Файл: Использование аббревиатуры в английском языке.pdf

Введение

В настоящее время аббревиация стала одним из самых распространенных способов создания номинативных единиц. Различные экстралингвистические и внутриязыковые факторы ускоряют тенденцию к сокращению слов. Подобное явление наблюдается почти во всех странах и национальных языках и обнаруживает как сходство, так и различие в путях своего развития. На протяжении последних десятилетий в современных европейских языках увеличивается количество аббревиатур и возрастает частота их употребления, а аббревиация становится одним из ведущих способов словообразования. Интенсивность и сложность этого процесса определяют актуальность проблемы аббревиации, необходимость обращения к ее тщательному изучению. Интерес к специфике создания аббревиатур в разноструктурных языках и к особенностям их употребления в различных типах и жанрах речи обусловлен тем, что аббревиация оказывается одним из способов словопроизводства, наиболее полно отвечающим прагматическим установкам современности.

Многогранность проблемы аббревиации вызывает вариативность и множественность путей ее решения. Существуют проблемы типологии аббревиатур и установления критериев отграничения сложносокращенных слов от аффиксальных производных; структурно-семантических, функциональных, прагматических и когнитивных особенностей сокращений; семиотической и лингвистической природы аббревиации и других видов семантической и формальной конденсации языковых единиц; деривационно-номинативных аспектов аббревиации (исследование особенностей образования и функционирования производных единиц от сокращённых слов).

Аббревиация относится к числу языковых явлений, поэтому ее невозможно исследовать без учета особенностей языковой структуры и факторов синтетизма и аналитизма, проявляющихся на различных уровнях этой системы. Поскольку аббревиатура представляет собой знак особого рода, детерминированный полным наименованием (словом или словосочетанием), одной из целей исследования аббревиации в разноструктурных европейских языках (синтетического и аналитического строя) можно считать установление сходств и различий как в аббревиатурных микросистемах, так и в соответствующих системах языковых уровней данных языков.

В словообразовательных системах языков, различающихся грамматическим строем, аббревиация занимает неодинаковое место. Флективные европейские языки (русский, английский, немецкий и французский) демонстрируют высокий потенциал в плане образования слов по аббревиатурной модели и, различаясь степенью развития синтетизма и аналитизма, представляют возможность проследить характер влияния грамматического строя на особенности создания и типы образования аббревиатур.

Аббревиатурные процессы, развивающиеся в современных европейских языках, необходимо рассматривать в связи со всеми существенными аспектами проблемы слова: проблемой значения слова, проблемой семантизации внутренней формы слов, их парадигматических, мотивационных и деривационных отношений, информационной и дискурсивной обусловленности. При исследовании аббревиатурных тенденций в рассматриваемых языках следует учитывать противопоставление слова-лексемы как единицы системы реализованному слову-словоупотреблению. Такой подход позволяет разграничить аббревиатуры, закрепленные в системе языка, и аббревиатуры, появляющиеся в речи и не ставшие фактами языка, а также проследить наиболее продуктивные способы вхождения в систему функционирующих в речи аббревиатур в зависимости от специфики того или иного языка и знаний, заключенных в культурно-фоновых представлениях народа-носителя. Не менее важной проблемой является и исследование аббревиатурного пространства дискурса, возникающего на пересечении двух пространств: виртуального, или «дискурсивной структуры», и реального, или «практики».

Актуальность исследования определяется частым использованием аббревиатурной лексики и развитой системой моделей аббревиации в современных европейских языках; появлением значительного количества новых аббревиатур, являющихся часто ключевыми образованиями для определённого периода времени и предопределяющих подвижность и открытость аббревиатурной микросистемы; спецификой употребления анализируемых единиц в различных типах дискурса при отсутствии всестороннего, обобщающего исследования аббревиации в современных европейских языках.

Имеющиеся исследования, как правило, выполнены на материале одного или двух языков, анализ аббревиатурных процессов ограничен в них определенной сферой, тематической областью, в которой используются аббревиатуры, или определенным типом дискурса.

Цель данной работы – рассмотреть проблему заимствованных аббревиатур в русском и английском языках.

Объект - процесс заимствования

Предмет – аббревиатура как способ образования новых словарных единиц.

Для достижения цели необходимо выполнить следующие задачи:

1. Рассмотреть заимствования как отражение языковых изменений;
2. Изучить природу понятия «аббревиатура»;
3. Определить причины появления заимствованных аббревиатур в языке;
4. Рассмотреть формирование заимствованных аббревиатур в русском и английском языке;
5. Выполнить анализ заимствованных аббревиатур.

Глава 1. Теоретические вопросы проблемы заимствования аббревиатур

1.1 Заимствования как отражение языковых изменений в условиях глобализации

Анализ эмпирического материала, нацеленный на выявление особенностей перевода в условиях дискур­сов различных экспертных сообществ, демонстрирует ряд общих закономерностей соответствующих пере­водческих практик.

Так, детальное изучение умственной деятельности переводчика-лингвиста и специалиста, взаимодействую­щих в дискурсивном экспертном сообществе, показало, что профессиональная маркированность языкового со­знания базируется на полном цикле «эволюции познания» [3, с. 7] (через освоение дискурса различий и дискур­са согласований). Вершиной эволюции является термин, манифестирующий дискурс экспертного сообщества. Однако, профессиональная маркированность языкового сознания лингвиста, ведущего переводческую деятель­ность в дискурсивном экспертном сообществе, и профессиональная маркированность языкового сознания спе­циалиста, члена этого сообщества, лежат в разных плоскостях познания. При этом не отрицается наличие общих профессиональных маркеров, которые появляются в языковом сознании обоих субъектов в результате их посто­янных профессиональных взаимодействий и, как результат, пересечений их контекстов интерпретации.

Далее, анализ переводческого опыта показывает, что изначально знания переводчика о профессиональном объекте его переводческой деятельности носят скорее декларативный, чем процедурный характер. Фактически, доминирование декларативного знания проявляется в недостаточном уровне владения переводчиком объектами практической действительности, или социальной практикой дискурса экспертного сообщества, в котором он выполняет перевод. Это затрудняет восприятие знака в соотнесении его с действительностью, ограничивает переводчика в интерпретации контекстов, и как следствие, в выборе языковых знаков при актуализации этих контекстов. Формирование процедурного знания переводчика, обеспечивающего уверенное оперирование за­кономерными соответствиями в ситуации перевода для экспертного сообщества, происходит благодаря при­ращению и упорядочиванию закономерных соответствий собственно в процессе работы переводчика.

Данные наблюдения могут оказаться ключом к пониманию специфики переводческой интерпретации, имеющей место в дискурсе экспертных сообществ. Но теоретическое обоснование, которое объяснило бы наблюдаемую ситуацию, прежде всего, упирается в необходимость однозначного толкования термина «ин­терпретация» и определения места интерпретации в действиях переводчика. Именно интерпретация сцепляет воедино референтную ситуацию, знание и язык в деятельности переводчика.

Целью данной статьи является выведение методологических оснований интерпретации как неотъемле­мой составляющей переводческого процесса путем анализа положений теории языка и теории перевода.

Несмотря на относительную «научную молодость», теория перевода сформировала свою собственную, достаточно устойчивую практику функционирования термина «интерпретация». И хотя лингвистикой, из ко­торой выделилась теория перевода как наука, «интерпретация» трактуется как «понимание», в теории пере­вода этот термин в большинстве случаев номинирует другое звено акта коммуникации - производство выска­зывания. Последнее, естественно, указывает на функцию переводчика, как отправителя текста перевода в ак­те межъязыковой коммуникации. Здесь возможно возражение, что созданию текста перевода всегда сначала предшествует понимание исходного текста, а значит, понимание смысла этого текста подразумевается в ходе интерпретации. Но если проанализировать употребление этого термина и его толкование рядом переводове- дов, то становится очевидным, что «интерпретация» раскрывает «как переводить», а не «что переводить» = «какое понимание переводить». Такое применение термина относит его к области техники перевода.

Впервые термин «интерпретация» как специальная техника перевода применен в работе И. И. Ревзина и В. Ю. Розенцвейга «Основы общего и машинного перевода» [5, с. 56-64]. Цель данной работы заключалась в том, чтобы разложить сложный процесс перевода до более простых составляющих и установить между ними связь. Интерпретации в этом процессе отведена конкретная функция в связи с другими действиями переводчика.

Рассматривая деятельность переводчика во время процесса перевода, авторы воедино увязывают дей­ствительность, действия переводчика и вербальный инструмент его действий, т.е. язык. В зависимости от того, как переводчик переходит от воспринятой речевой последовательности непосредственно к передаче переводного сообщения, этот процесс называется интерпретацией или переводом.

При интерпретации переводчик, воспринимая речь автора, рассматривает отрезок действительности (ситуацию), стоящий за этой речью. При этом он пользуется своим предшествующим опытом, знаниями о данном отрезке действительности и его связях. Затем, полностью абстрагируясь от самого сообщения, пе­реводчик передает сообщение об этой ситуации получателю этого сообщения [Там же, с. 57-59].

При переводе действия переводчика не связаны с ситуацией действительности, нет также возможности обра­щения к предшествующему опыту переводчика. «Переход от одной системы языка к другой осуществляется непосредственно по заранее установленной системе соответствий». Авторы отмечают, что эта система соответ­ствий формировалась с учетом действительности и опыта, которые отражены и в том, и другом языках [Там же].

Таким образом, перевод определен как «такой процесс, который может быть полностью формализован», а интерпретация - «как такой процесс, формализация которого на современном уровне наших знаний о языке не представляется возможной» [Там же, с. 60]. Грань между переводом и интерпретацией не является ста­бильной, она зависит от того, насколько формализован язык [Там же, с. 63].

Очевидно, что разделение интерпретации и перевода в рамках данного подхода направлено на высвечи­вание основных подходов к выполнению переводчиком преобразования исходного сообщения, инвариантом которого должен остаться смысл сообщения.

Под смыслом авторы понимают некоторое выражение совокупности элементарных смысловых единиц языка-посредника, поставленных в соответствие с переводимым выражением. Такое понимание смысла, по мнению И. И. Ревзина и В. Ю. Розенцвейга, соответствует интуитивному выбору переводчика, а инвариант­ность смысла достигается закономерными соответствиями между единицами разных языков, установлен­ными на основе общности выражения ими семантического содержания. Исходя из этого, инвариантность смысла не может быть абсолютной категорией: смысл инвариантен относительно построенного переводчи­ком языка-посредника, т.е. абстрактной сетки соответствий между элементарными единицами смысла и набора универсальных синтаксических отношений, актуального для всех языков [Там же, с. 64, 68].

Важным является также выделение такого свойства исходного текста, как «интерпретируемость» [Там же, с. 76], что в принципе указывает на потенциальную ограниченность применения интерпретации. Так, при интерпретации соответствие в ходе преобразования устанавливается через референта сообщения, т.е. через отрезок действительности. Тождество смысла сообщения может нарушиться, т.е. референт тот же, а смысл другой [Там же, с. 63]. Однако, как отмечают авторы, «при разной категоризации действительности в двух языках и возникающей в связи с этим непереводимости в строгом смысле слова, происходит процесс интерпретации, т.е. передачи содержания при помощи обращения к действительности» [Там же, с. 76].