ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 16.10.2020
Просмотров: 3249
Скачиваний: 10
Неправомерные или аморальные провоцирующие действия потерпевшего, безусловно, могут способствовать возникновению аффективного состояния у субъекта. Однако даже квалифицированный психологический анализ ситуации совершения преступления, внешних обстоятельств не дает оснований для суждений о степени выраженности и интенсивности этого состояния. Тем более такие сведения не позволяют судить о том, находился ли человек в момент совершения противоправных действий в состоянии аффекта. Правильное решение этого вопроса в значительной степени зависит от глубокого и верного понимания природы аффекта, установления самого факта наличия внезапно возникшего сильного душевного волнения в момент совершения преступных действий, психологического изучения личности и ситуации, их соотношения, что требует выяснения дополнительных сведений и данных, которые могут быть получены на предварительном следствии и в судебном заседании.
10. В теории уголовного права уголовная ответственность связывается с волевым поведением, с возможностью человека произвольно регулировать свои действия и поступки на основе сознательного отношения к окружающему в момент совершения преступления.
Психологический механизм преступного деяния, который соответствует правовому понятию виновного поведения, включает принятие решения о противоправном поведении (и его реализации):
а) избирательно, т.е. при наличии возможности воздержаться от данного решения;
б) на основе определенного мотива (группы мотивов);
в) с осознанием вредных последствий (общественной опасности) своих действий, желанием, предвидением или их допущением. О виновном поведении (преступлении) можно говорить только в тех случаях, когда доказано, что в конкретном поведении реализовалось решение вменяемого субъекта, который действовал осознанно и обладал свободой воли;
г) с готовностью осуществить свои действия вопреки предвидению или допущению общественной опасности последствий; с осуществлением соответствующих поступков, действий, включая нарушение запретов и преодоление препятствий. Одним из ключевых для психологической характеристики виновного поведения является понятие желания (хотения, стремления) воздействовать определенным образом на объект деяния.
В этой связи распространение получила точка зрения, связанная с отрицанием наличия импульсивных действий в состоянии аффекта: при совершении преступления в состоянии сильного душевного волнения (аффекта) виновный не только предвидит наступление преступного результата, но и направляет свою волю на его достижение. Действия лица не теряют волевого характера, так как преодоление аффекта возможно в начальной стадии его развития. Сторонники этой позиции особо подчеркивают, что в рассматриваемых случаях действия не являются непроизвольными, носят целенаправленный характер; для преступления, совершаемого в состоянии аффекта, как сложного волевого действия присуще планирование, которое включает в себя выбор средств и путей, ведущих к достижению цели. При этом сознание хотя и сужено, тем не менее до начала развития аффективной вспышки субъект способен удержать себя, остановить развитие событий.
11. На самом деле уголовная ответственность может быть связана не только с волевым поведением, но и с таким импульсивным поведением, когда субъект имеет способность включить в поведение волю. Поэтому наказуемость аффектированного преступления обосновывается тем, что, во-первых, аффективные действия не относятся к числу таких, которые не могут быть преодолены, и, во-вторых, аффект не полностью исключает сознательный контроль человека, а лишь уменьшает его. Способность подавлять наступление аффекта связана с его первой, подготовительной стадией развития. Возможность воздержаться от совершения аффективно-противоправных действий является основанием для уголовной ответственности за такие деяния. Иными словами, ответственность обосновывается неиспользованием субъектом реальной возможности предупредить действия в состоянии аффекта путем подавления или переключения своих эмоциональных переживаний.
Психологи и юристы, разрабатывающие проблему аффекта в уголовном праве, традиционно исходят из того (эту позицию разделил и законодатель), что в этих случаях хотя и затрудняется избирательность поведения, в связи с чем ответственность и наказание смягчаются, но в принципе она сохраняется. Хотя сознание человека, который попадает во власть аффективного раздражителя, не замечая других аспектов происходящего, существенно сужено, находится как бы в "шорах", но предполагается, что в принципе он мог бы взять себя в руки, сдержаться, остановить развитие событий. Состояние аффекта ослабляет контроль человека над своим поведением и способность управлять своими поступками, что и определяет степень уголовной ответственности за противоправное поведение. Именно этим объясняется тот факт, что состояние аффекта в момент совершения преступных действий лежит в основе привилегированного состава убийства и причинения тяжкого или средней тяжести вреда здоровью.
12. С высказанной точкой зрения можно согласиться лишь частично. Из того, что преодоление аффекта в начальной стадии возможно, еще не следует, что он может быть подавлен на вершине своего развития, когда совершаются аффективные действия, первоначально, возможно, и целенаправленные, но в значительной степени утрачивающие это свое качество в процессе развития аффекта.
Неверно говорить и о неполной потере произвольности действий, совершенных под влиянием аффекта. Действия эти вырываются у человека в виде автоматической разрядки возникшего аффективного напряжения при уменьшенном сознательном контроле и волевой регуляции. При аффекте очень сильное эмоциональное возбуждение тормозит сознательную интеллектуальную деятельность, возникает напряжение, при котором любой повод может вызвать разрядку в виде импульсивных действий, основной характеристикой которых является сравнительно малая степень их сознательности. Полагаем, что к действиям "на вершине" аффекта не всегда можно применить критерий осознанно-волевого поведения.
Конечно, до начала самого аффекта, реализации его в действиях субъект в большинстве случаев сохраняет способность к осознанию и руководству своим поведением в смысле удержания себя от аффективных действий или переключения их на незначимый с точки зрения уголовно-правового запрета объект. Однако в фазе наиболее интенсивного переживания аффекта сознание субъекта изменяется (сужается), что приводит к непоследовательности поведения, нарушает его целенаправленность и упорядоченность, исключает возможность полностью руководить своими действиями, осуществлять волевое произвольное поведение. Аффект приводит к нарушению сложной структуры волевых действий, которые включают в себя осознание цели действия, процесс принятия решения, выработку плана действий и сознательный контроль за исполнением задуманных действий.
Наш подход, уточняющий традиционный, приводит к выводу, имеющему принципиальное значение, в том числе при обсуждении компетенции эксперта-психолога в рассматриваемых случаях. Имеются ситуации (речь, как правило, идет об интенсивных однократных воздействиях - внезапном неожиданном совершении будущим потерпевшим или третьим лицом действий, связанных с особым цинизмом, грубостью, жестокостью и пр.), глубоко затронувшие честь, достоинство и неприкосновенность личности либо характеризующиеся систематическими противоправными (аморальными) действиями, создавшими устойчивый стресс. Здесь восприятие названных обстоятельств фактически совпадает с наступлением аффективной разрядки, не оставляя возможности даже для свернутой оценки ситуации; самоконтроль уже на стадии, предшествующей развитию аффекта, практически подавлен, невозможен с самого момента появления эмоциогенного раздражителя, и субъект не может удержать себя от аффективной разрядки. Тем более что могут наложиться условия "второго уровня", снижающие контроль поведения и при обычных условиях: сильная усталость, соматические и функциональные расстройства, болезненные состояния психики и пр. Здесь следует напомнить о необходимости различения состояний сильного эмоционального возбуждения - аффекта (гнев, страх, радость и пр.), при которых может сохраняться ориентация и контроль состояний крайнего возбуждения, описываемых такими словами, как "ужас", "паника", "бешенство", "экстаз", "полное отчаяние", когда ориентация и контроль практически невозможны.
Ситуации такого рода могут быть диагностированы в рамках судебно-психологической экспертизы. Представляется, что наличие этого заключения обязывало бы следователей и суд рассмотреть вопрос, не выходит ли данный случай за пределы обычного смягчающего значения аффекта, имелась ли реально хотя бы минимальная возможность избирательного поведения, а следовательно, вина в уголовно-правовом смысле <1>.
--------------------------------
<1> Для решения вопроса о наличии или отсутствии вины необходима и оценка того, сохранилась ли практическая способность субъекта осознавать значение своих действий и руководить ими уже в состоянии аффекта.
13. Проблема аффекта как смягчающего вину обстоятельства имеет еще один аспект. Необходимо строго разграничить вопрос о наличии аффекта и вопрос о его значении для уголовного дела. На практике же они нередко отождествляются. В результате эксперт, давая заключение, "оглядывается" на юридические конструкции, правовые последствия своих выводов, а следователь и судья автоматически интерпретируют наличие аффекта как смягчающее обстоятельство.
Между тем компетенция эксперта исчерпывается вопросом о самом наличии аффекта или иного эмоционального состояния, не достигающего степени аффекта, но могущего оказывать влияние на сознание и поведение субъекта <1>, а также о наличии "вторичных условий", еще более увеличивающих вероятность возникновения аффекта и ослабляющих способность субъекта сопротивляться его возникновению.
--------------------------------
<1> Вторая часть вопроса сравнительно редко встречается в следственной и судебной практике. Возможно, потому, что иные эмоциональные состояния, которые также могут быть вызваны антиобщественными действиями потерпевшего, не выделены специально в перечне смягчающих обстоятельств. Это представляется пробелом закона и практики.
При установлении этих обстоятельств эксперт не должен быть связан юридическими конструкциями ограничительного плана, например, принятыми в юриспруденции указаниями на предельное время, разделяющее действия потерпевшего и виновного лица. Наоборот, законодатель должен ориентироваться на психологическое понятие аффекта, иного эмоционального состояния. Оценку же уголовно-правового значения этих обстоятельств - "обычное" смягчающее основание назначения наказания - "ниже низшего предела", освобождение от наказания вообще - дает орган, осуществляющий судопроизводство и учитывающий все эти возможности, а не только одну из них.
Этот орган, как представляется, может сделать вывод и о том, что смягчающее вину значение аффекта нейтрализуется в конкретном случае механизмом его возникновения, например связью его с состоянием опьянения или же отсутствием связи с антиобщественным поведением потерпевшего. С точки же зрения эксперта, легкая степень опьянения - один из возможных факторов, способствующих возникновению аффекта, и ничего более. Эксперту безразлично и то, связан ли источник возникновения аффекта с противоправными или аморальными действиями потерпевшего или же вообще с теми или иными действиями этого лица.
14. Недостаточное качество расследования по делам об убийствах, имеющих аффективную окраску, приводящее к объективному вменению или уходу преступника от ответственности, во многом связано именно с неиспользованием специальных психологических познаний.
В этой связи отметим:
- недостаточный объем и качество психологической подготовки и переподготовки следователей, дознавателей, оперативных работников, в том числе относительно психологической специфики дел об аффективных преступлениях;
- наличие принципиально неверно ориентирующих утверждений в правовой литературе для этих работников (включая пособия и комментарии). Достаточно вспомнить об отождествлении понятия аффекта и сильного душевного волнения, юридического и психологического критерия вменяемости, "трактовке" понятия и значения личности виновного и мотива и пр.;
- отсутствие целевой программы удовлетворения потребностей органов расследования в адекватных психологических рекомендациях.
Эти и другие причины ограничивают использование психологических знаний по рассматриваемой категории дел, несмотря на актуализацию задач борьбы с умышленными убийствами. По нашим данным, примерно по половине уголовных дел при наличии версии об аффекте, а тем более об ином сильном эмоциональном переживании психологической экспертизы не назначалось. До недавнего времени (введения в действие УК 1996 г.) вопрос об отсроченном аффекте (в результате аккумуляции аффективных переживаний), от которого могла зависеть не только судьба, но подчас и жизнь виновного, рассматривался экспертом обычно только по собственной инициативе в процессе ответа на вопрос, поставленный в общей форме. Да и сейчас в силу определенной инерционности практики по подобным делам далеко не во всех необходимых случаях назначается психологическая экспертиза. Еще меньше интереса пока проявляет следственная практика к вопросу о значении иных сильных эмоций мотивообразующего характера или проявляющихся непосредственно в ситуации деяния.
15. Основаниями для назначения судебно-психологической экспертизы аффекта могут быть:
необычное поведение обвиняемого в момент совершения противоправных действий;
наличие большого количества ранений или ударов большой силы, множественные повреждения на теле потерпевшего;
запамятование обвиняемым отдельных эпизодов происходившего;
показания свидетелей о внезапном резком изменении внешнего вида и поведения преступника;
наличие длительных неприязненных отношений между потерпевшим и обвиняемым, способствующих накоплению аффективных переживаний, и пр.
При организации судебно-психологической экспертизы у практических работников нередко возникают трудности, связанные с отсутствием в нашей стране специальных экспертных учреждений и штатных экспертов-психологов. Поэтому производство экспертиз такого рода поручают лицам, имеющим высшее психологическое образование, с учетом их специализации и рода научной и практической деятельности. При выборе экспертов следует учитывать их профессиональную специализацию. Наиболее целесообразно проведение судебно-психологических экспертиз аффекта поручать психологам, занимающимся изучением и диагностикой различных эмоциональных процессов и состояний, сотрудникам кафедр педагогики и психологии университетов, педагогических институтов, а также психологам, работающим в психиатрических больницах.