Файл: Использование аббревиатуры в английском языке.pdf

Изучение современных процессов заимствования в сопоставлении с процессами прошлых этапов существования того или иного языка дает возможность показать тенденции языкового развития, говорить о соотношении внутриязыковых и экстралингвистических факторов в определенные периоды развития языка. Заимствования последних десятилетий отражают те изменения, которые происходят в мире в эпоху глобализации. Одним из факторов, влияющих на изменения в большинстве языков мира, является распространение английского языка как языка международной коммуникации, на котором сегодня осуществляется информационный обмен в различных областях экономики, науки, культуры, образования и т. д. Возросший интерес к английскому языку, необходимость изучать и использовать его как в профессиональных целях, так и в повседневной жизни, с одной стороны, и отсутствие барьеров для межкультурных контактов, с другой стороны, – все это привело в конце 20-го и начале 21-го века к стремительному росту заимствований из английского языка. Неудивительно, что в современных лингвистических исследованиях значительное внимание уделяется распространению англицизмов (англоамериканизмов) практически во всех языках мира, что многими учеными рассматривается как настоящая экспансия английского языка, несущая угрозу существованию национальных языков. Это явление носит не только лингвистический характер, поскольку оно обусловлено рядом политических, экономических и культурно-социальных факторов, таких, как доминирующая роль США в мировой политике и экономике, открытость современного общества для международных контактов, где ведущую роль играет английский язык, своего рода «мода» на английский язык и многое другое. Поэтому сам процесс всегда рассматривался и рассматривается в совокупности всех этих факторов и, прежде всего, в неразрывной связи с культурными и иными контактами между языковыми сообществами, как часть и как результат таких контактов. Ни одна культура не развивалась в изоляции, в отрыве от других культур. Любая национальная культура со всей её самобытностью является продуктом внутреннего развития и взаимодействия с культурами других народов.^[1]

Язык как одна из важнейших составных частей национальной культуры, как отражение национальной идентичности народа не может оставаться в стороне от этих процессов. Языковые изменения – это необходимые следствия нашего способа употреблять язык, представляющие собой «специальный случай социокультурных изменений». Причины заимствований исследовались многими лингвистами на протяжении нескольких веков. Само понятие заимствований известно человечеству с древних времен, задолго до образования национальных литературных языков, поскольку люди всегда жили в не изолированных друг от друга (за редким исключением) сообществах, а имели более или менее тесные контакты с другими сообществами. Все языки подвергались воздействию со стороны других, родственных или неродственных языков, смешивались, ассимилировались, что приводило к изменениям в системе языка на разных уровнях. Известно, что самая изменчивая, подвижная часть языка – это словарный запас, который на протяжении всего развития языка непрерывно пополняется, изменяется, расширяется, обогащается. Это естественный процесс, который редко поддается прогнозированию, который всегда был объектом научных исследований и по-прежнему вызывает огромный интерес не только со стороны лингвистов, но и широкого круга носителей языка, включая политиков, журналистов, писателей, учителей и т. д.

Тема заимствований всегда вызывала жаркие дискуссии. Чрезмерное употребление англицизмов в рекламе и в СМИ вызывает негативную реакцию у большей части населения, поэтому цель – создание позитивной коннотации при помощи англицизмов – часто не бывает достигнута.

Что касается России, то тема «экспансии», «наступления» английского языка в последнее время также становится актуальной по тем же причинам, что и в других, прежде всего европейских, странах – как следствие глобализации и постепенной интеграции России в мировое сообщество. Однако общественное мнение по этому вопросу еще не сформировалось, хотя лингвисты давно обратили внимание на данный процесс, исследуют и анализируют новые заимствования, высказывают в той или иной степени озабоченность новыми тенденциями.

Заимствования появляются прежде всего в слабо разработанных семантических зонах, отдельные объекты и характеристики которых еще не вербализованы в том или ином языке, и могут служить своего рода маркерами лакун^[2]. Одной из таких зон в русском языке является торгово-экономическая, поскольку до перехода к рыночной экономике в языке не было дифференцированных наименований для обозначения лиц, совершающих различные операции в сфере торгово-денежных отношений: брокер, дилер, риэлтор, дистрибьютор и др. Круг новых понятий и явлений, имеющих русское происхождение, в данной сфере ограничен.

Поэтому более простым и эффективным считается заимствование уже существующей номинации вместе с заимствуемым понятием и предметом. Так как передовые технологии сконцентрированы на Западе, а английский язык является международным, следовательно, русский словарь пополняется в основном за счет англицизмов. Практически в каждой тематической группе большую часть заимствованных англицизмов составляют лексемы, появившиеся в русском языке как результат удовлетворения потребности в наименовании новой вещи или понятия^[3]. Совершенно очевидно, что заимствования в таких случаях экономят речевые усилия, так как однословные номинации, вытесняющие многословные, описательные, интерпретирующие обозначения, являются более удобным средством, в том числе при образовании новых слов, обозначающих смежные понятия.

Угроза существованию языка как системы состоит не в том, что в речевом употреблении появляется очень много иностранных слов, а в том, что язык по каким-то причинам не способен (или утрачивает способность) так ассимилировать эти импортированные элементы, чтобы они подчинялись правилам импортирующего языка.

«Сила языка не в том, что он отвергает чужое, а в том, что он его поглощает» (Гете)^[4]. Все естественные языки со временем отвергают лишнее и усваивают то, что может быть «переварено» языком. Что останется в языке, а что уйдет, трудно предсказать, но со временем иноязычные слова перестают восприниматься как «чужие». Таким образом, «завтрашние изменения являются следствием нашей сегодняшней коммуникации».

1.2 Понятие и природа образования аббревиатуры

Анализ эмпирического материала, нацеленный на выявление особенностей перевода в условиях дискур­сов различных экспертных сообществ, демонстрирует ряд общих закономерностей соответствующих пере­водческих практик.

Так, детальное изучение умственной деятельности переводчика-лингвиста и специалиста, взаимодействую­щих в дискурсивном экспертном сообществе, показало, что профессиональная маркированность языкового со­знания базируется на полном цикле «эволюции познания» [3, с. 7] (через освоение дискурса различий и дискур­са согласований). Вершиной эволюции является термин, манифестирующий дискурс экспертного сообщества. Однако, профессиональная маркированность языкового сознания лингвиста, ведущего переводческую деятель­ность в дискурсивном экспертном сообществе, и профессиональная маркированность языкового сознания спе­циалиста, члена этого сообщества, лежат в разных плоскостях познания. При этом не отрицается наличие общих профессиональных маркеров, которые появляются в языковом сознании обоих субъектов в результате их посто­янных профессиональных взаимодействий и, как результат, пересечений их контекстов интерпретации.

Далее, анализ переводческого опыта показывает, что изначально знания переводчика о профессиональном объекте его переводческой деятельности носят скорее декларативный, чем процедурный характер. Фактически, доминирование декларативного знания проявляется в недостаточном уровне владения переводчиком объектами практической действительности, или социальной практикой дискурса экспертного сообщества, в котором он выполняет перевод. Это затрудняет восприятие знака в соотнесении его с действительностью, ограничивает переводчика в интерпретации контекстов, и как следствие, в выборе языковых знаков при актуализации этих контекстов. Формирование процедурного знания переводчика, обеспечивающего уверенное оперирование за­кономерными соответствиями в ситуации перевода для экспертного сообщества, происходит благодаря при­ращению и упорядочиванию закономерных соответствий собственно в процессе работы переводчика.

Данные наблюдения могут оказаться ключом к пониманию специфики переводческой интерпретации, имеющей место в дискурсе экспертных сообществ. Но теоретическое обоснование, которое объяснило бы наблюдаемую ситуацию, прежде всего, упирается в необходимость однозначного толкования термина «ин­терпретация» и определения места интерпретации в действиях переводчика. Именно интерпретация сцепляет воедино референтную ситуацию, знание и язык в деятельности переводчика.

Целью данной статьи является выведение методологических оснований интерпретации как неотъемле­мой составляющей переводческого процесса путем анализа положений теории языка и теории перевода.

Несмотря на относительную «научную молодость», теория перевода сформировала свою собственную, достаточно устойчивую практику функционирования термина «интерпретация». И хотя лингвистикой, из ко­торой выделилась теория перевода как наука, «интерпретация» трактуется как «понимание», в теории пере­вода этот термин в большинстве случаев номинирует другое звено акта коммуникации - производство выска­зывания. Последнее, естественно, указывает на функцию переводчика, как отправителя текста перевода в ак­те межъязыковой коммуникации. Здесь возможно возражение, что созданию текста перевода всегда сначала предшествует понимание исходного текста, а значит, понимание смысла этого текста подразумевается в ходе интерпретации. Но если проанализировать употребление этого термина и его толкование рядом переводове- дов, то становится очевидным, что «интерпретация» раскрывает «как переводить», а не «что переводить» = «какое понимание переводить». Такое применение термина относит его к области техники перевода.

Впервые термин «интерпретация» как специальная техника перевода применен в работе И. И. Ревзина и В. Ю. Розенцвейга «Основы общего и машинного перевода» [5, с. 56-64]. Цель данной работы заключалась в том, чтобы разложить сложный процесс перевода до более простых составляющих и установить между ними связь. Интерпретации в этом процессе отведена конкретная функция в связи с другими действиями переводчика.

Рассматривая деятельность переводчика во время процесса перевода, авторы воедино увязывают дей­ствительность, действия переводчика и вербальный инструмент его действий, т.е. язык. В зависимости от того, как переводчик переходит от воспринятой речевой последовательности непосредственно к передаче переводного сообщения, этот процесс называется интерпретацией или переводом.

При интерпретации переводчик, воспринимая речь автора, рассматривает отрезок действительности (ситуацию), стоящий за этой речью. При этом он пользуется своим предшествующим опытом, знаниями о данном отрезке действительности и его связях. Затем, полностью абстрагируясь от самого сообщения, пе­реводчик передает сообщение об этой ситуации получателю этого сообщения [Там же, с. 57-59].

При переводе действия переводчика не связаны с ситуацией действительности, нет также возможности обра­щения к предшествующему опыту переводчика. «Переход от одной системы языка к другой осуществляется непосредственно по заранее установленной системе соответствий». Авторы отмечают, что эта система соответ­ствий формировалась с учетом действительности и опыта, которые отражены и в том, и другом языках [Там же].

Таким образом, перевод определен как «такой процесс, который может быть полностью формализован», а интерпретация - «как такой процесс, формализация которого на современном уровне наших знаний о языке не представляется возможной» [Там же, с. 60]. Грань между переводом и интерпретацией не является ста­бильной, она зависит от того, насколько формализован язык [Там же, с. 63].

Очевидно, что разделение интерпретации и перевода в рамках данного подхода направлено на высвечи­вание основных подходов к выполнению переводчиком преобразования исходного сообщения, инвариантом которого должен остаться смысл сообщения.

Под смыслом авторы понимают некоторое выражение совокупности элементарных смысловых единиц языка-посредника, поставленных в соответствие с переводимым выражением. Такое понимание смысла, по мнению И. И. Ревзина и В. Ю. Розенцвейга, соответствует интуитивному выбору переводчика, а инвариант­ность смысла достигается закономерными соответствиями между единицами разных языков, установлен­ными на основе общности выражения ими семантического содержания. Исходя из этого, инвариантность смысла не может быть абсолютной категорией: смысл инвариантен относительно построенного переводчи­ком языка-посредника, т.е. абстрактной сетки соответствий между элементарными единицами смысла и набора универсальных синтаксических отношений, актуального для всех языков [Там же, с. 64, 68].

Важным является также выделение такого свойства исходного текста, как «интерпретируемость» [Там же, с. 76], что в принципе указывает на потенциальную ограниченность применения интерпретации. Так, при интерпретации соответствие в ходе преобразования устанавливается через референта сообщения, т.е. через отрезок действительности. Тождество смысла сообщения может нарушиться, т.е. референт тот же, а смысл другой [Там же, с. 63]. Однако, как отмечают авторы, «при разной категоризации действительности в двух языках и возникающей в связи с этим непереводимости в строгом смысле слова, происходит процесс интерпретации, т.е. передачи содержания при помощи обращения к действительности» [Там же, с. 76].