ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 19.08.2020
Просмотров: 12936
Скачиваний: 26
Проблема возникновения новых стимулов к труду затрагивалась весьма бегло и, по существу, решалась лишь в контексте возрастания степени "сознательности", что противоречило системным основаниям теории общественно-экономической формации, исходящей из примата базисных отношений. Между тем, многие авторы XIX в. настойчиво обращали внимание на неполноту разработки данной проблемы590.
Далее - уровень производительных сил XIX в. не давал достаточных оснований для предположения о принципиальной практической возможности, а тем более - о превосходящей экономической эффективности централизованного планового управления при ограничении или ликвидации товарно-денежных отношений в сравнении с традиционным капиталистическим рыночным хозяйством. Данный тезис имел умозрительный характер и представлял собой вкрапление утопического элемента в научную теоретическую модель.
Наконец, конкретный механизм осуществления социалистической революции предполагал прогрессирующее обнищание пролетариата, обострение его противоречий с буржуазией, углубление и взрыв всех социальных антагонизмов. Между тем, социальная практика второй половины XIX в. демонстрировала в развитых странах нарастание противоположных тенденций. К.Маркс и Ф.Энгельс наблюдали эти тенденции, неоднократно вели речь об усилении роли "среднего класса", в своих работах591, но модель механизма революционных преобразований осталась неизменной.
Причины революции в России. Теоретические противоречия модели научного социализма сказались в ходе первых попыток ее практической реализации. Но еще большее значение имели при этом искажения самих основ данной научной концепции. Так, в соответствии с этими основами, "ни одна общественная формация не погибает раньше, чем разовьются все производительные силы, для которых она дает достаточно простора, и новые более высокие производственные отношения никогда не появляются раньше, чем созреют материальные условия их существовани в недрах самого старого общества"592. Между тем, первые попытки построения социализма в масштабах крупной державы были предприняты в России - стране, где капитализм далеко не в полной мере реализовал свои внутренние потенции по развитию производительных сил. (Существует необходимость "…соответствующих знаний для каждого порядка идей. Мы это прекрасно понимаем в других областях. Нельзя, например, без соответствующих знаний обращаться со сложной машиной... Всякая идея есть сложная и тонкая машина... При неумелом обращении с идеей происходит ее взрыв, начинается пожар, идея горит и сжигает все вокруг"593.)
Несомненно, в России в начале прошлого столетия существовали предпосылки для революционных преобразований. Происходило интенсивное экономическое развитие, по темпам роста страна входила в тройку наиболее динамично развивающихся государств (наряду с США и Германией, причем в отдельные годы и по отдельным параметрам опережала и их)594. В результате к моменту начала I мировой войны Россия занимала третье-четвертое место в мире по валовым показателям экономического развития и первое место - по степени концентрации и монополизации капитала. Такие синдикаты, как "Медь", "Продамет", "Продвагон", "Кровля", "Продпаровоз" и т.п. монополизировали от 75% до 97% сбыта соответствующей продукции по стране; группа заводов "Коломна - Сормово" монополизировала все судостроение в бассейне Волги; к 1914 г. 5 крупнейших банков сосредоточили половину ресурсов и активных операций всех коммерческих банков и т.д. Такая степень монополизации капитала, с одной стороны, не могла не оказать влияния на консолидацию организационных и идеологических форм классовой борьбы рабочих, степень эксплуатации которых была выше, чем в других развитых странах595, а с другой стороны - представляла как бы готовую организационно-экономическую форму для огосударствления.
Сказалось и интенсивное развитие в годы I мировой войны высших на тот момент форм государственно-монополистического капитализма. Широко практиковалось секвестирование крупных банков и военных заводов, возникли государственно-монополистические объединения на транспорте; государственное регулирование экономики осуществлялось посредством так называемых "особых совещаний" (по обороне, перевозкам, топливу, продовольствию), военно-промышленных комитетов и органов по непосредственному управлению отдельными отраслями народного хозяйства.
В то же время, наряду с развитием государственно-монополистического капитализма, в стране сохранялся широкий "фон" докапиталистических хозяйственных укладов. В аграрном секторе экономики преобладали полуфеодальные отношения. В европейской части страны 10,5 млн. крестьянских хозяйств (кроме середняков и сельской буржуазии) имели в совокупности примерно столько же земли, что и 30 тыс. помещиков (соответственно, 75 и 70 млн. десятин, вследствие чего на одно владение приходилось, в среднем, примерно 7 дес. у крестьян и 2333 десятины - у помещиков). В условиях отработочной аренды крестьяне были вынуждены не только обрабатывать земли помещиков, но и нести многочисленные дополнительные архаичные повинности в помещичьих хозяйствах и усадьбах. Наряду с полуфеодальным, существовало и дофеодальное, и даже первобытное хозяйство. Количественное преобладание среди населения страны людей, включенных, главным образом, в докапиталистические формы экономических отношений, далеко не завершенный характер "работы" капитализма по "переделке" базисных и надстроечных структур, сознания людей - все это не могло не сказаться на судьбе страны.
Большое значение сыграло также противоречие между архаическим характером абсолютистской государственной власти и развивающимися буржуазными формами общественной жизни. Острота отмеченных противоречий не могла не привести к социальному взрыву596. Революция в России была неизбежна, но она могла осуществиться в различных формах. Либерально-буржуазные и умеренно-социалистические партии исходили из необходимости более полного развития капитализма в его демократической форме. Идея перехода к социализму отвергалась ими как утопическая по существу и опасная для судьбы страны. Другую позицию занимали большевики, считавшие социалистические преобразования возможными и необходимыми, несмотря на критику их взглядов рядом отечественных и большинством зарубежных марксистов. Так, Г.В.Плеханов писал: "Социалистическая политика, основанная на учении Маркса, имеет, конечно, свою логику. Если капитализм еще не достиг в данной стране той высшей своей ступени, на которой он делается препятствием для развития ее производительных сил, то нелепо звать рабочих... и беднейшую часть крестьянства к его низвержению"597.
В.И.Ленин пересмотрел идею о необходимости победы социалистической революции одновременно во всех или в большинстве ведущих стран и выдвинул концепцию так называемого "слабого звена в цепи империализма"598. В соответствии с этой концепцией, первым этапом мировых революционных преобразований должна стать революция в одной из великих держав, где наиболее остры противоречия, что превращает ее в "слабое звено". Вследствие высокой степени интегративности, достигнутой к этому времени мировой цивилизацией, революционные изменения в одном из ключевых звеньев приведут к необратимым качественным преобразованиям системы в целом.
В абстрактно-методологическом плане этот тезис выглядел достаточно обоснованным и аргументированным. Конкретное же соотнесение России с тем "слабым звеном", в котором должен был произойти "разрыв в цепи империализма", далеко не столь убедительно. Дело в том, что, в соответствии с логикой приведенной теоретической схемы, "слабость" того звена, о котором идет речь, должна иметь содержательно-функциональный характер, обусловленный полнотой реализации всех потенциальных формационных противоречий. Слабость же России определялась ее историческим отставанием (хотя и интенсивно преодолевавшимся) от других великих держав. В силу исторических особенностей, Россия в течение ряда веков находилась в условиях "догоняющего развития". Атрибутом же "догоняющего развития" является необходимость решения сложных задач в ограниченные сроки при наличии многочисленных противодействующих факторов внутреннего и внешнего происхождения. Решение этих задач оказывается возможным лишь при максимальной концентрации ресурсов и централизации управленческих решений, в том числе по экономическим вопросам. Отсюда - тенденции к огосударствлению экономики и к доминированию административных методов управления.
Послереволюционные хозяйственные преобразования и возникновение командной экономики.. Отмеченные тенденции неизбежно должны были усилиться в ходе решения сложнейших задач антикапиталистической трансформации. В первые годы после революции это проявилось в режиме так называемого "военного коммунизма", для которого были характерны полное огосударствление экономики, максимальное ограничение товарно-денежных отношений, принудительное безэквивалентное изъятие прибавочного и значительной части необходимого продукта у непосредственных производителей, милитаризация управления всеми сферами общественной жизни, в том числе и экономикой. В чрезвычайных условиях гражданской войны и иностранной интервенции данный режим позволил решить задачи, которые ставило перед о6ой существовавшее тогда в стране правительство599; хозяйственная система "военного коммунизма" была первой попыткой создания некапиталистической экономики на базе современных (то есть образца начала XX в.) производительных сил.
После окончания войны резко проявились недостатки возникших экономических форм и структур, обусловленные отсутствием у работников экономических стимулов к труду и неэффективностью системы управления. Обнаружился искусственный и формальный характер насильственной, внешне-надстроечной "отмены" противоречий капитализма. Роль командно-административных методов уменьшилась в начале 20-х годов при переходе к НЭПу (новой экономической политике), что было связано с первой в мировой практике попыткой создания экономики смешанного типа, основанной на сочетании общественной и частной собственности, плановых и рыночных начал. Крупная государственная промышленность функционировала наряду со средними и небольшими частнокапиталистическими предприятиями и миллионами мелких крестьянских хозяйств, укрепивших свое экономическое положение за счет конфискованных помещичьих земель. Сформировалась достаточно эффективная конкурентная среда; действие рыночных механизмов корректировалось методами планового государственного воздействия. Развивались разнообразные формы кооперации; в аграрном секторе - преимущественно снабженческо-сбытовой с тенденциями перерастания в производственную. Определенную роль играл иностранный концессионный капитал.
Хозяйственная система НЭПа функционировала успешно600, и ее дальнейшее развитие могло бы создать условия для последующего перехода к социализму. Однако к концу 20-х годов начинается демонтаж данной системы, что было предопределено рядом внутренних и внешних факторов. К числу внутренних следует отнести низкий общий уровень цивилизованности601 и добуржуазный менталитет подавляющей части населения (в связи с этим, некоторые исследователи, например П.Б.Струве, рассматривали октябрьские события 1917 г. как архаическую крестьянскую контрреволюцию против частной собственности, получившей развитие в пореформенный период и в ходе столыпинских преобразований602. Интересны и рассуждения Г.П.Федотова: "Угрозу для свободы ждали от генералов и королей. Но она пришла не с той стороны, откуда ее ждали. Свободу разрушает восставший народ... Массы, как кочевники, ворвались в историю и натворили в ней много бед. Удушение свободы - одна из них"603.) Сказалось также противоречие между хозяйственным демократизмом, присущим экономике смешанного типа, и тоталитарной организацией политической власти.
Не меньшее значение для свертывания НЭПа и перехода к командной экономике имели внешние факторы. Страна, по существу, находилась в международной изоляции. Традиционное соперничество между великими державами было резко углублено и осложнено враждебным отношением мирового финансового капитала к лозунгам построения социализма в России. Этим значительно усиливалась внешняя военная опасность и усложнялись задачи "догоняющего развития". Объективная ситуация "осажденной крепости" способствовала усилению тенденций милитаризации в экономике, политике и идеологии. Логическим результатом этих тенденций в условиях форсированной индустриализации явилось утверждение командно-бюрократического типа экономически взаимосвязей, господствовавшего с начала 30-х гг. в СССР, а со второй половины 40-х гг. и в ряде других стран.
15.2. Основные черты антикапиталистически-тоталитарной экономики
Производительные силы командной экономики. Уровень производительных сил псевдосоциалистической тоталитарной экономики, сложившейся в Советском Союзе, а затем, при его содействии - в Китае и других странах, был однопорядковым с уровнем, достигнутым в среднем в мировом капиталистическом хозяйстве. Однако функционирование и развитие производительных сил характеризовалось рядом недостатков, имевших атрибутивную природу. Прежде всего - это глубинные внутренние диспропорции, предопределенные "догоняющим типом" экономического развития и милитаризацией хозяйства. Гипертрофированное развитие получили отрасли I подразделения, и прежде всего - военная и связанные с ней отрасли промышленности. Здесь были достигнуты высокие результаты, в том числе - и на уровне мировых приоритетов (например, в производстве военной техники в ходе II мировой войны, позже - в разработке и производстве космической техники). Однако эти успехи достигались ценой замедленного развития II подразделения, перераспределения ресурсов и средств из сельского хозяйства и, в конечном итоге - за счет низкого жизненного уровня населения.
Особенностью производительных сил командной экономики был, преимущественно, экстенсивный тип роста, что объяснялось большей приспособленностью экстенсивного хозяйствования к командно-административным методам управления. Этому способствовало также наличие значительных природных и трудовых ресурсов. Командная экономика достаточно успешно действовала, когда нужно было решать задачи экстенсивного роста без изменения технической базы производства, посредством наращивания валовых объемов производства продукции. В этом случае цель "догнать и перегнать" формально достигалась, но при этом, как правило, результат обесценивался, так как в течение времени его достижения экономика стран-соперниц переходила на качественно иной уровень функционирования. Так, к концу 80-х гг. СССР занимал первое место в мире по добыче нефти и газа, - но развитые страны к этому времени уже перешли к энерго- и ресурсосберегающему типу производства; в СССР добывалось в 5 раз больше железной руды и выплавлялось в 2,2 раза больше стали, чем в США, - но советские станки, в среднем, были почти в три раза тяжелее аналогичных американских и т.д. В отличие от чисто количественного наращивания объемов традиционного, а тем более рутинного производства, качественные преобразования, нововведения в гораздо меньшей степени поддаются командному воздействию. Отсюда - такой атрибут командной экономики, как невосприимчивость к техническому прогрессу.
Важнейший недостаток движения производительных сил командно-тоталитарной экономики - неэффективность функционирования их основного элемента, то есть рабочей силы. Способности к труду не могли получить полной реализации и развития, так как отсутствовала или была в значительной степени ограничена экономическая заинтересованность в труде, получили распространение принудительные формы его организации. В формах организации и функционирования процесса труда проявилась взаимосвязь производительных сил и производственных отношений командной экономики.