ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 13.10.2020
Просмотров: 7287
Скачиваний: 7
может заблуждаться или быть по-своему правым, что сегодня стало очевидным по целому ряду уголовных дел.
Типичными деяниями без жертвы и "осязаемого" вреда по уголовному законодательству 60-х годов являются воинские преступления против порядка прохождения военной службы (самовольные отлучки, самовольные оставления части или места службы, дезертирство, уклонение от военной службы путем членовредительства или иным способом) и нарушения порядка несения боевого дежурства, караульной, пограничной и внутренней служб без наступления последствий.
Кроме того, к этой группе преступлений можно отнести некоторые виды 1) особо опасных государственных преступлений (антисоветская агитация и пропаганда, ответственность за которые существовала до 1989 г.); 2) иных государственных преступлений (уклонение от очереднего призыва на военную службу, уклонение от призыва по мобилизации, уклонение в военное время от выполнения повинностей или уплаты налогов, недонесение о государственных преступлениях); 3) хозяйственных преступлений (нарушения правил торговли спиртными напитками, незаконный отпуск бензина или других горюче-смазочных материалов, скупка для скармливания и скармливание скоту и птице хлеба и других хлебопродуктов); 4) против правосудия (недонесение о преступлениях); 5) против порядка управления (распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй, нарушение правил паспортной системы, уклонение военнообязанного от учебных или проверочных сборов и воинского учета, злостное нарушение правил административного надзора); 6) против общественной безопасности и общественного порядка (занятия бродяжничеством или попро-
256
щайничеством, управление транспортными средствами в состоянии опьянения, незаконное обучение каратэ) и 7) отдельные преступления, составляющие пережитки местных обычав.
Далеко не полный перечень этих составов преступлений показывает, что абсолютное большинство из них устанавливают жесткий социальный (уголовно-правовой) контроль за поведением людей. Не случайно в этом перечне много составов преступлений, связанных со службой в Вооруженных Силах или с их нормальным функционированием. Эти и другие составы данной группы (например, управление транспортными средствами в состоянии опьянения) социально оправданы. Целый ряд других составов отражают чрезмерную зарегулиро-ванность поведения людей, а некоторые прямо противоречат правам человека и общечеловеческой морали. Именно поэтому были декриминализированы антисоветская агитация и пропаганда, распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй, поставлены под сомнение существование уголовной ответственности за нарушение правил паспортной системы, административного надзора, недонесения о преступлениях и другие деяния. Остальные составы применяются выборочно (нарушение правил торговли спиртными напитками, самовольная отлучка и др.) или не применяются совсем (скупка для скармливания и скармливание скоту хлеба и других хлебопродуктов и др.).
Преступления рассматриваемой группы отражаются в общесоюзной статистической отчетности, как правило, в графах "прочие деяния", поэтому нет практической возможности проанализировать в целом их уровень, динамику и структуру. В структуре всей преступности по некоторым оценкам они составляют 3-5%. Наиболее
!7- Зак. 1723 257
856,1%
вся
преступность нарушения
правил паспортной системы
277,2%
154,6%
%
800
700
600
500
400
300
200
100
1970 1975 1980 1985 1990 годы Рис. 14
значимы эти преступления для Вооруженных Сил, где одни лишь уклонения от военной службы колеблются в пределах четверти всех уголовно наказуемых деяний военнослужащих.
Относительно полные данные в статистической отчетности имеются о нарушениях правил паспортной системы. В 1966 г. в структуре всей преступности они составляли 0,29%, в 1984 г., когда был "пик" этих преступлений, - 0,54%, а в 1989 г. - 0,16%. Динамика же этих преступлений за все эти 25 лет была практически очень неблагоприятной (рис. 14). Если принять за базу число
258
нарушений паспортной системы в 1966 г., когда было зарегистрировано 2583 преступления, то в 1984 г. уже учитывалось 22 ИЗ деяний, или 856,1% по отношению к базовому году. В 1989 г. эти преступления снизились до 154,6%. Снижение рассматриваемых преступлений продолжалось и в 1990 г. (114%).
Динамика нарушений правил паспортной системы характерна для всей группы преступлений анархистско-индивидуалистической мотивации. Все они, как правило, росли в период застоя. В этот период шли их "придумывание" и криминализация. Эти обстоятельства свидетельствуют о стремлении командно-бюрократической системы упрочить реально слабеющий социальный контроль за поведением людей путем его все большей регламентации и страхом уголовной ответственности.
Отсутствие жертвы и другого "осязаемого" вреда в преступлениях анархическо-индивидуалистической мотивации, а также социальная неоправданность многих из них существенным образом отражаются на содержании мотивации. Конкретные побуждения ее внешне мало схожи между собой. В ряде случаев эти различия доходят до исходных детерминант. Например, в основе мотивации самовольной отлучки могут лежать желания: выпить спиртного (потребность в алкогольном опьянении), встретиться со знакомой женщиной (половая потребность), навестить близких (потребность общения) и др. Мотивом нарушений правил паспортной системы, как правило, является желание нарушителя жить рядом с семьей, родными, близкими, а ему органы внутренних дел не выдают паспорта или чаще всего не прописывают.
Взятые вне связи с конкретными отношениями субъекта те или иные мотивы представляются социально нейтральными или полезными. Исходя из такой оценки, субъект, как правило, считает, что он никому не причи-
259
няет вреда, а ущерба, наносимого "абстрактным" общественным отношениям, он не видит. Уголовно-правовые запреты в этом случае он расценивает как придуманные, искусственно созданные, ненужные, обременительные, формальные. Отношения субъекта к социальным и правовым ценностям, специфичные для данной мотивации, и являются связующим звеном рассматриваемой группы мотивов. Суть отношения такова: анархическо-индивидуалистическое пренебрежение правилами и обязанностями (общегражданскими, должностными, воинскими, семейными), которые противоречат актуальным потребностям и интересам личностного характера, удовлетворение которых не причиняет непосредственного вреда гражданам и обществу.
Мировоззренческая позиция индивидуализма в ее элементарном понимании заключена в противопоставлении индивида, взятого вне его социальных связей, обществу. Нравственные и правовые нормы, требования, предписания и обязанности рассматриваются в плане данной позиции как некие внешние ограничения, которые внутренне принимаются лишь тогда, когда они не противоречат конкретным интересам индивида. В соединении с анархизмом (непризнание авторитета, порядка, дисциплины) индивидуализм приобретает крайнюю и антисоциальную форму. Анархическо-индивидуалисти-ческая мотивация правонарушителей утилитарна. Абсолютное большинство их, видя свои побуждения в отрыве от интересов общества, считают отступления от действующих норм, нарушение которых не причиняет прямого ущерба, допустимыми и даже оправданными для достижения желаемых житейских целей. Все, что мешает им "жить по-своему", ущемляет их личную свободу, связывает их деятельность - открыто или имплицитно отрицается ими. И если все иные нарушители уголовно-право-
260
рьіх запретов, опираясь на психологический механизм нейтрализации, оправдывают свое поведение отрицанием причиненного вреда, нередко очевидного, то лица, совершающие преступления данной группы, черпают в этом механизме еще больше оправдательных мотивов, так как зримого вреда своими действиями они действительно не причиняют. Я уже не говорю о надуманных уголовно-правовых запретах такого рода, которые скептически воспринимаются даже правопослушными гражданами.
Побуждения анархическо-индивидуалистической мотивации преступного поведения существенно отличаются от мотивов корыстной и насильственно-эгоистической направленности по своему содержанию, социально-психологической форме, структуре и процессу формирования. Если корыстные детерминанты лежат в сфере материальных потребностей, а насильственно-эгоистические - главным образом в области отрицательных эмоций, то значительная часть преступлений рассматриваемой группы мотивируется интересами дела (иногда ложно понятыми), потребностями общения субъекта с близкими, собственными нравственными установками, привычкой к пьянству, потребностями и интересами развлечения, бытовыми нуждами и меньшая часть -чувствами и другими детерминантами поведения. Например, при криминологическом изучении уклонений от военной службы (самовольных отлучек, самовольных оставлений части, дезертиров и т.д.) были выявлены следующие мотивы: намерение встретиться со знакомыми, праздно провести время (30,0% в структуре данной группы воинских преступлений), желание навестить близких родственников (27,4%), нежелание переносить трудности военной службы (16,6%), боязнь ответственнос-ти за совершенные проступки или преступления (9,6%),
261