ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 14.10.2020
Просмотров: 5793
Скачиваний: 21
В системе правил, регулирующих порядок несения внутренней службы и патрулирования в гарнизоне, имеются нормативы, предназначенные для обеспечения физической и психической безопасности человека в процессе несения указанных видов нарядов. Следует заметить, что таких норм гораздо меньше, чем в правилах несения караульной службы, и особенно службы по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности. Кроме этого они сформулированы весьма опосредованно.
Согласно ст. ст. 300, 303 УВС ВС РФ 2007 г. дежурный и очередной дневальный по роте обязаны в случае нарушения установленных уставами правил взаимоотношений между солдатами и сержантами принимать неотложные меры к наведению порядка. На наш взгляд, принятие "неотложных мер к наведению порядка" в определенных случаях предполагает применение физической силы и оружия к нарушителям уставных правил взаимоотношений между военнослужащими, если ненасильственные способы не обеспечивают прекращения правонарушения либо выполнения законных требований. При несоблюдении условий правомерности применения силы речь может идти о нарушениях правил несения внутренней службы, которые будут иметь насильственный характер. К сожалению, сами условия правомерности применения физической силы в вышеназванном нормативном акте не раскрыты и, безусловно, нуждаются в дополнительной специальной регламентации. Однако на сегодняшний день вполне приемлемым ориентиром может служить приложение N 14 к УГ и КС ВС РФ 2007 г. (применение физической силы и специальных средств).
Анализ других положений УВС ВС РФ 2007 г. показывает, что в правилах несения службы в иных видах суточного наряда, кроме наряда по роте, отсутствуют нормы, непосредственно направленные на обеспечение жизни, здоровья, свободы личности. Например, наряды по парку, контрольно-пропускному пункту, столовой и другие наряды по полку предназначены для решения весьма разнообразных задач, не связанных непосредственно с обеспечением физической или психической безопасности человека. Так, наряд по контрольно-пропускному пункту отвечает за правильность пропуска (выхода) прибывающих (убывающих) в полк лиц, а также за правильность выноса (вноса) или вывоза (ввоза) какого-либо имущества. Изложенное свидетельствует о том, что насильственные формы нарушения правил несения внутренней службы возможны только при нарушении правил несения службы суточным нарядом роты (батальона).
В ст. 88 УГ и КС ВС РФ 2007 г. устанавливается, что в случае неповиновения или сопротивления военнослужащего при его задержании начальник патруля имеет право сам или составом патруля применить к нему оружие или физическую силу. Применение оружия в данном случае должно быть крайней мерой, которая допускается только в случаях и в порядке, изложенных в УВС ВС РФ 2007 г. (ст. ст. 13 и 14). Представляется, что и в этих ситуациях лицам, входящим в состав патрульного наряда, следует строго соблюдать условия правомерности применения физической силы и оружия. Невыполнение таких условий следует оценивать как нарушение уставных правил патрулирования в гарнизоне, выразившееся в преступном насилии. Необходимо вновь обратить внимание на то обстоятельство, что условия правомерности применения физической силы и оружия в вышеназванном акте также не нашли четкого отражения, что следует признать существенным его недостатком. Данный вопрос должен быть решен либо в общих нормах УВС ВС РФ 2007 г. (как это сделано в отношении применения оружия), либо в специальных нормах, регламентирующих порядок несения того или иного вида военной службы (как это имеет место в УГ и КС ВС РФ 2007 г.).
Обязательным (конструктивным) признаком составов рассматриваемых преступлений является наступление тяжких последствий в результате нарушения уставных правил несения указанных специальных видов служб. Как отмечалось ранее, понятие "тяжкие последствия" относится к категории оценочных. К таким последствиям обычно относят: срыв внутреннего распорядка в подразделении или выполнения боевой задачи, совершение в подразделении преступления, нарушение военнослужащими общественного порядка и общественной безопасности на маршруте патрулирования и т.д. Кроме этого в юридической литературе в качестве тяжких последствий данных преступлений признаются и некоторые виды физического вреда; в частности, причинение кому-либо из личного состава воинской части или подразделения тяжкого или средней тяжести вреда здоровью <323>. Судебная практика к тяжким последствиям, указанным в ст. 344 УК РФ, относит причинение тяжкого вреда здоровью одного лица либо хотя и меньшего вреда здоровью, но нескольким лицам. Причинение физической боли в результате побоев или иных насильственных действий, легкого или средней тяжести вреда здоровью одного лица не является основанием для привлечения к ответственности по ст. 344 УК РФ <324>.
--------------------------------
<323> См.: Преступления против военной службы. С. 95 - 96; Военно-уголовное законодательство. С. 276.
<324> Обзор судебной практики по делам о преступлениях против военной службы и некоторых должностных преступлениях, совершаемых военнослужащими. С. 75.
Так, в Обзоре 2001 г. специально обращается внимание судей на пример неправильной квалификации военным судом действий рядового Н., признанного виновным в том, что во время исполнения обязанностей дневального по роте он неоднократно избивал рядовых М. и Б., в результате чего первому из потерпевших был причинен вред здоровью средней тяжести, а второму - побои. Эти действия Н., наряду с другой статьей, квалифицированы по ст. 344 УК РФ. В данном случае, отмечается в Обзоре, квалификация по ст. 344 УК РФ является излишней, поскольку причинение средней тяжести вреда здоровью одного лица и нанесение побоев (а не вреда здоровью) другому не может быть отнесено к тяжким последствиям нарушения уставных правил внутренней службы <325>.
--------------------------------
<325> Обзоры судебной практики военных судов Российской Федерации по уголовным делам (1996 - 2001 гг.). С. 75.
Представляется, что в ст. 344 УК РФ решение вопроса об объеме физического вреда в понятии "тяжкие последствия" должно иметь в своей основе подход, сформулированный нами выше. Кроме этого здесь требуется учитывать, что тяжкие последствия являются конструктивным признаком (а не квалифицирующим, как в ст. ст. 342 и 343 УК РФ).
Нарушения правил несения внутренней службы и патрулирования в гарнизоне, повлекшие тяжкие последствия, наказываются ограничением по военной службе на срок до двух лет, либо арестом на срок до шести месяцев, либо содержанием в дисциплинарной воинской части на срок до двух лет. Сравнение данной санкции с соответствующими статьями гл. 16 УК РФ позволяет прийти к выводу, что умышленное причинение легкого вреда здоровью нескольким лицам полностью охватывается ст. 344 УК РФ.
В тех случаях, когда результатом нарушений правил несения внутренней службы и патрулирования в гарнизоне явились умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью нескольким лицам, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью или смерти, содеянное необходимо квалифицировать по совокупности преступлений, предусмотренных ст. 344 и п. "а" ч. 2 ст. 112, ст. 111 или ст. 105 УК РФ.
Если в результате нарушения указанных правил причиняется боль, легкий вред здоровью, вред здоровью средней тяжести, ограничивается свобода, содеянное лицами, входящими в состав суточного наряда по роте или гарнизонного патруля, необходимо квалифицировать по другим статьям Особенной части УК РФ в зависимости от особенностей отношений между военнослужащими (в частности, по ст. ст. 286, 333, 334, 335 УК РФ).
Таким образом, в преступлениях против порядка несения специальных видов военной службы (ст. ст. 342 - 344 УК РФ) насилие является факультативным признаком; лишь отдельные нарушения правил несения этих служб имеют насильственный характер. Преступное насилие в этих деяниях является следствием нарушения правил, регламентирующих порядок применения физической силы, оружия и специальных средств (техники) в период несения караульной службы, службы по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности, внутренней службы и патрулирования в гарнизоне.
§ 4. Разграничение воинских насильственных преступлений
между собой и с общеуголовными преступлениями
Воинские насильственные преступления имеют, как отмечалось, ряд общих признаков, относящихся к насилию. Возникающие при квалификации трудности объясняются этим обстоятельством. Для того чтобы правильно квалифицировать преступление, необходимо очень четко представлять себе "разграничительные линии" между ними. "По сути дела, - пишет академик В.Н. Кудрявцев, - весь процесс квалификации состоит в последовательном отграничении каждого признака совершенного деяния от признака других, смежных преступлений. Можно сказать, что разграничение преступлений есть обратная сторона квалификации" <326>. Значительное число "разграничительных" вопросов возникает при квалификации воинских насильственных преступлений.
--------------------------------
<326> Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. М., 1999. С. 126.
В юридической литературе нет единства мнений по вопросу о критериях разграничения составов принуждения начальника к нарушению обязанностей военной службы и насильственных действий в отношении начальника. Так, ряд авторов полагают, что всякое принуждение характеризуется тем, что к потерпевшему предъявляется конкретное требование о совершении или несовершении каких-либо действий вопреки интересам службы. При этом для квалификации преступления не имеет значения, добивался виновный от начальника строго определенного действия (или воздержания от него) либо требовал определенной линии поведения, противоречащей интересам службы и воинским уставам в конкретной сфере военно-служебных отношений. Непредъявление виновным требования к потерпевшему о совершении или несовершении определенных действий вопреки интересам службы, равно как и неконкретизированные требования, относящиеся к служебной деятельности начальника в целом (например, "не выслуживаться", "не придираться", "не брать на себя больше других"), исключают возможность квалификации содеянного как принуждения <327>.
--------------------------------
<327> Уголовное право Российской Федерации. Воинские преступления. С. 80.
Другие авторы, придерживаясь в целом такого же подхода, считают, что по ст. 334 УК РФ, а не по ст. 333 УК РФ подлежат квалификации случаи насилия над начальником не в связи с его конкретными действиями по службе, а на почве "его общей требовательности (например, насильственные действия солдат над сержантами за то, что последние не создают им облегченные условия службы по сравнению с сослуживцами, позже призванными на военную службу)" <328>. Так, В.Г. Мирецкий полагает, что для ст. 333 УК РФ характерным является принуждение начальника к совершению (несовершению) отдельного действия по службе, а принуждение начальника к изменению характера его служебной деятельности, его линии поведения образует состав насильственных действий в отношении начальника (ст. 334 УК РФ) <329>. Указанный автор также полагает, что цель принудить начальника к нарушению в будущем обязанностей по военной службе присуща субъективной стороне не только принуждения, но и насильственным действиям в отношении начальника.
--------------------------------
<328> Уголовное право Российской Федерации. Преступления против военной службы. С. 93.
<329> Мирецкий В.Г. Указ. соч. С. 20.
В юридической литературе встречается и другая позиция, в соответствии с которой принуждение рассматривается как предъявление требования общего характера, касающегося "деятельности этих лиц в целом" <330>.
--------------------------------
<330> Советское уголовное право. Воинские преступления. М., 1978. С. 138.
Судебные органы допускают возможность принуждения в составе насильственных действий в отношении начальника и придерживаются при этом узкого подхода к пониманию его сути. Так, в Определении Военной коллегии Верховного Суда СССР по одному из уголовных дел сказано, что если виновный добивается снижения общей требовательности по службе, а не нарушения каких-либо конкретных обязанностей, то его действия следует квалифицировать как насильственные действия в отношении начальника <331>. Судебная практика, складывающаяся в настоящее время, поддерживает эту позицию <332>.
--------------------------------
<331> Определение Военной коллегии Верховного Суда СССР от 16 сентября 1967 г. N 3н-0154167 // Судебная практика по применению военно-уголовного законодательства Российской Федерации. С. 27 - 28.
<332> Обзор судебной практики по делам о преступлениях против военной службы и некоторых должностных преступлениях, совершаемых военнослужащими. С. 14 - 15.
Представляется, что изложенные положения, верные в основном, тем не менее нуждаются в определенной корректировке.
Во-первых, вряд ли можно согласиться с тем, что принуждение (в какой бы то ни было форме, в том числе требования об изменении характера служебной деятельности начальника, его линии поведения и т.п.) является признаком состава насильственных действий в отношении начальника. Такой вывод прежде всего не соответствует закону. Объективная сторона в ст. 334 УК РФ обрисована таким образом, что места принуждению (как самостоятельному "насильственному" признаку) в ней нет. В ч. 1 ст. 334 УК РФ речь идет исключительно о нанесении побоев или применении иного, как неоднократно отмечалось, физического насилия. Нельзя согласиться также и с теми авторами, которые "прячут" принуждение в субъективный признак, обозначающий мотив "в связи с исполнением обязанностей военной службы". Необходимо всегда помнить, что мотив преступления - "это детерминированное социальными и психологическими факторами, объективированное в деянии субъекта и актуально осознаваемое им побуждение, которое реализуется посредством совершения преступления" <333>. А принуждение - это не побуждение, а самостоятельное действие, характеризующее объективную сторону преступления и заключающееся в самом общем виде в предъявлении каких-либо требований к потерпевшему. По нашему мнению, нет достаточных оснований даже так называемые неконкретизированные требования (т.е. по существу принуждение) считать признаком объективной стороны состава насильственных действий в отношении начальника.
--------------------------------
<333> Толкаченко А.А. Указ. соч. С. 89 - 155.
Во-вторых, толкование термина "принуждение" в узком смысле как требования о нарушении начальником "конкретных обязанностей", "определенной обязанности", "совершении начальником отдельного конкретного действия" и т.д. не вытекает из закона. В ст. 333 УК РФ ничего не говорится о характере, содержании требований, которые могут предъявляться виновным. В связи с этим, по нашему мнению, под принуждением в ст. 333 УК РФ следует понимать любые требования (как общего, так и конкретного характера) о нарушении обязанностей военной службы.
Изложенное позволяет сформулировать следующее частное правило квалификации: для квалификации содеянного по ст. 333 УК РФ как принуждения начальника или иного лица, исполняющего обязанности военной службы, необходимо установить, что виновный предъявил требование о нарушении указанными лицами обязанностей военной службы, сопряженное с насилием или угрозой его применения. При этом для квалификации не имеет значения степень конкретизации предъявленных требований.
Важной особенностью умышленной вины в преступлении, предусмотренном ст. 334 УК РФ, является то, что виновный всегда должен действовать с прямым умыслом на нарушение отношений подчиненности. На практике это означает, что субъект указанных преступлений обязательно должен осознавать, что совершает насильственные действия именно в отношении начальника. При установлении отсутствия такой осведомленности квалификация по ст. 334 УК РФ невозможна.
Интересным примером решения данного вопроса является уголовное дело рядового Ш., рассмотренное гарнизонным военным судом. С целью унизить честь и достоинство сослуживца, Ш. потребовал от младшего сержанта Б. принести сахар к чаю, а за отказ выполнить это неправомерное требование избил потерпевшего, нанеся ему множественные удары руками по лицу и телу. Органами предварительного следствия действия Ш. квалифицированы по ст. 334 УК РФ. В судебном заседании было достоверно установлено, что в одном подразделении с потерпевшим Ш. прослужил непродолжительное время - менее недели. В непосредственном подчинении у Б. он не находился, каких-либо задач по службе совместно с ним не выполнял и практически не общался, вследствие чего о наличии у потерпевшего воинского звания "младший сержант" не знал, в момент конфликта соответствующих знаков различия не видел. С учетом приведенных данных суд сделал вывод об отсутствии у Ш. умысла на нарушение отношений подчиненности, в связи с чем переквалифицировал совершенное им на ч. 1 ст. 335 УК РФ <334>.
--------------------------------
<334> Обзор судебной практики по делам о преступлениях против военной службы и некоторых должностных преступлениях, совершаемых военнослужащими. С. 15 - 16.
Однако с таким решением нельзя согласиться. Неправильное представление виновного о должностном положении потерпевшего - свидетельство о фактической ошибке относительно объекта преступления. Поэтому в данном конкретном случае действия Ш. следовало квалифицировать в соответствии с направленностью его умысла по правилу о фактической ошибке как покушение на нарушение уставных правил взаимоотношений между военнослужащими при отсутствии отношений подчиненности по ч. 3 ст. 30 и ч. 1 ст. 335 УК РФ.