ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 22.10.2020
Просмотров: 10966
Скачиваний: 16
1 Волженкин Б.В. Мошенничество. С. 10.
1 См.: Гражданский кодекс. Ч.З. Модель. Модельный Уголовный кодекс: Приложение к «Информационному бюллетеню». 1996. №10.
247
А. Г. Безверхов Имущественные преступления
знаваемо лишь такое искажение истины, в силу которого другое лицо вопреки своей действительной воле побуждается к определенному виновным действию. Необходимой составной частью обмана является посредствующая деятельность потерпевшего, но для того, чтобы такое последствие было отнесено к деятельности виновного, нужно, чтобы виновный создал или укрепил в уме потерпевшего ошибку, определившую его деятельность»1. Аналогичное суждение по данному вопросу высказано и Р.А.Сабитовым. По его мнению, обман всегда рассчитан на ответное поведение, т.е. обманывают, главным образом, не столько для того, чтобы ввести в заблуждение, сколько для того, чтобы склонить обманываемого к определенному поведению2.
Воздействие обманщика на волю потерпевшего осуществляется опосредованно — через сознание потерпевшего. При обмане воля потерпевшего не нарушается, тем более не подавляется, так как обманутого заставляют верить, что с ним поступают в соответствии с правом, согласно закону3. Поэтому совершение какого-либо действия (бездействия) со стороны потерпевшего в интересах обманщика внешне носит как бы добровольный характер, связано с наличием внешне выраженной, казалось бы безупречной внутренней воли.
Обман есть по сути своей противоправное посягательство и на волю. Он способствует искаженному формированию воли. В этой связи необходимо различать волеизъявление как видимое выражение воли, и действительную (внутреннюю) волю. Лицо, находящееся под влиянием обмана, совершает действие (бездействие) вопреки своей действительной воле, так как его волеизъявление сформировалось под воздействием обстоятельств, искажающих истинную волю лица. Другими словами, его волеизъявление не соответствует его внутренней воле. Поэтому «добровольность» совершения какого-либо действия со стороны обманутого является только кажущейся, ибо обманутый действует на основе воли, подверженной воздействию обмана, то есть не действительной, а мнимой воли. Действие в интересах обманщика совершается с пороком воли обманутого, с неправильным формированием его внутренней воли. На это обстоятельство обращается внимание и в литературе. В.П.Верин пишет: «В результате обмана потерпевший сам передает преступнику имущество. Добровольность передачи имущества при этом мнимая, так как обусловлена обманом»4.
1 Колоколов Г.Е. Указ. соч. С.234. 1 См.: Сабитов П.А. Указ. соч. С.8.
3 Верно
подмечено Гегелем, что при обмане
виновный преднамеренно представляет
другому ви
димость
как свое право, то есть неправо выдает
за свое право; желая неправа, обманщик
прибе
гает к видимости права (см.:
Гегель Г.В.Ф. Указ. соч. С.138-140).
4 Комментарий
к Уголовному кодексу Российской Федерации
/ Отв. ред. В.М.Лебедев. М.:
Юрайт-М,
2001. С.345. См., также: Уголовное право
Российской Федерации: Особенная
часть:
Учебник
/ Под ред. Г.Н.Борзенкова и В.С.Комиссарова.
С.208-209.
248
Проблемы
совершенствования норм об отдельных
видах
имущественных
преступлений и практики их применения
Исходя из указанного положения, заслуживает критики следующее разъяснение Пленума Верховного Суда СССР, данное им в п. 12 постановления от 5 сентября 1986 г. «О судебной практике по делам о преступлениях против личной собственности»: «признаком мошенничества является добровольная передача потерпевшим имущества или права на имущество виновному под влиянием обмана или злоупотребления доверием». Действие обмана не позволяет считать передачу (уступку) потерпевшим имущественного блага виновному или другим лицам совершенной на основе доброй воли. Будучи введенным в заблуждение, лицо действует из ложных оснований, не осознаваемых им.
Из этого положения вытекает и правовой принцип: обман уничтожает юридические последствия. Еще в римском праве считалось несовместимым с принципом справедливости, чтобы кто-нибудь путем обмана извлекал какую-либо выгоду. Противоположность обману составляет добрая совесть. В частности, распоряжение имуществом имеет юридическое значение, когда оно совершается свободно. Такая свобода отсутствует не только при насилии и иных видах принуждения, но и в тех случаях, когда основания распоряжения имуществом существуют лишь в представлении собственника, а не в действительности. Следовательно, действие обманутого не влечет правовых последствий, за исключением тех, которые связаны с его недействительностью, и признается недействительным с момента его совершения. Сделки, совершенные под влиянием обмана, согласно действующему законодательству, могут быть признаны недействительными по иску потерпевшего (ст. 179 ГК РФ). Такой гражданский иск должен быть разрешен судом по каждому делу об имущественных преступлениях, совершенных путем обмана.
Обман нередко сопровождает ничтожные сделки, совершенные с целью, заведомо противной основам правопорядка. В случае, если один участник такой сделки под влиянием обмана совершит умышленные действия, направленные на достижение мнимого преступного результата, он подлежит уголовной ответственности за неоконченное преступление, совершить которое намеревался, будучи введенным в заблуждение. Другой участник указанной сделки — за соучастие в неоконченном преступлении и (или) обман, если последний образует состав самостоятельного преступления. Такого подхода придерживается и судебная практика. Согласно п.5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 мая 1998 г. «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами»1, действия лица, сбывающего под видом наркотических, психотропных, сильнодействующих или ядовитых какие-либо иные средства или вещества с целью завладения деньгами или имуществом граждан, следует квалифицировать как мо-
1 См.: Сборник постановлений Пленумов Верховного Суда Российской Федерации (СССР, РСФСР) по уголовным делам. С.266-274.
249