ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 16.10.2020
Просмотров: 3254
Скачиваний: 10
Более справедливой представляется точка зрения, согласно которой значение имеет разрыв во времени не только между неправомерными действиями потерпевшего и ответными действиями виновного, но и между моментом возникновения сильного душевного волнения (аффекта) и совершением преступных действий.
Психологически внезапность следует понимать в смысле внезапности субъективной, т.е. неожиданного для самого субъекта возникновения эмоциональной вспышки. Субъективная внезапность возникновения аффекта может иметь место с одинаковой вероятностью как в случае воздействия сильного аффектогенного раздражителя, так и в результате аккумуляции аффективных переживаний. В психологии известно, что повторение ситуаций, вызывающих отрицательные аффективные состояния, ведет к накоплению отрицательных эмоций, аккумуляции аффекта, что может приводить к возникновению аффективного взрыва в ответ на, казалось бы, незначительный повод. В последнем случае может сложиться впечатление, что субъект должен был уже привыкнуть, приспособиться к аффектогенным раздражителям или же, наоборот, у него сформировалась внутренняя готовность к аффективной вспышке. При таком взгляде действительно возникает иллюзия отсутствия элемента внезапности. Ошибочность такого подхода состоит в подмене субъективной внезапности кажущейся подготовленностью вспышки всем ходом событий, в игнорировании того факта, что аффективные ситуации называют не привыкание, а аккумуляцию аффекта.
Субъективное переживание аффекта как состояния внезапного связано и с тем обстоятельством, что аффект - это не просто сильное волнение или интенсивная эмоция, а состояние качественно, принципиально иное по сравнению даже со значительным эмоциональным напряжением, характеризующееся специфическим влиянием на сознание и деятельность человека. Поэтому даже в тех случаях, когда аффект возникает в ответ на внешне незначительный стимул на фоне длительных эмоциональных переживаний (в результате перехода количественных изменений в качественные), это состояние субъективно воспринимается как неожиданное, новое, внезапное.
Внезапность в психологическом смысле является одной из характеристик аффекта, и представляется неоправданным выделение и анализ этого признака вне исследования динамики и иных специфических признаков данного психического состояния. Решение вопроса о внезапности возникновения сильного душевного волнения (аффекта) в каждом конкретном случае должно опираться на всестороннее изучение всех имеющихся по делу данных. Однозначное для всех случаев определение конкретного промежутка времени между поводом и ответной реакцией не представляется возможным.
5. Важным условием применения комментируемых статей является насилие, тяжкое оскорбление со стороны потерпевшего. Здесь в большинстве случаев речь идет о физическом насилии: телесных повреждениях, ударах, побоях и пр. Однако нельзя исключить, что применение угроз и психического насилия в не меньшей степени может способствовать возникновению состояния аффекта, поскольку появление аффекта не определяется непосредственно внешними причинами (физическим или психическим насилием), а зависит от воздействия на человека лишь в соответствии с субъективным их значением (здесь важны особенности личности, ее прошлый опыт, мотивы деятельности, потребности и пр.).
Как форма насилия тяжкое оскорбление со стороны потерпевшего в соответствии с законодательством служит одним из оснований для применения более мягкой санкции при квалификации деяния. Рассматривая психологическое содержание действий виновного, реагировавшего на действия потерпевшего, как смягчающее обстоятельство, подчеркнем, что для его диагностики значимо субъективное восприятие ситуации, а не предустановленно типизированная ее оценка. Поэтому малоперспективной для правового регулирования, следственной, судебной и экспертной практики представляется дискуссия о том, возможен ли аффект, если унижение чести и достоинства с точки зрения объективной картины не является "грубым и глубоким", может ли с точки зрения нормального человека "менее тяжкое оскорбление" вызвать особенно болезненную реакцию.
Сами понятия "тяжкое оскорбление" и "менее тяжкое оскорбление" имеют оценочный характер, и практическое их использование вряд ли может быть свободно от субъективизма оценивающего их. Тем не менее очень важно найти хотя бы самые общие принципы оценки тяжести оскорбления.
Наиболее распространенным является определение тяжкого оскорбления как грубого унижения чести и достоинства личности, при этом подчеркивается, что "менее тяжкое оскорбление" не должно вызывать особенно болезненной реакции.
Оба эти положения имеют один общий недостаток: они не учитывают субъективного фактора, личностного смысла ситуации для субъекта, значимости для него нанесенного оскорбления. С психологической точки зрения отсутствует прямая внешняя зависимость между объективной тяжестью оскорбления и субъективным его восприятием, величиной ответной эмоциональной реакции человека. Следовательно, поводом для аффективной разрядки может служить внешне самый незначительный стимул, в том числе, конечно, и "менее тяжкое оскорбление".
6. Выше указывалось, что одной из новаций комментируемых статей стало введение важного квалифицирующего признака: наличия длительной психотравмирующей ситуации, возникшей в связи с систематическим противоправным или аморальным поведением потерпевшего. Экспертная практика однозначно свидетельствует о распространенности случаев длящегося развития аффектогенной ситуации по типу накопления переживаний, нередко не в полной мере осознаваемых субъектом. Этот процесс может протекать в течение многих месяцев или даже лет. К аккумуляции аффекта ведет повторение ситуаций, вызывающих негативные эмоциональные переживания, аффективную напряженность. В подобных случаях бурная эмоциональная реакция (аффект) может быть спровоцирована и, казалось бы, незначительным, ничтожным поводом по принципу последней капли.
7. Большое значение в литературе придается вопросу о правильной квалификации преступных действий, совершенных в состоянии аффекта в случаях, когда имеются внешние признаки (большое количество ранений, повреждений и пр.), которые могут свидетельствовать об особой жестокости (см. комментарий к ст. 63).
Жестокость при совершении преступления в состоянии аффекта не является основанием для квалификации противоправных действий как совершенных при отягчающих вину обстоятельствах.
Особая жестокость характеризует способ совершения преступления, обусловленный отношением обвиняемого к жизни, здоровью, человеческому достоинству потерпевшего. К объективным признакам особой жестокости обычно относят: использование при совершении преступления мучительного для потерпевшего способа, длительные изощренные издевательства над человеком, причинение ему каких-либо избыточных дополнительных моральных и физических страданий. К числу субъективных признаков особой жестокости относится способность обвиняемого в момент совершения преступления понимать, что его действия причиняют потерпевшему тяжелые моральные или физические мучения, желание или допущение их наступления, пренебрежение страданиями потерпевшего при их осознании или способности осознавать, если даже обвиняемый не стремился специально к их причинению.
Преступление может быть квалифицировано как совершенное с особой жестокостью только в результате исследования обеих сторон (объективной и субъективной) обстоятельств, отягчающих ответственность. Весьма спорной в этой связи представляется позиция Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ по делу об убийстве Ф. Поддерживая вменение виновным убийства с особой жестокостью, коллегия сослалась лишь на то, что "потерпевшая испытывала особые страдания". Но ведь задача доказывания здесь состояла не только в установлении факта особых страданий потерпевшей, но и в том, чтобы установить осознание и желание виновных причинить такие страдания. Без помощи психолога эта задача во многих случаях не может быть решена.
Множественность нанесенных потерпевшему ранений, применение при совершении преступления орудий, увеличивающих длительность и тяжесть физических страданий, и подобные объективные признаки особой жестокости не дают достаточных оснований для признания противоправных действий совершенными с особой жестокостью. Аффективные преступления в силу наличия в действиях автоматизмов как раз характеризуются подобными признаками: в практике судебно-психологической экспертизы нередки случаи, когда под влиянием аффекта действия виновного состоят в нанесении множества ранений, большого количества ударов.
В состоянии аффекта, сильного нервно-психического напряжения, вызывающих сужение сознания и снижение способности контролировать свои действия, обвиняемый может быть лишен способности оценивать страдания потерпевшего, осознавать, что ему причиняются особые мучения, выбирать орудия и способы действий. Более того, кажущаяся жестокость при совершении преступления может рассматриваться наряду с другими признаками, характеризующими это эмоциональное состояние как доказательство наличия автоматизмов, характерных для аффекта, т.е. сама по себе может служить одним из признаков состояния аффекта.
Действия при аффекте часто имеют выраженные элементы автоматизма, что может проявляться в нанесении потерпевшему большого количества ударов или ножевых ранений. При этом подобные действия внешне могут производить впечатление крайне жестоких. В этих случаях, даже при наличии формальных внешних признаков жестокости, преступление не может считаться совершенным с особой жестокостью, так как отсутствуют ее субъективные признаки.
Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении от 27 января 1999 г. N 1 подчеркнул, что понятие особой жестокости следует связывать как со способом убийства, так и с другими обстоятельствами, свидетельствующими о наличии в действиях виновного жестокости. Об особой жестокости может говорить применение пыток в процессе убийства, истязания, глумление над жертвой либо если убийство совершено способом, который заведомо для виновного сопряжен с причинением потерпевшему особых страданий (использование мучительного яда, сожжение заживо, большое количество телесных повреждений, носящих характер истязания, и пр.). При этом необходимо, чтобы виновный осознавал, что причиняет потерпевшему особые страдания (Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. N 3. С. 22).
Особая жестокость может выражаться в совершении убийства в присутствии близких потерпевшему лиц при условии, если виновный осознает, что причиняет своими действиями особые страдания не только жертве, но и близким ей лицам. С учетом сказанного полагаем, что в законодательстве и практике необходимо закрепить такой признак особой жестокости, как осознание виновным того, что его действия причиняют особые страдания потерпевшему или его близким.
8. Убийство, совершенное в состоянии аффекта, даже применительно к ч. 2 ст. 105 УК не должно квалифицироваться как совершенное при отягчающих обстоятельствах, поскольку закон, смягчая наказание за убийство в состоянии сильного душевного волнения, рассматривает его как самостоятельный состав убийства при смягчающих обстоятельствах. Такое решение данного вопроса содержалось и в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 1992 г. N 15 "О судебной практике по делам об умышленных убийствах" (Бюллетень Верховного Суда РФ. 1993. N 2. С. 13). Не случайно убийство двух и более лиц, совершенное в состоянии аффекта, предусмотрено не ст. 105, а ч. 2 ст. 107 УК, чего не было в ранее действовавшем УК РСФСР.
При квалификации противоправных действий по ст. 107 УК именно наличие аффекта является основной предпосылкой для признания действий менее общественно опасными и менее упречными по сравнению с другими противоправными действиями. Косвенно о том, что законодатель придает решающее значение здесь именно состоянию аффекта, свидетельствует и то, что УК 1996 г. исключил содержавшееся в прежнем Кодексе указание на необходимость учета того, что противоправные или аморальные действия потерпевшего "могли повлечь тяжкие последствия для виновного или его близких" (ст. 104 УК РСФСР). Вместе с тем, как уже указывалось, закон существенным образом ограничивает ситуации, когда аффект является обстоятельством, смягчающим вину.
9. Квалификацию аффективных действий по привилегированным статьям УК (107, 113) некоторые научные и практические работники связывают с внешними обстоятельствами совершения преступления, не учитывая того, что аффект не является обязательным и неизбежным их следствием. Сторонники такого подхода исходят из того, что состояние сильного душевного волнения (аффект) - чисто юридическая оценочная категория, для диагностики которого необходимы только правовые знания, а также самая общая осведомленность в психологических вопросах. Указывая на то, что в юридических вузах в качестве специальной дисциплины введено преподавание юридической психологии, они делают вывод, что работники правоохранительных органов достаточно компетентны в вопросах диагностики аффекта.
Стремление к упрощению и формализации задачи установления аффекта в действиях обвиняемого приводит к тому, что диагностика эмоционального состояния обвиняемого (подсудимого) подменяется установлением юридически значимых обстоятельств, определяющих границы, при которых аффект уменьшает уголовную ответственность. При этом неоправданно преувеличивается значение обстоятельств, провоцирующих аффект, считается, что его наличие однозначно вытекает из констатации квалифицирующих признаков ст. 107 (ст. 113) УК. Отсюда установление состояния аффекта в момент совершения преступления сводится к фиксации следующих обстоятельств: провокации со стороны потерпевшего - насилия, издевательств или тяжкого оскорбления с его стороны; направленности агрессивных действий на самого виновного или его близких; внезапности возникновения сильного душевного волнения (аффекта); отсутствия заранее обдуманного умысла у виновного и пр.
При таком подходе зачастую не уделяется достаточного внимания выяснению особенностей поведения человека в момент совершения им преступления и непосредственно до и после этих действий, специфике его внешнего вида в этот период времени и иным значимым моментам, которые могут быть использованы как индикаторы психического состояния. Не учитываются особенности личности, субъективный фактор в восприятии ситуации, ее личностный смысл.
Как уже указывалось, при формулировании ст. 107 УК законодатель учел рекомендации психологов о необходимости законодательного закрепления того, что аффект нередко возникает в результате аккумуляции переживаний. По сравнению со ст. 104 УК РСФСР введено существенное нововведение - указание на то, что аффект может быть связан также с длительной психотравмирующей ситуацией, возникшей в связи с систематическим противоправным или аморальным поведением потерпевшего. Однако теперь и это обстоятельство в некоторых случаях рассматривается правоприменителями именно в качестве доказательства наличия самого аффекта в действиях обвиняемого (подсудимого).