ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 22.10.2020
Просмотров: 10972
Скачиваний: 16
1 Зелинский А.Ф. Корысть: опыт криминологического и психологического анализа. С.69.
164
Понятие
имущественных преступлений по
действующему
уголовному
законодательству России и их классификация
оценки содеянному. В этой связи признание содеянного корыстным посягательством противоречит нормам морали, усматривающей в таком поведении больше альтруизма, чем жадности, а нереагирование на подобные действия провоцирует рост случаев неправомерного распределения имущественных благ в обществе1.
Вероятно, в праве определение корысти должно выходить за рамки понятия удовлетворения собственных материальных потребностей, должно получить более широкое понимание. Это обосновывается тем, что общественно опасные корыстные устремления проявляются и получают распространение в обществе независимо от того, получена ли имущественная выгода лично преступником или третьими лицами, находящимися или не находящимися с последним в каких-либо отношениях. Даже посторонние лица, меркантильно «прикасаясь» к преступлению, придают ему с юридической точки зрения корыстную окраску и способствуют развитию преступной алчности и наживы в социальной жизнедеятельности. Факт того, кто необоснованно получил имущественную выгоду в результате совершения преступления — сам виновный, близкие или посторонние ему лица, — не может влиять на оценку этого преступления как корыстного.
Однако из широкого понимания корысти вовсе не следует, что любое умышленное причинение материального ущерба составляет корыстное имущественное посягательство. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда СССР по делу К., М. и М. определила: временное изъятие имущества с целью создания искусственного обвинения в хищении против третьих лиц не может квалифицироваться как хищение2. Уголовно-наказуемая корысть не дает оснований квалифицировать содеянное как корыстное преступление также в случаях завладения чужим имуществом с целью его повреждения или уничтожения, в целях самовольного использования его в интересах собственника или владельца, их хулиганских побуждений, в шутку, из озорства, из чувства мести, в счет погашения долга, лежащего на собственнике этого имущества или с целью возмещения причиненного собственником имущества ущерба, с целью склонить потерпевшего к возврату долга (в целях обеспечения уплаты долга) или принудить его к выполнению взятого на себя обязательства. Во всех указанных случаях корыстная цель отсутствует. При этом, как видно в большинстве из приведенных ситуаций изъятое имущество выполняет своего рода роль «залога». Данное обстоятельство свидетельствует о том, что виновный не стремится обратить его в
1 Давая правовую оценку посягательствам на чужую собственность в целях безвозмездной передачи добытых имущественных благ посторонним лицам, не лишним вспомнить Гегеля, который писал: «Если св. Криспин крал кожу, для того чтобы шить из нее обувь бедным, то его поступок морален, но вместе с тем неправомерен и тем самым не имеет значимости» (см.: Гегель Г.В.Ф. Указ. соч. С. 170).
1 См.: Судебная практика к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.М. Лебедева. С.724.
165
А. Г. Безверхов Имущественные преступления
свою пользу навсегда и намерен возвратить, как только другое лицо совершит требуемые действия.
Изучение судебной практики показывает, что суды не в достаточной мере исследуют содержание и направленность умысла подсудимого и иногда допускают осуждение за хищение при отсутствии в содеянном корысти. Так, Л. осужден за кражу чужого имущества, совершенную при следующих обстоятельствах. Л. поссорился со своей знакомой М. Желая отомстить ей, Л., находясь в состоянии алкогольного опьянения, ночью проник в квартиру М., где незаконно изъял телевизор, магнитофон, аудиокассеты. Выйдя на улицу, осужденный подошел к сотрудникам милиции и попросил перевезти его вещи. На вопрос последних, кому принадлежат вещи, М. ответил, что «эти вещи принадлежат его подруге и взял он их, чтобы отомстить ей за ссору». Однако суд критически оценил показания подсудимого в той части, что у него не было умысла на кражу и корыстной цели1.
Елабужским городским судом Республики Татарстан Л. и Щ. осуждены за покушение на грабеж. Как установлено по делу, осужденные просили у продавца ночного магазина водку в долг, после отказа они угрожали взорвать магазин, Л. бил ногами в дверь, а Щ. пытался ее поджечь зажигалкой. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ приговор изменила, правильно переквалифицировав действия осужденных на п.«а» ч.2ст.213 УК, поскольку они никаких попыток завладеть чужим имуществом не предпринимали, а совершили хулиганские действия2.
В судебной практике имеют место случаи признания хищением самоуправных действий, совершенных с целью возврата долга или по другим некорыстным мотивам. Так, Дзержинским городским судом Горьковской области Ильичев В. и Ильичева М. осуждены за кражу. Согласно материалам дела, осужденные с целью понудить Ш. возвратить долг проникли в его квартиру и незаконно изъяли там магнитофон, кассеты, покрывало, скатерть, одежду, обувь. При этом более ценные вещи, находящиеся в квартире, осужденные не взяли; среди изъятых вещей были одна женская босоножка, один детский сапожок. Принимая во внимание обстоятельства дела, в частности, что вещи были взяты не с целью присвоения, а для того, чтобы заставить потерпевшего вернуть долг, Президиум Нижегородского областного суда обоснованно переквалифицировал действия осужденных на статью УК о самоуправстве3.
Как кража были расценены Колпинским районным судом г. Санкт-Петербурга действия Бородина, который завладел личными вещами своей бывшей жены с тем, чтобы использовать это обстоятельство для разрешения взаимных претензий по разделу жилой площади и с целью возврата своего имущества. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Су-
1 Архив Октябрьского районного суда г. Самары за 2001 г. Уголовное дело №1-627/01. 1 См.: Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2001. №9. С. 17. ! См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1991. №11. С.3-4.
166