ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 14.10.2020
Просмотров: 8324
Скачиваний: 1
Пора, ой пора, Елена Ивановна! Только если и в самом деле сопоставлять Учение Христа и его «церковное толкование», то придется сказать, что Е. Рерих просто спутала православие с толстовством. Нет в православии никакого «непротивления злу». Будь оно иначе – не пришлось бы теософам обвинять христиан в «преследованиях инаковерующих», «крестовых походах» и «инквизиции». О том, что Церковь не согласна с толстовской проповедью «непротивления», было известно любому читающему человеку дореволюционной России… Значит, опять приходится константировать, что Е. Рерих в своем антицерковном запале готова забывать очевидные и общеизвестные вещи – лишь бы уязвить побольнее Православие…
Елена Блаватская безапелляционно пишет: “Различия между религиозными догмами были придуманы не святыми, но преисполненными грехами смертными”1308. Но какую “средневековую догму” может привести Елена Блаватская или ее нынешние последователи, у истоков которой не стояли бы Святые, которая не была бы оплачена кровью и слезами утверждавших ее подвижников?
Теософы часто пишут о том, что церковное христианство и его вероучение порождено “корыстью” духовенства (“Мы именно почитатели Учения Христа, но не позднейшего христианства, ибо одно от духа, другое от человеческого корыстия”1309).
А вот уже другой интересный вопрос: что это за корысть породила православие (то, что Рерих называет “христианские догмы”)? Вот, например, св. Афанасий Александрийский, из 47 лет епископства 20 лет проведший в шести ссылках за проповедь главной христианской “догмы” — Трехличностного Бога — корыстен?! Корыстен Василий Великий, чье тело после чрезмерных аскетических подвигов в молодости затем тихо и быстро угасало, но чей дух и ум отстаивали Троицу? Корыстен Григорий Богослов, ради церковного мира отказавшийся от константинопольского престола и даже в родном городе попросивший избрать другого епископа вместо него?!
Но именно эти люди и явились творцами православного догматического богословия...
А если от дней древних перенестись в дни нынешние, то позволю я и о себе спросить: какая корысть, например, движет мною в этой полемике с идеологией синкретизма? Неужели чисто по-человечески мне не легче было бы сказать: все пути равны? Но то, что я знаю и внутренне пережил в христианстве, не позволяет мне делать столь безответственные заявления... А с точки зрения моего общественного статуса или богатства — заявление о моем признании теософии принесло бы мне кучу денег и популярность. Я же ведь понимаю, чего ждет от меня аудитория, каким словам она будет аплодировать, а за какие будет ругать. Неужели я не понимаю, что через день после того, как я скажу: “все религии равно хороши” — мне позвонят из Останкино и вежливо поинтересуются: “отец Андрей, а не хотели бы Вы возглавить регулярную передачу “Третий глаз-восьмое чувство?”?
Теософы, полагающие, что они способны видеть духовные глубины во всех религиозных традициях, на деле оказываются не в состоянии подняться над просветительским атеизмом XVIII столетия. На вопрос о том, почему церковники не согласны с теософами - “ответ один! всюду и везде действует одно корыстолюбивое побуждение, дабы не утерять свою власть и приумножить свое благополучие”1310?
И как совместить подчеркнутое “бескорыстие” семьи Рерихов с недавним скандалом, разразившимся, когда обнаружилось, что Мэри Джойс Пунача, долгие годы работавшая секретарем младшей четы Рерих, была обвинена в краже “небольшого чемодана, где они хранили свою коллекцию бриллиантов, жемчуга и других драгоценных камней”?1311 Похоже, что пропаганда оккультизма оказалась для Рерихов небездоходной...
Когда Рерихи покупали небоскреб в Нью-Йорке и поместье в Индии, нанимали слуг и переписывались президентами, в советской России священник Сергий Мансуров незадолго до своего ареста так писал о гностицизме: “Значительная часть “образованных” и “разумных”, примкнувших к христианству во II веке, не ставила себе целью строить жизнь и душу в духе Христовом, а только по своему субъективному вкусу и соображению “углублять”, “объяснять” христианство в духе своего времени. И вот вместо Церкви создавались религиозно-философские кружки, где фантастическое толкование или просто подделки и урезки лишали Евангелие первоначального смысла; магизм занимал место духовных сил; исступление — место пророческого вдохновения... Сами гностики обычно вовсе не стремились отделяться от Церкви... Всем им обще противление Единому, Личному Богу, поскольку Он не только первоначало, Наставник, Учитель, Философ, но и Творец, и Спаситель... Им всем чуждо библейское, подлинно чудесное перевоспитание духа и мысли, личное, живое отношение к Богу и Творцу, Которого язычество не знало. Искупление превращалось в философскую систему... Новое учение, вдобавок ко многим прежним, сообщало лишь несколько новых мыслей в старых по существу душах”1312. Какую же корысть он отстоял, выступая против гностицизма в 20-годы нашего века? Его “власть и благополучие” умножились от этого в Советском Союзе?
Обвинение священников в корысти и подлогах — это и есть обретенный теософами ключ к постижению христианства и его истории. И здесь они оказались единомысленны с тоже “научным” атеизмом, который в те же годы, что и Рерихи, также уверял, что попы от жадности Бога выдумалиa.
Беспрестанные теософские обвинения всех, с ними несогласных, в «корысти» побуждают поставить другой вопрос - а умеют ли вообще теософы вести диалог? Теософы, призывающие ко вселенской терпимости и к братству всех религий – могут ли они сами соблюдать хоть элементарные правила и приличия? Они же ведь вообще не в состоянии допустить, что кто-то может искренне придерживаться своих ценностей, принципов, верований.
Вот высшее, наидуховное Евангелие – Евангелие от Иоанна. Только ли из корыстных соображений можно ценить и признавать истинность этой книги и защищать ее от теософских нападок? «Мы прекрасно понимаем суровую необходимость цепляться за четвертое Евангелие для всех, кто хотел бы продлить агонию христианского экклезианства [церковности – А.К.]»1313. Если Блаватская готова ускорить «агонию» христианства, то что же рериховцы удивляются, что христиане не согласны помогать Блаватской в осуществлении этих ее чаяний?
Теософам невместимо, что кто-то может не согласиться с ними просто потому, что теософская аргументация такому человеку не показалась убедительной. Раз несогласен – значит, «невежественный». Значит, - «темный». Значит – «корыстный», «подкупленный» и т. п. Эта пошлая байка масонов-«просветителей» XVIII века в умах теософов выступает в качестве универсальной отмычки ко всем коллизиям в истории религии. Почему Индия отторгнула буддизм? – победили «эгоистические небылицы священников, заинтересованных в сохранении предрассудков и неведения в массах»1314.
Здесь вопрос о мере научной компететности теософов переходит в вопрос об их добросовестности и в вопрос о том, каким же глазом – добрым или черным – они смотрели на мир исторических религий вообще и на Православие… Сами рериховцы считают это обстоятельство важным: «Теперь об оценке отдельными церковными деятелями Учения Живой Этики. Находясь в жёсткой системе координат церковной догматики, вряд ли можно объективно оценить научно-философскую систему. Для этого прежде всего необходимо подходить к предмету изучения без предубеждения и иметь, как писал Рерих, «глаз добрый»»1315. Ну, а у самого-то Рериха, когда он смотрел на православие, взгляд был – добрым?
Вот что сообщает своим доверчивым читателям Николай Рерих: “Вместо того, чтобы стать Архиепископом, Ориген оказался узником. Может быть, в одной темнице с преступниками. Собор вменяет ему следующее: “Ориген, чудо своего века, по необычайности своего ума и глубине своего образования был обвинен на двух Александрийских Соборах при жизни и после смерти — на Константинопольском Соборе. Ориген неправильно мыслил о многих Истинах Христианской Церкви, распространяя языческие учения о предсуществовании души; он неправильно отражал Учение Христа, полагая, что определенное число духовных существ, равнодостойных, были созданы, из которых одно устремилось с такой пылающей любовью, что объединилось с Высшим Словом и стало носителем Его на Земле. Придерживаясь верования в воплощение Бога Слова и в творение Мира, Ориген неправильно понимал крестную смерть Христа. Представляя ее как имеющую духовное соответствие в духовном мире, он слишком много уделял воздействиям Сил Природы, которыми одарено наше естество...”. С точки зрения современности невозможно понять, как могли эти обвинения довести до темницы! Но враги Оригена прибегли к обычному своему средству — преследованию. Позабыв еще недавнюю Голгофу, они решили, именно во имя великого Мученика Голгофы сделать мученика и из Оригена”1316.
Николай Константинович говорит неправду. Ни один Собор не говорил таких слов об Оригене. На самом деле это сокращенное переложение издательского комментария к Житию св. Епифания Кипрского1317. При этом Н. Рерих выпустил из цитаты то место, в котором формулировалась главная ошибка Оригена: соединение одной из сотворенных душ с Божественным Словом в системе Оригена обосновывается тем, что "непосредственное воплощение Божества по его ошибочному мнению немыслимо". Как видим, речь идет о самой сути христианства: возможно или нет прямое общение с Наивысшим. Обречены ли мы на то, чтобы по-армейски подавать наши рапорты строго "по команде", или же вселенная наш Отчий дом, в котором и самый младший из сыновей имеет право прямо подойти к Домохозяину и сказать ему: "Отче!"? Если Христос не есть воплощение Наивысшего, Божественного начала на земле - то в таком случае Он стал не таким Посредником, который соединяет человека с Богом (1 Тим. 2,5), но таким, который заслоняет собою Бога от людей. И тогда Христос оказывается посредником не в смысле соединителя, а в смысле - разделителя, изолятора.
Ориген еще не представлял себе последствия такого рода развития его тезиса. Следующие из него логические выводы он сам не принял бы. Да эти последствия в его эпоху были еще не очевидны. Опасность такого рода "иерархизма" была вполне осознана церковным разумом уже после кончины Оригена, в VI векеa. Однако, эти дискуссии никак не могли довести Оригена до темницы, ибо велись они столетия спустя после кончины Оригена.
Но главная ложь не в этом. Главное, что арест Оригена язычниками (во время гонения на христиан при императоре Декии) преподносится как репрессия Оригена христианами. Есть одно очевидное обстоятельство, которого не мог не знать Николай Рерих: в третьем веке христианская Церковь сама гонима. У нее нет ни малейших возможностей для физического преследования своих оппонентов.
И даже то, что Рерихи пишут о демонстративно почитаемом ими преп. Сергии Радонежском, при ближайшем рассмотрении все равно оказывается ложью.
Например, преподобный Сергий построил первый в России храм в честь Святой Троицы, то есть храм, возвещающий самый таинственный, сложный и специфически христианский догмат. Это нисколько не мешает Елене Рерих писать: “Преп. Сергий не был богословом и догматиком, он жил заветами Христа, но не церковными утверждениями”1318.
Преп. Сергий испрашивал утверждения устава своего монастыря у канонического возглавителя Русской Церкви — Константинопольского патриарха. Он поддержал Константинополь в его конфликте с Москвой, когда князь Дмитрий Донской захотел ввести незаконную автокефалию. В свою очередь, за непослушание Москве, он не усомнился наложить церковное отлучение на Ростов. И несмотря на это Елена Рерих пишет: “Его отказ от митрополичьего поста не происходил ли тоже от того, что Дух Его знал все расхождение Церкви с Истиной?”1319.
Преп. Сергий основывал монастыри, причем именно вне городов, в пустынях, в лесах. Рерихи же, числя себя в его учениках, пишут: “Мы решительно против монастырей как антитезы жизни” (Озарение, 2,4,3).
Преп. Сергий прививал на Руси практику исихазма, умного молитвенного делания, а Рерихи уверяют, будто «Святой Сергий даже не разрешал умное делание» (Мир Огненный 2, 116)a. Термин «умное делание» в его именно православном значении был Рерихам известенb и в общем правильно ими понимался («Умение поселить в сердце своем священную Иерархию есть тоже умное делание, но такое делание приходит через труд… Пусть Владыка живет в сердце» - Мир Огненный 2,118). Так откуда же тогда уверенноcть в том, будто преп. Сергий «не разрешал» своим ученикам совершать молитвенный труд, призывающий Христа «поселиться в сердце»?
Если вслушиваться не в голоса духов, а в исторические свидетельства, то придется склониться к выводу о знакомстве преп. Сергия с идеями и практикой исихазма и о его принятии их. Преп. Сергий стремился, чтобы в его сердце воссияло "мысленное солнце правды" - молитва с этим выражением ("восияй в сердцах наших мысленное солнце правды Твоея" находится в пергаменном XIV века Служебнике "преподобного отца игумена Сергия Радонежского" - согласно подписи по листам позднейшим почерком. Эта специфически исихастская молитва встречается здесь впервые1320). Кроме того, один из любимых учеников преп. Сергия – преп. Афанасий Высоцкий в 1381 году сделал для монахов своего (Высоцкого в Серпухове) монастыря выписки из творений Святых Отцов - "Въпроси и ответи преподобных отець о молитве и о трезвении ума, како подобает безмолъвнику седети в кельи". В этом сборнике преп. Афанасий переписал и "Слово о молитве" преп. Симеона Нового Богослова, где как раз описывается техника "умной молитвы": "Отъими ум свой от всякого суетьства, сиречь временна, таже прилепи к персем свою браду, сметая чювьственное око с умомь посреде чрева, сиречь в пуп; въстягни же и ноздрьнаго духа дыханье, еже не часто дыхати, и испытай умно внутрь в утробе обрести место сердечное, иде же любо вместишася душевныя силы", - и только после пребывания в таком состоянии "нощь и день" можно обрести "непрестанное веселие" и увидеть "посреде сердца воздух и себе светла всего и рассуженья исполнена"1321. Если бы Сергий запрещал такую молитву, то неужели его ученик и духовный сын еще при жизни своего духовного отца нарушил бы его запреты и стал ее советовать то, что Сергий «запрещал»?
В одном из видений “Владыки” Елена Рерих получила повеление сжечь мощи святых: “Пора сжечь мощи, следуя завету Христа” (Озарение, 2,4,3). Евангелия не содержат никакого подобного «завета Христа» – но для Рерихов слышимые ими голоса важнее. Для нас же важно, что, дорвись рериховцы до власти – так они и мощи преп. Сергия не пожалеют, а сожгутa. Кроме того, исполняя заветы своих владык и учителей, они еще и саму Лавру Сергия закроют. Такое вот почитание преп. Сергия!