ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 23.08.2020
Просмотров: 2566
Скачиваний: 3
Выясняя сущностные черты права, необходимо отличать его от понятия «закон», ибо закон – это официально принятые к употреблению нормы права, которые далеко не всегда соответствуют сущностным чертам права. Таким образом, законы бывают и неправовые, то есть такие, в которых не содержится необходимого минимума права. И надо уметь отличать их от подлинно правовых. Соответствие праву как формальному равенству свободы должно стать основным критерием оценки действующего закона.
Итак, философия права предлагает три основных определения права. «Право – это формальное равенство. Право – это всеобщая и необходимая форма свободы в общественных отношениях людей. Право – это всеобщая справедливость».1
Эти три определения содержат сущностные черты права, и на наш взгляд должны быть объединены так, чтобы право вместе с тем представлялось одновременно и как действующая, реально регулирующая отношения людей норма. В этом случае право представляется как отражение меры должного, реализованного при равной свободе, в сфере возможного. Мера должного – это количественное измерение исполненного долга или выполненной работы, то есть как раз то, что человек вправе был сделать и сделал по своему формальному равенству как свободный индивид. Далее получение вознаграждения за полученный результат будет основываться на таком сущностном качестве права как справедливость: равным за равное. То, что человек получит за свои труды, должно быть точным отражением исполненного им долга в сфере возможного вознаграждения.
Причем, сферой возможного вознаграждения может быть только наличная реальность. Нет смысла определять объем вознаграждения, превышающий имеющиеся сегодня в распоряжении человечества возможности. Так, например, иное изобретение столь значительно для человечества, что к ногам его автора следовало бы положить весь наш земной мир и еще пару галактик. Но реально мера награды может быть получена лишь из имеющихся в распоряжении людей возможностей. И если в абсолютном варианте не всегда возможно обеспечить равность воздаяния совершенному, то уж в относительном (относительно друг друга) варианте принцип отражения меры должного в сфере возможного может быть реализован полностью. Иначе нарушается справедливость как сущностная черта права.
Такой зрелости в организации жизни невозможно достичь без усвоения людьми требований права как собственных императивов – проявлений своего разума, воли, желаний. Еще Кант подчеркивал в описании категорических императивов, что развитое состояние моральности – необходимое условие для утверждения правовой легальности. Таким образом, право выступает как культурный феномен – часть человеческой культуры, которая даже имеет соответствующее название – правовая культура. По точному выражению Нерсесянца, «право – это не культурный плод на диком дереве, а плод окультуренного дерева».1
Мы проделали краткий экскурс в теорию права с той же целью, что и в теорию этики, то есть чтобы определить содержание понятии «регулирование отношений с помощью права». Без минимальных представлений об этом журналист не справится с правовой оценкой событий и явлений, о которых берется писать. И если этические нормы как естественное образование могут быть даны ему хотя бы на уровне интуиции, то право как искусственно созданный регулятив интуитивно не определяется. И неграмотный в правовом плане журналист наверняка рискует ошибиться в своих выводах и оценках.
Теперь мы подошли к обсуждению очень важной проблемы: как взаимодействуют между собой два регулятива общественных взаимоотношений, мораль и право (этический и юридический)? И первое, с чем можно столкнуться в реальной практике. Это с попыткой ограничиться одним из двух возможных способов регулирования отношений.
Так, например, абсолютизация рационального бытия и его правового регулирования получила развитие в теории конструктивного рационализма (термин, существующий в западной социальной теории и социологии). Рационалисты считают, что люди, наделенные разумом и волей, могут по своему образу и подобию творить социальные институты – новую мораль, новое право, новый язык, то есть по сути дела создавать новый социальный мир, игнорируя традиционные ценности как консервативные, мешающие современному развитию.
Как уже говорилось выше, регулирование общественных отношений началось с морали. Она получила свое разнообразное выражение в различных религиях и обычаях. Когда же вместе стали жить люди с различными обычаями и вероисповеданиями, мораль стала формироваться на основе требований всех религий, имеющих распространение на данной территории. Иначе она не могла способствовать единству и стабильности данного общества.
Но в таком огромном национально и религиозно разнородном государстве как Рим возник кризис морали. Весьма трудно оказалось совместить различные исторические традиции, мораль утратила былую эффективность (о древнем благочестии остались только легенды). И тогда властям ничего не оставалось, кроме как превратить общие для всех моральные нормы в единообразные правовые установки – римское право. Ядром права стал тот минимум сохранившейся морали, который и является абсолютно необходимым для сохранения общества (естественное право).
В.Соловьев писал: «Право есть низший предел, некоторый минимум нравственности, для всех обязательный». Задача права, считал он «не в том, чтобы лежащий во зле мир превратился в Царствие Божие, а в том, чтобы он до времени не превратился в ад»1
Когда мы вели речь об этических регулятивах, мы коснулись проблемы определения правды по форме и правды по сути (по содержанию). Последняя некоторыми авторами именуется как нравственность. Таким образом, мораль и право выступают как форма предъявляемых к людям требований. Нравственность же характеризует их содержание, то есть рассматривает применение моральных и правовых норм в конкретных жизненных ситуациях. Именно так можно избежать нелепого положения, при котором сами моральные и правовые нормы могут оказаться безнравственными.
Например: убийца преследует свою жертву, которой удалось скрыться от него в доме. Вы видели все это, и убийца просит вас показать, где скрылся человек. С точки зрения морали вы должны сказать правду. С точки зрения права вы должны вызвать милицию. В реальности же, если вы исполните все должное, вы вряд ли предотвратите убийство, и ваш поступок будет безнравственным, несмотря на соблюдение моральных и правовых норм. А поступи вы иначе, вроде бы недолжным образом, вы могли бы спасти человека, что было бы, действительно, нравственно. Отсюда следует вывод: важны не только сами моральные и правовые нормы, но и умение их применять, обеспечивая нравственное поведение.
Трудность для человека в совмещении морально-правовых регулятивов заключается еще и в том, что мораль и право нередко противоречат друг другу. У них разные сферы применения и различная скорость изменения. Иногда право вмешивается в те сферы жизни (личная жизнь, творчество), в которые мораль считает вмешательство посторонних лиц недопустимым или, по крайней мере, крайне ограниченным. И наоборот, бывает, что мораль неоправданно широко вмешивается в сферу действий, регулируемых правом (деловые отношения), и приводит к излишнему морализаторству права.
Мораль более консервативна и устойчива, чем закон, она меняется медленно, на скорость ее изменений влиять довольно трудно. Закон может быть изменен по воле людей в довольно короткие сроки или, наоборот, по воле людей можно заволокитить процесс его изменения до бесконечности. Вот и получается, что реальное течение жизни может не совпадать с трансформациями моральных и законодательных норм, и в результате мораль вступает в противоречие с правом.
Ключ к решению этой проблемы, на наш взгляд, также лежит в сфере нравственности как ситуативного синтеза этики и права. Неслучайно в Древнем Риме говорили: «Чрезмерно точное осуществление права порождает наивысшую несправедливость».1 Именно в Древней Греции и Древнем Риме, где зародилось понятие «гражданин», вызрели и подлинно гражданские отношения, регулируемые синтезировано как моралью, так и правом. «Тот гражданин, - писал Цицерон, - который своим империем (властью – авт.) и страхом перед карой по закону заставляет всех людей делать то, к чему философы своей речью могут склонить разве только немногих, заслуживает предпочтения перед самими любителями наставлять, обсуждающими такие вопросы. И в самом деле, какую их речь, как бы отточена она ни была, можно было бы предпочесть правильному устройству гражданской общины, основанному на публичном праве и на обычаях?»2
Процесс этико-правового регулирования общественных отношений в гражданском обществе можно представить следующей схемой:
Рис. 7 Схема естественно-искусственного регулирования общественных отношений
Естественная и искусственная форма бытия человека представляет собой абсолютные формы бытия, которые в чистом виде как все абсолютное практически не встречается. Реально функционируют переходные состояния, которые в циклическом динамическом процессе бытия имеют две формы. Первая переходная форма возникает при движении от естественных процессов к искусственным. На этой стадии естественное сначала количественно преобладает над искусственным, а затем уступает ему. Представитель институционализма Ф.А.Хайек считает, что социальное развитие лишь частично направляется социальным замыслом. В значительно большей степени оно формируется нерациональными факторами (традициями, обычаями, нормами) и даже иррациональными (чувствами, настроениями, неосознанными влечениями и желаниями). Соответственно социальные институты и системы являются продуктом естественно-исторического развития, а не результатом рационального выбора людей. Они складываются во многом стихийно, а не планово. Такое среднее состояние естественно-искусственных процессов получило название в науке антропосоциогенеза, что означает синтезирование биологического и социального начала человека, обеспечивающего его общественный гомеостазис. Регулятором отношений при антропосоциогенезе выступают уже не только обычаи, традиции, но и этические нормы – некие неписанные, но передаваемые из уст в уста правила поведения. Нередко в обществе этические нормы получают свое формальное выражение в этических кодексах (чаще всего профессиональных) и в работающих на их основе разнообразных по форме судов чести (коллективные суды).
Второе переходное состояние возникает при движении от искусственных процессов к естественным. Чисто рациональное бытие на основе права также весьма редко встречается на практике, потому что человек, несмотря на сколь угодно высокое умственное развитие, не перестает быть существом биологическим. Даже умеренные представители так называемого конструктивного рационализма (К. Поппер) признают действие в жизни человека естественных, объективных факторов. Они считают, что нормы морали нельзя сконструировать или обосновать рациональным путем, можно только выяснить, реализации каких потребностей служат те или иные нормы. Поэтому в реальной жизни искусственный процесс, даже в случае своего преобладания не может обойтись без естественных начал.
Неоинституционалисты (Ю.Хабермас) пришли к выводу о том, что процесс перехода от искусственных к естественным состояниям имеет стадию антропосоциосинтеза. Он определяется как процесс конструирования социальных явлений, в котором человек выступает как главный субъект, творец себя и своей жизни. Такого человека называют личностью или персоной, а процесс его бытия – социокультурным. Основным регулятивом в таком обществе выступает также синтезированная форма - этика права.
Причины формирования такого понятия как этика права убедительно объясняют В.И.Букреев и И.Н.Римская: «Источники у морали и права одни. Это обычаи, табу, мифы, религия. Обычаи и являют собой обычное право. Однако с того момента, когда внешняя сторона жизнедеятельности человека отделилась от его внутреннего духовного мира, началось соперничество двух типов норм: морали и права. Право ведало внешней стороной, поведением (от слова «управлять»), мораль – внутренней. Несмотря на противоборство между ними, правовая норма живет только благодаря ее моральному, нравственному содержанию. Как только это содержание исчезнет, правовая норма перестанет существовать де-факто. Именно этим объясняется множество «пустых» законов. Поэтому как это ни парадоксально, право заинтересовано в сохранении морального климата, нравственных ценностей, которые его питают».1
На наш взгляд, вывод о единстве действия этики и права весьма важен для понимания журналистами. Их задача - описать и оценить любое явление как с точки зрения этики, так и с правовой точки зрения, соединив эти оценки в единую, на основе которой затем и формулируется журналистом нормативная информация (информация о способах пути к идеалу). Умение каждым гражданином реализовать в своей деятельности принципы жизни по совести и по закону и создает основу для подлинно гражданских отношений, без которых невозможно формирование гражданского общества как структуры, наиболее способной к устойчивому развитию. Вклад журналистов в формирование таких навыков у граждан может быть поистине бесценным.
Функционирование общества в идеально-материальном виде и естетсвенно-искусственных процессах происходит одновременно. И нам предстоит рассмотреть это взаимодействие в единой схеме. Однако двух координат для полного анализа общества как системы будет недостаточно. Какая же координата должна стать третьей?
И
звестно,
что материя существует в пространстве
и во времени, которые в своем единстве
представляют собой некий хронотоп –
хронотопическую характеристику объекта.
Эта характеристика и создает описание
конкретной формы существования изучаемого
предмета или явления. Таким образом,
любой объект исследования должен быть
описан в следующей системе координат:
пространственные, временные характеристики
и характеристику формы существования
объекта. Тогда мы будем иметь в
совокупности нечто реальное - актуальное
структурированное целое.
Рис. 8 Системная схема характеристики объекта
Модус анализа общественной системы идеальное-материальное можно представить как временную характеристику этой системы, поскольку материализованный объект – это всегда прошлое (реализованное), а идеальное – это непременно будущее состояние. Переходные же состояния представляют собой актуальное, то есть настоящее данного объекта.