сторонники социологической юриспруденции — утверждают, что государство принимает несправедливые и негуманные законы, в которых игнорируются социальные факторы. Однако социологический тип правопонимания в вопросе об истоках (источниках) права не находится в абсолютной оппозиции к позитивистскому. По справедливому замечанию В. В. Трофимова, «при исследовании проблем правообразования сторонники позитивистского подхода вовсе не отрицают необходимости анализа, в том числе и количественного, социальной жизни человека, межличностных
отношений, социальных контактов, социального взаимодействия, психологических аспектов этого взаимодействия^[42]. Аналогичную точку зрения высказывает и М. И. Байтин^[43].

«Как бы мы не рассуждали, — пишут Ф. М. Раянов и А. Ш. Гардионов, — в реальной жизни право объективизируется в форме закона, нормативного акта, изданного государством или санкционированного им вне государства и без его ведома право не может реализоваться в доступную адресатам форму^[44]. Право «вне государства немыслимо,— отмечал В. К. Бабаев, — ...и является результатом государственной правотворческой деятельности»^[45]. В конечном счете, все источники права, в широком смысле этого слова, прямо или косвенно генерируются органами государственной власти^[46], и подмена закона как источника позитивного права естественными законами может вызвать негативные последствия.

В контексте позитивистского подхода вычленены формальные признаки права (общезначимость, публичность, формальная определенность, обеспеченность системой государственных гарантий и санкционированность), которые составляют его юридическую сущность, определяя, что есть право как нормативный регулятор общественных отношений, основывающихся на принципах естественного права. Поэтому позитивистский подход способен давать ответы на практические вопросы правового регулирования^[47].

Выводы

Сторонники юридического позитивизма считают, что право - это то, что устанавливает власть как общеобязательное правило, это закон, это эмпирическая реальность. Под позитивным правом понимают совокупность законов, подзаконных актов, прецедентов, обычаев, которые установлены, официально признаны и имеют принудительную силу, то есть позитивированы. Нормы в позитивном праве положены, установлены властью как общезначимые правила поведения, обладающие принудительной силой.

Позитивистский подход страдает многими недостатками. Главный недостаток данного подхода в том, что право исходит от государства как результат действий государственных органов, право является велением официальной власти и источником права выступает государство. Юридический позитивизм свел наблюдаемые явления к текстам источников права, преимущественно закона и ограничил юридическую науку описанием, обобщением, систематизацией и классификацией нормативных предписаний законодателя.

Концептуальная критика и правового нигилизма и правого позитивизма как утопических форм сознания дана в философии П. И. Новгородцева, чье учение об общественном идеале, является в значительной мере преодолением указанных крайностей.

Глава 3. Возможности применения теории юридического позитивизма

Юридический позитивизм, более полутора столетий исправно служивший науке и практике, ещё не израсходовал свои внутренние возможности. Его методологической основой выступает формальная логика, суждения которой подтверждаются эмпирическими фактами. Эти положения были базой построения юриспруденции как строгой науки, но, к сожалению, в последние десятилетия реализовываться стали не в полной мере. Причин этому, вероятно, несколько.

Bo-первых, многие исследователи ограничиваются формально-догматическим анализом нормативных правовых актов, не подвергая сомнению истинность их положений и не проецируя их на социальную реальность. Способами доказывания, как правило, выступают описание, ссылки на законодательство, на предметы права, мнение других учёных. Указанные аргументы сами нуждаются в серьезном социальном обосновании. Такой подход характерен не только для специалистов теории права и государства, но и отраслевых наук.

Вторая причина неполной peaлизации методологии позитивизма в российской юриспрудении, на наш взгляд, заключается в односторонней оценке и субъективном подгоне эмпирических фактов под заранее выстроенную юридическую конструкцию. Любой факт реальной действительности, а социальной особо, может быть по-разному интерпретирован. В социальной сфере оценка эмпирического факта зависит от теоретических взглядов автора, его мировоззрения, социальных и политических предпочтений. В этой связи едва ли правильно односторонне восторженно относиться к таким положениям, как свобода рыночной экономики, священность и неприкосновенность частной собственности, приоритет личных прав человека, ибо у всех юридических явлений и процессов есть обратная негативная сторона.

Под изначально заявленный ввод бездоказательно объявляется, что «...в течение последних полутора десятилетий в России... утвердились общечеловеческие ценности», и в теории и на практике реализуется принцип разделения властей, что «сегодня права человека являются центральным звеном государственной и правовой жизни.. .»^[48]. Столь поспешные выводы по серьёзным проблемам стали какой-то традицией утверждать что-либо, не приводя никаких доказательств.

Таким образом, слабая доказательственная база предлагаемых выводов, зачастую сознательный уход от обращения к социальной действительности или отсутствие объективной оценки эмпирических фактов не способствуют укреплению юридического позитивизма и дальнейшему развитию на его основе юридической науки.

Не способствует авторитету юридической науки и чрезмерная идеологизированность отдельных учёных, до 1991 г. восхвалявших достоинства советской системы, позднее с тем же полемическим задором, но столь же бездоказательно обличающих советское прошлое и восхваляющих настоящее. В этом можно разделить позицию профессора В. Д. Зорькина: «Двадцать лет назад удалось сбить с толку наивное советское общество. Удастся ли сделать это снова?»^[49]. К середине XX в. зашел в тупик и логический позитивизм, с чем столкнулись выдающиеся представители этого направления Г. Кельзен и Г. Харт.

В современном науковедении стал утверждаться конвенциальный критерий научности, выражающий соглашение научного сообщества о том, что считать познавательным этапом. Этот критерий основан на начатых традициях, относительной фактической доверенности и логической обоснованности, а также опыте других стран. Думается, что ковенциальность более консервативна, чем может казаться. Научное сообщество скорее не впустит в науку новую экстраординарную теорию, чем даст ей право на официальное признание. Так, к примеру, в российской юриспруденции случилось с либерально-юридической теорией права, развиваемой в течение десятилетий академиком B. C. Нерсесянцем, но никак не принимаемой научным сообществом. Такова же, вероятно, судьба нетрадиционных подходов к праву: герменевтического, синергетического, коммуникативного и иных.

Выводы

Слабая доказательственная база предлагаемых выводов, зачастую сознательный уход от обращения к социальной действительности или отсутствие объективной оценки эмпирических фактов не способствуют укреплению юридического позитивизма и дальнейшему развитию на его основе юридической науки.

При выработке всяких критериев научности следует помнить о главном, природном и конечном критерии любой науки - самосохранении и развитии общества.

Заключение

Идеальный конструкт правосознания в реальной жизненной практике подвергается различным аберрациям. Это, прежде всего правовой нигилизм и правовой позитивизм. Если первый связан с полным отрицанием значение права и правовых начал жизни, то второй, наоборот, делая ставку исключительно на право, неправомерно абсолютизирует его роль.

Правовой нигилизм в России связывается, прежде всего, с морализмом Л. Н. Толстого, который исключал внешние формы жизни, делая упор исключительно на духовно-нравственное совершенствование личности. Это учение нашло довольно широкое распространение, проникнув в интеллигентские круги, которые стали предпринимать практические меры по разрушению сложившихся социально-исторических и государственных устоев России.

Реакцией на это была критика сборника «Вехи», в котором был дан концептуальный анализ феномена интеллигентского нигилизма. Как реакция на правовой нигилизм появляется правовой позитивизм. Это учение, имеющие глубокие западноевропейские корни, проникает и в Россию. Складывается определенная школа (Г. Ф. Шершеневич), которая развивает научную философию права (правовой позитивизм). В советский период истории также господствующей формой в правоведении был правовой позитивизм.

Концептуальная критика и правового нигилизма и правого позитивизма как утопических форм сознания дана в философии П. И. Новгородцева, чье учение об общественном идеале, является в значительной мере преодолением указанных крайностей.

Сторонники юридического позитивизма считают, что право - это то, что устанавливает власть как общеобязательное правило, это закон, это эмпирическая реальность. Под позитивным правом понимают совокупность законов, подзаконных актов, прецедентов, обычаев, которые установлены, официально признаны и имеют принудительную силу, то есть позитивированы. Нормы в позитивном праве положены, установлены властью как общезначимые правила поведения, обладающие принудительной силой.

Позитивистский подход страдает многими недостатками. Главный недостаток данного подхода в том, что право исходит от государства как результат действий государственных органов, право является велением официальной власти и источником права выступает государство. Юридический позитивизм свел наблюдаемые явления к текстам источников права, преимущественно закона и ограничил юридическую науку описанием, обобщением, систематизацией и классификацией нормативных предписаний законодателя.