ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 16.10.2020
Просмотров: 8049
Скачиваний: 7
Третий момент. Следует различать ситуации, когда применимое иностранное право определено соглашением сторон (см. комментарий к ст. 1210) и когда оно определено судом с использованием коллизионных норм при отсутствии соглашения сторон. По-видимому, в первом случае суду целесообразно было бы поставить перед сторонами вопрос об изменении их соглашения, а не применять вопреки их соглашению нормы российского права. Во второй же ситуации, на наш взгляд, есть серьезные резоны для использования подхода, предусмотренного в итальянском законодательстве.
Четвертый момент. Сравнительный анализ правил данной статьи и зарубежного законодательства приводит к заключению, что возложение на сторону бремени доказывания содержания норм иностранного права (учитывая применяемый в российском праве концептуальный подход) не может влечь отказа в иске, если суд признает представленные стороной доказательства недостаточными. На наш взгляд, суд в подобных случаях должен использовать предписания п. 3 комментируемой статьи исходя из того, что содержание норм иностранного права не установлено в разумные сроки, несмотря на меры, предпринятые в соответствии с этой статьей.
Статья 1192. Применение императивных норм
Комментарий к статье 1192
1. Положения ст. 1192 являются довольно существенной новеллой в отечественном законодательстве. Они касаются вопросов, относящихся к числу наиболее сложных и, одновременно, достаточно противоречивых как в практике, так и в теории современного международного частного права.
Хотя отечественная судебная и арбитражная практика по вопросам, относящимся к предмету регулирования ст. 1192, была до настоящего времени весьма незначительной, включение соответствующих положений в новое российское законодательство по международному частному праву является, несомненно, актуальным и вполне оправданным.
Произошедшие в России за последнее десятилетие прошлого века изменения в государственной и социально-экономической системе, переход к регулированию гражданско-правовых отношений на началах частного права, безусловно, сделают востребованными нормы комментируемой статьи. Они будут приобретать все большую значимость по мере роста и углубления международных отношений, в которых принимают участие субъекты российского гражданского права, и в первую очередь - для их деятельности в процессе осуществления внешнеэкономических связей.
2. Российский законодатель, сознавая известные трудности, объективно связанные с проблемой применения императивных норм национальной системы права, окончательно пошел в направлении доминирующей тенденции правового развития в рассматриваемой области. Такая тенденция стала особенно заметной в предшествующие два-три десятилетия в международно-правовой практике, в первую очередь в странах с развитой системой частного права <1>. Это явление в развитии зарубежной практики и теории международного частного права не обошла вниманием и отечественная доктрина <2>.
--------------------------------
<1> См., например: Жильцов А.Н. Проблема применения императивных норм третьих стран в европейском международном частном праве // Законодательство и экономика. 1997. N 23, 24.
<2> См., в частности: Садиков О.Н. Императивные нормы в международном частном праве // Московский журнал международного частного права. 1992. N 2. С. 71 - 84; Международное частное право. Современные проблемы. М., 1994. С. 289, 459, 460.
Среди немалого числа существующих на сегодняшний день международно-правовых актов, в которых затрагивается данная проблематика, прежде всего следует назвать Римскую конвенцию 1980 г. о праве, применимом к договорным обязательствам, которая действует в странах, входящих в Европейский союз. Национальное законодательство о международном частном праве ряда зарубежных стран, например Италии, Швейцарии, ФРГ, также содержит положения, аналогичные включенным в рассматриваемую статью <1>. Под влиянием Модели ГК для стран СНГ соответствующие нормативные положения вошли и в гражданские кодексы Армении, Белоруссии, Киргизии, Узбекистана.
--------------------------------
<1> См.: Международное частное право: иностранное законодательство.
3. Статья 1192 действует во всех предусмотренных законом случаях применения иностранного права - и когда иностранное право применяется судом исходя из предусмотренной законом коллизионной нормы, и когда иностранное право применяется по соглашению сторон (ст. 1210 ГК).
Существенным является определение императивных норм, которые входят в состав российского законодательства и подлежат безусловному применению в соответствии с п. 1, либо императивных норм иностранного права, применяемых российским судом в соответствии с п. 2 комментируемой статьи.
Императивные нормы являются частью любого национального законодательства и характеризуются их безусловной обязательностью для участников правоотношений, регулируемых этими нормами. Субъекты таких правоотношений не могут (своим соглашением) изменить или исключить их действие. Императивность норм может основываться на их внешних признаках, т.е. может быть или прямо указана в самой норме, или вытекать из их содержания <1>.
--------------------------------
<1> См., например: Садиков О.Н. Императивные и диспозитивные нормы в гражданском праве // Юридический мир. 2001. N 7.
Однако из общего числа таких норм в контексте международного частного права должны быть выделены те, императивная сила которых не ограничивается лишь невозможностью прямо исключить их действие по соглашению сторон, в том числе путем согласованного применения иностранного права. Действие подобных норм не может быть вытеснено также и в силу применения коллизионных норм, когда последние предписывают применение норм иностранного права, которые имеют иное содержание, чем соответствующая императивная норма российского права.
Традиционно для частного права на протяжении всей истории его существования наличие императивных норм не было характерным и их число всегда оставалось весьма незначительным. Более того, такие нормы носили преимущественно юридико-технический характер. В соответствии со сложившимися на протяжении веков практикой и доктриной международного частного права эти нормы, действовавшие в стране места нахождения суда (lex fori), вместе с остальными заменялись соответствующими нормами иностранного права, если суд обязан был применить к спорному правоотношению иностранную систему права в целом.
В связи с усилением во второй половине XX в. в странах с развитыми системами частного права регулирования экономической жизни общества со стороны государственной власти в этой сфере общественных отношений все чаще стали появляться правовые нормы, принятием которых государство стремилось реализовать определенную законодательную политику.
Гражданско-правовые отношения в некоторых сферах экономической деятельности стали, таким образом, регламентироваться все больше императивными нормами, продолжавшими тем не менее оставаться по своей сути нормами частного права, поскольку они касались регулирования отношений между субъектами гражданского оборота. Это касалось в первую очередь регулирования отношений с участием потребителя, правил о борьбе с недобросовестной конкуренцией. Государство посредством принятия таких правовых норм создавало, в частности, условия для защиты экономически слабой стороны от злоупотреблений свободой договора со стороны экономически более сильных участников оборота.
Постоянно возраставший международный обмен товарами и услугами приводил к тому, что судам, в основном в странах с более высоким уровнем развития экономики и, соответственно, более развитым частным правом, приходилось - в силу норм международного частного права - применять при разрешении судебных дел иностранное право, нормы которого были подчас принципиально несовместимы с обеспечением национального правопорядка. Их законодательная политика должна была реализовываться в правоприменительной практике государственным судом, в том числе и при разрешении споров, возникавших из императивно регулируемых отношений, когда они были осложнены иностранным элементом.
Разрешение возникшей конфликтной ситуации между традиционным подходом к применению иностранного права и обеспечением действия правопорядка, поддерживаемого в государстве, где находится суд, рассматривающий спор в рамках международного частного права, пошло по пути признания особого юридического свойства императивных норм, действующих в стране суда и имеющих публично-правовую функцию. Эти нормы наделялись качеством, в силу которого они не могли быть "вытеснены", когда подлежало применению иностранное право. Иными словами, эти императивные нормы приобрели качество, которое в доктрине часто называют "сверхимперативностью".
4. В п. 1 ст. 1192 содержатся некоторые указания, позволяющие идентифицировать упомянутые в нем императивные нормы, входящие в состав российского законодательства.
Во-первых, к их числу относятся нормы, которые содержат в себе указание на то, что они регулируют соответствующие отношения независимо от подлежащего применению (иностранного) права. Во-вторых, императивный характер нормы в контексте международного частного права может вытекать из ее особой роли, в том числе для обеспечения прав и законных интересов участников гражданского оборота (при отсутствии прямого указания на их действие независимо от подлежащего применению права).
Установление норм, относящихся к первой группе, вряд ли будет затруднительно для суда, поскольку об их императивном характере будут говорить их внешние признаки. Но в действующем российском праве материально-правовые нормы, в которых прямо указывалось бы, что они действуют независимо от подлежащего применению права, встречаются достаточно редко. Чаще всего императивность нормы в аспекте международного частного права следует из того, что существует коллизионная норма, устанавливающая применение исключительно российского права к определенным гражданско-правовым отношениям. Как правило, в таких случаях коллизионная норма содержит определенный квалифицирующий признак, который указывает, в каких случаях применение российского права обязательно. Примером могут служить положения о форме внешнеэкономических сделок (п. 2 ст. 1209 ГК), где обязательность соблюдения российского права связана с субъектом правоотношения. В частности, это - российское юридическое лицо или осуществляющее предпринимательскую деятельность физическое лицо, личным законом которого является российское право, а также регулирование сделок, объектом которых является недвижимое имущество, внесенное в государственный реестр Российской Федерации.
Обязательность российской нормы независимо от подлежащего применению иностранного права предусмотрена и в ряде других статей. Например, ст. 1195 ГК императивно устанавливает личный закон российского гражданина, имеющего двойное гражданство, личный закон иностранца, имеющего место жительства в Российской Федерации. В ст. 1197 ГК предусматривается применение российского закона при признании в Российской Федерации физического лица недееспособным или ограниченно дееспособным. Аналогичный характер имеют также п. 2 ст. 1199 ГК, который касается закона, регулирующего положение лица, находящегося под опекой (попечительством), ст. 1213 ГК, определяющая право, применимое в отношении находящихся на территории Российской Федерации земельных участков, участков недр, обособленных водных объектов и иного недвижимого имущества, а также ст. 1224 ГК, относящаяся к закону, применимому к наследованию недвижимого имущества, внесенного в государственный реестр Российской Федерации.
Императивные нормы, относящиеся ко второй группе, представляют собой весьма значительный блок специального нормативного регулирования, призванного установить обязательный порядок совершения внешнеэкономических операций. Объектом таких императивных норм является установление правил, которые необходимо соблюдать в тех случаях, когда внешнеэкономические операции совершаются российскими субъектами права независимо от места совершения таких операций или когда такие операции совершаются на территории Российской Федерации независимо от национальной принадлежности их участников.
В круг этих норм включаются положения о сделках по экспорту и импорту товаров, услуг, работ, а также правила, вытекающие из валютного, таможенного и иного законодательства. Об императивности таких норм говорит то, что последствием их несоблюдения является юридическая недействительность соответствующих сделок. Цель таких норм - установить регулирование, имеющее публично-правовой характер. В частности, они ограничивают свободу действий субъектов, предписывая им определенный образ поведения. Тем не менее эти правила остаются нормами, регулирующими гражданско-правовые отношения. В ряде случаев, когда в соответствующих нормах нет прямых указаний на их характер (диспозитивный или императивный), цель принятия таких норм (в противоположность подходу, применимому к нормам, регламентирующим гражданско-правовые отношения) может допустить презумпцию их императивности.
5. Более сложной представляется задача суда в определении "сверхимперативного" характера норм российского права, когда речь идет о нормах, по внешним признакам которых невозможно установить, обладают ли они императивными качествами в контексте международного частного права. В данном случае речь идет о правилах, носящих общий характер. Единственный критерий, которым должен руководствоваться российский суд в этом случае, сводится к установлению особого значения таких норм. При этом закон указывает на одну из возможных целей, ради достижения которых принимаются такие нормы, что придает им особое значение. Эта цель состоит в обеспечении прав и охраняемых законом интересов участников гражданского оборота.
Данная формулировка дает основание для вывода о том, что в число таких норм в первую очередь должны включаться правила, которые непосредственно реализуют фундаментальные начала, на которых построено регулирование гражданского оборота в Российской Федерации. В качестве источника для установления таких начал должны, безусловно, использоваться положения ст. 1 ГК и другие фундаментальные по своему значению нормы, содержащиеся в разделе I ГК. Важно подчеркнуть, что в этих случаях суд всегда должен иметь дело с нормами, которые регулируют гражданский оборот, т.е. отношения между равноправными субъектами права, и не затрагивать нормы, которые устанавливают порядок отношений участников гражданского оборота с органами власти.