ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 19.08.2020
Просмотров: 12927
Скачиваний: 26
15.3. Кризис командно—бюрократической экономики
Кризис командной экономики. Рассмотренные выше черты в их наиболее полном выражении были присущи советской экономике образца 30-50-х годов. Возникнув в экстремальной ситуации, антикапиталистически-тоталитарная экономика выполнила ряд жизненно важных функций и в значительной мере способствовала выживанию государства, но, достигнув объективно возможного предела своего развития, она стала воспроизводить экстремальную ситуацию в качестве условия своего собственного существования, подвергая тем самым прямой опасности все общество. В рамках тоталитарного социума деформируется и ограничивается развитие научного знания, что особенно явно обнаружилось в последней трети прошлого столетия, когда значительно усилились тенденции превращения науки в непосредственную производительную силу611.
В условиях начавшейся научно-технической революции неэффективность командного хозяйства, его невосприимчивость к научно-техническим нововведениям, затратный характер стали проявляться все более ощутимо. Выяснилось, что технологическую революцию нельзя осуществить по приказу. Развитие же компьютерных технологий в 70-е - 80-е годы делало все более сложным поддержание военного паритета; наметилась тенденция отставания от развитых стран в гонке вооружений, особенно космических.
Разрыв в уровне производительности труда и, в целом, эффективности хозяйства требовал для производства аналогичных по количеству и качеству видов вооружений значительно больших затрат массы труда и других ресурсов, что, в свою очередь, вело к углублению диспропорций между I и II подразделениями и к дальнейшему отставанию в уровне жизни. Происшедшее после 2-й мировой войны расширение международных контактов, рост информации о зарубежном образе жизни, возросшие возможности сравнения и самостоятельного осмысления происходящих в мире процессов способствовали расшатыванию идеологических устоев тоталитарного режима.
С середины 50-х годов начинаются попытки его совершенствования, выразившиеся первоначально в смягчении наиболее жестоких форм принуждения. Существенному ограничению была подвергнута система принудительного труда, расширились экономические и политические права колхозников. В 60-е годы в СССР предпринималась попытка хозяйственной реформы, в ходе которой предполагалось значительно повысить роль товарно-денежных отношений, экономических стимулов, обеспечить хозяйственную самостоятельность производственных единиц при одновременном преодолении бюрократизации и формализации управления и планирования. В случае реализации предполагавшихся преобразований стал бы возможен, как представляется ныне, выход на качественно новый цивилизационный уровень, характеризующийся трансформацией антикапиталистического общества в посткапиталистическое, что вновь придало бы существовавшей в Советском Союзе социальной системе качества "точки роста" мировой цивилизации. Однако вскоре реформа была свернута, так как она противоречила оставшемуся в неприкосновенности системному качеству командной экономики и, прежде всего, отношениям фактической собственности номенклатурной бюрократии на национальное богатство. Более того, в результате неудавшейся реформы позиции фактических собственников окрепли, так как ослабление тоталитарного характера политической власти расширило для них возможности присвоения прибавочного продукта.
Однако данное укрепление позиций собственников происходило в рамках социально-экономической системы, находящейся в состоянии прогрессирующего кризиса. Множились симптомы неэффективности форм хозяйствования и их несоответствия объективным тенденциям развития мировой экономической цивилизации, естественным закономерностям ее функционирования. К концу 80-х годов отставание в гонке компьютерно-космических вооружений приобрело угрожающий характер; не менее угрожающим становился разрыв в образе и уровне жизни, который в странах командной экономики, на фоне "потребительского общества" зарубежного мира представлялся относительно все более нищенским и примитивным.
Глубокие и всеобъемлющие народнохозяйственные диспропорции, усугубляемые бюрократическим псевдопланированием и расточительным потреблением ресурсов, породили состояние перманентного дефицита производительных и потребительских благ воспроизводственная система окончательно сформировалась как "экономика дефицита". В течение предшествующих десятилетий дефицитность объяснялась как следствие чрезвычайных обстоятельств (войн, разрухи, враждебности внешнего окружения и т.д.) - и это, в значительной степени, соответствовало действительности; но к концу 80-х годов стало очевидно, что главная причина - в другом, а именно - в неэффективности экономической системы. Ряд стран, начинавших свое развитие после 2-й мировой войны в не менее сложных условиях, но пошедших по пути формирования рыночной экономики, достиг к данному периоду гораздо более высоких уровней производства и потребления.
Важное значение для осознания тупиковости дальнейшего движения в рамках командно-бюрократического хозяйствования сыграло возникновение так называемого "социалистического лагеря" и в его рамках - страновой вариантности развития экономики на основе однотипных принципов командности. Общие пороки этих принципов сказались на всех континентах и во всех странах, где они были реализованы, несмотря на любые исторические, региональные и национальные особенности. Преодолеть эти пороки не удалось ни в ходе многочисленных половинчатых реформ, ни посредством ограниченного развития частной собственности и товарно-денежных отношений (в соответствии с концепцией "рыночного социализма"). Наиболее наглядно сравнительная неэффективность командной экономики демонстрировалась в странах, внутренне разделенных по блоковому принципу (Восточная и Западная Германия, Северная и Южная Корея, материковый Китай и Тайвань)612.
В полной мере выявились последствия волюнтаристского пренебрежения объективностью закономерностей социально-экономического развития, и, в частности, объективностью формирования отношений собственности, первичности базисных структур соотносительно с надстроечными. Преждевременная надстроечная "ликвидация" отношений частной собственности отнюдь не привела к действительному исчезновению соответствующих элементов базиса; частная собственность "встала на дыбы" и нашла иные формы реализации. Двумя основными вариантами последних явились, во-первых, тенденция воспроизводства частной собственности на номенклатурные должности ("бюрократия имеет в своем обладании государство... это есть ее частная собственность"613); во-вторых - развитие под вывеской "общественной собственности" различных форм частнохозяйственной деятельности. Обусловленная формальной "антикапитализацией" социально-историческая инверсия, отмечавшаяся выше, имела одним из своих результатов тот парадоксальный факт, что в обществе, ставившем своей целью достижение социальной однородности, степень экономической дифференциации оказалась (еще задолго до попыток его радикального реформирования) выше, чем в странах "традиционного" капитализма.
Частное хозяйство, функционировавшее в рамках тоталитарно-государственных экономических структур, достигло к 80-м годам такого уровня развития, которому уже не соответствовали эти рамки; начинается их разрушение "изнутри". Материальные и финансовые ресурсы, накопленные в руках персонифицировавших частную собственность номенклатурных чиновников и дельцов теневой экономики, стали использоваться для организации политических потрясений в целях ликвидации прежних форм государственного регулирования, контроля и ограничения движения доходов. Фактические собственники стремились к юридическому закреплению своего статуса614. Разрушение механизмов государственной власти выступало как средство достижения, прежде всего, экономических целей,; происходило, таким образом, внутреннее самоотрицание, саморазрушение тоталитарно-бюрократической экономики современного типа, при том, что само ее возникновение явилось одной из форм самоотрицания капитализма.
В 80-е годы необходимость отказа от командно-бюрократической организации экономики стала абсолютно очевидной; осознание этой необходимости приобрело всеобщий характер. Несмотря на претензии псевдосоциализма оценивать себя как "самый прогрессивный строй", дальнейшие посткапиталистические тенденции и действительные "точки роста" мировой цивилизации локализовались вне его рамок, и понимание этого стало фактом массового сознания во всем мире. Окончательно выявилась природа современного тоталитарного общества как негативно-формальной, ложной альтернативы капитализму, как тупиковой ветви на пути объективно-необходимого преодоления антагонизма собственности и труда, действительно присущего капиталистическому обществу. ("... Социализм мы не построили, в условиях социалистического общества еще не жили. Иначе мы должны будем признать, что социалистическим может называться общество, в котором не решена проблема продовольствия, не решена жилищная проблема, в котором отсутствуют демократические институты правового государства. Не может быть признано социалистическим общество, в котором трудящиеся отчуждены, отделены от собственности, от экономической и политической власти"615. Вместе с тем, нельзя отрицать, что существовали "деформированные ростки социализма, ослабленные бюрократическим подавлением демократического коллективизма и отказом от использования наиболее прогрессивных экономических форм капитализма"616.)
15.4. Историческое место антикапиталистического тоталитаризма
Оценивая в целом возникновение, развитие и кризис тоталитарно-антикапиталистического общества и присущей ему командно-бюрократической экономики, необходимо отметить, что появление данного социально-экономического феномена в той или иной форме было исторически неизбежно. "Наивно думать, что можно было избежать административного социализма или достичь на его путях чего-то большего. Корни административного социализма глубоко запрятаны в чреве истории, возник он не из ничего... Это, возможно, необходимая, но тупиковая ветвь исторической социализации общества"617.
Мировая цивилизация в XX в. достигла состояния, при котором объективно необходимыми стали антикапиталистические и посткапиталистические преобразования. Однако чрезвычайная сложность их практического осуществления - в условиях возрастания роли субъективных факторов, сознательного управляющего воздействия на общественные процессы - не могла не привести к альтернативности путей развития, к появлению исторически бесперспективных вариантов преобразований, к несовершенству и частичной преждевременности их первых попыток. Тем не менее, и эти варианты обогатили совокупный опыт человечества, выявили ряд прогрессивных тенденций, получивших дальнейшее развитие в других странах618, и продемонстрировали ошибочность и бесперспективность ряда теоретических концепций и соответствующей им общественной практики.
Командная экономика обладала определёнными преимуществами, связанными с возможностями быстрой концентрации значительных ресурсов в рамках ограниченного интервала времени, направления этих ресурсов на решение ключевых задач экономического, политического и социального характера, особенно в чрезвычайных условиях. После II мировой войны, завершившейся победой Советского Союза, принципы хозяйствования, присущие советской экономике, получили распространение в ряде других стран Европы, Азии и Америки; о задачах построения социализма было объявлено также в некоторых африканских странах. Командное хозяйство стало мировой системой, произошёл раскол мира на капиталистический и социалистический блоки (с научной точки зрения эти термины не вполне точны). Во второй половине 80-х гг. на долю «социалистических» стран приходилась одна треть производства МВП, 40% промышленной продукции, 12% мировой торговли; в этих странах проживала треть населения мира. Была создана глобальная интеграционная группировка – Совет Экономической Взаимопомощи (СЭВ); на долю взаимной торговли приходилось 45-50% общего товарооборота стран-членов СЭВ, функционировала единая расчётная валюта – переводной рубль. При этом удельный вес СССР в производстве валового продукта и промышленной продукции СЭВ составлял примерно две трети. Советский Союз вышел на первое место в мире по некоторым объёмным показателям (выплавка стали, добыча нефти, производство минеральных удобрений, цемента, обуви и др.), были достигнуты также мировые приоритеты в ряде направлений фундаментальной науки и НТП (освоение космоса, производство ракетной и авиационной техники, многих видов вооружений).
Вместе с тем, попытка построения социализма в России, в целом, оказалась неудачной вследствие незрелости объективных предпосылок в условиях сохранения, в целом, индустриально-аграрного характера производительных сил, адекватной социальной оболочкой которых является капитализм. Фактически возникло общество псевдосоциалистического тоталитаризма, явившееся ложной альтернативой капитализму. Провозглашая себя более высокой ступенью развития цивилизации, посткапитализмом, данное общество, в силу незрелости и ограниченности объективного потенциала качественно-сущностной трансформации, могло на практике осуществить не посткапиталистические, а антикапиталистические преобразования. Тем самым, действительного отрицания капитализма не происходило, сохранялась сущностная внутренняя связь с ним - и в форме негативной ориентации на его свойства, невозможности создания содержательной программы развития иначе, как через антитезу этим свойствам ("у них так - а у нас наоборот"), и в связи с наличием объективных возможностей для реставрации капиталистических отношений. Попытка сугубо внешней, формально-надстроечной "отмены" противоречий капитализма не означала реального их разрешения и перехода к новому социально-экономическому качеству.
Однако факт возникновения столь масштабной попытки создания антикапиталистического общества является одним из показателей обозначившейся предельности развития капитализма, ибо не чем иным, как его обострившимися глобальными противоречиями и было порождено указанное общество и все связанные с ним катаклизмы, а также последовавшая посткапиталистическая эволюция619. Исходные же, первые незрелые симптомы необходимости посткапиталистического (и, в более широком плане постэксплуататорского) перехода, по-видимому, и не могли проявить себя иначе, как через внешнеформальное, зеркально-симметричное отрицание предшествующего строя, то есть через социальную модель антикапитализма.
Опыт целого ряда осуществлявшихся в России антикапиталистических преобразований - из числа тех, которые соответствовали объективным тенденциям движения мировой цивилизации на современном этапе - был воспринят и развит далее в передовых странах в ходе их посткапиталистической трансформации и создания экономики смешанного типа620. "Исторический процесс развертывается на двух уровнях: всемирно-историческом и национально-региональном... Первый из этих уровней всегда представлен в стране-пионере, то есть зачинательнице движения истории человечества в новом направлении, стране-колыбели данного процесса... На всемирно-историческом уровне... смена формаций невозможна без социальной революции, на национальном уровне она вполне возможна и посредством реформ"621.
Трагедия России, вместе с тем, выявила неоднозначность одной из ключевых проблем философии истории - проблемы "цены прогресса".