Файл: Dissertatsia_Moshennichestvo_i_ego_vidy_v_rossiyskom_ugolovnom_pravepdf-1.pdf

171 

Представляется  логичным,  что  установлению  момента  окончания 

преступления  соответствует  как  раз  позиция,  вытекающая  из  сущности 

обязательств,  которые  предполагают  определенный  момент  их  исполнения. 

Именно  в  этот  момент  мошенничество  в  сфере  предпринимательской 

деятельности  можно  считать  оконченным.    В  связи  с  тем,  что  указанные  выше 

критерии  постановления  Пленума  Верховного  Суда  РФ  от  27.12.2007  №  51  не 

должны предрешать судьбу о виновности, для установления обмана в намерениях 

необходимо  учитывать  помимо  прочего  поведение  виновного  в  период, 

предшествующий  возникновению  обязательств,  а  также  его  последующее 

поведение,  которое  удостоверит  его  намеренность  исполнять  обязательства, 

мнения  его  предыдущих  контрагентов,  поскольку  предполагается,  что  лицо 

осуществляло  предпринимательскую  деятельность  до  этого

1

.  Существенным 

моментом будет являться тот факт, что лицо осознавало общественную опасность 

своих действий, предвидело и желало причинение ущерба собственнику. 

Что  касается  субъекта  преступления,  то  по  поводу  этого  элемента  состава 

преступления также не сложилось единого мнения. Так, позиция В.М. Лебедева

2

 и 

Н.А.  Колоколова

3

  сводится  к  тому,  что  субъект  мошенничества  в  сфере 

предпринимательской  деятельности  –  любое  дееспособное  лицо,  достигшее  16-

летнего  возраста.  Другие  же  считают,  что  субъект  мошенничества  в  сфере 

предпринимательской деятельности специальный, но понимают это по-разному

4

. 

уголовного  права  (29–  30  мая  2008  г.)  //  В  сб.  Противодействие  преступности:  уголовно-правовые, 
криминологические и уголовно-исполнительные аспекты. М.: Проспект, 2008. С. 265–266).  

1

  Совершение  от  имени  юридического  лица,  не  ведущего  систематической  предпринимательской 

деятельности,  в  мошеннических  целях  единственной  сделки,  направленной  на  извлечение  прибыли,  не  может 
рассматриваться  как  мошенничество  в  сфере  предпринимательской  деятельности  (Обшивалкина  И.В. 
Квалификация мошенничества в сфере предпринимательской деятельности // «Законность» – 2015 – № 2. – С.26);

При этом критерии, установленные п. 2 ст. 1 ГК РФ, должны использоваться в совокупности, и один лишь масштаб 
договорной  деятельности  не  может  служить  определяющим  фактором  для  признания  деятельности 
предпринимательской. Иными словами, деятельность фиктивно образованного юридического лица или фиктивно 
зарегистрированного  индивидуального  предпринимателя  (т.е.  не  намеревающихся  в  реальности  осуществлять 
предпринимательскую  деятельность)  не  может  квалифицироваться  по  ст.  159.4  УК  РФ  (Есаков  Г.  А. 
Мошенничество  в  сфере  предпринимательской деятельности  (ст.  159.4  УК  РФ):  проблемы  применения  нормы 
//Уголовное право. – 2014. – № 3. – С. 42). 

2

 Cм.:  Комментарий  к  Уголовному  кодексу  Российской  Федерации  (постатейный)  /  Под.  ред.  В.М. 

Лебедева. 13-е изд., перераб. и доп. М.: Юрайт, 2013. С. 424. 

3

 Cм.:  Колоколов  Н.А.  Преступления  против  собственности:  комментируем  новеллы  УК  РФ  //  Мировой 

судья. – 2013. – № 1. – С. 6 –15. 

4

 А.И.  Чучаев  определяет  субъекта  преступления,  предусмотренного  ст.  159

4

  УК  РФ,  как  лицо, 

занимающееся  предпринимательской  деятельностью:  собственник  предприятия  (организации),  руководитель 

172 

В  Обзоре  судебной  практики  по  применению  Федерального  закона  от  29 

ноября 2012 г. № 207-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской 

Федерации  и  отдельные  законодательные  акты  Российской  Федерации»  и 

Постановлении  Государственной  Думы  Федерального  Собрания  Российской 

Федерации  от  2  июля  2013  г.  №  2559-6  ГД  «Об  объявлении  амнистии»  (далее 

Обзор  судебной  практики  Верховного  суда  РФ)  подтверждается  позиция 

постановления  Пленума  Верховного  Суда  РФ  от  19.12.2013 №  41  и  указывается 

на  то,  что  за  рамками  этой  нормы  остались  лица,  незарегистрированные  в 

установленном порядке, но осуществляющие такую деятельность, хотя в ст. 23 ГК 

РФ  прямо  это  не  запрещается,  а  также  члены  органов  некоммерческой 

организации, которые в соответствии со ст. 50 ГК РФ имеют право осуществление 

предпринимательской  деятельности,  хоть  и  в  определенных  пределах. 

Следовательно, 

в 

случае 

осуществления 

мошенничества 

в 

сфере 

предпринимательской  деятельности  вышеуказанными  лицами,  то  их  действия 

подлежат  квалификации  по  общей  норме  о  мошенничестве  ст.  159  УК  РФ, 

санкция которой является более строгой. 

Логичнее  полагать,  что  субъект  этого  преступления  должен  трактоваться 

широко  и  исходить  из  природы  предпринимательской  деятельности.  Таким 

образом субъект мошенничества в сфере предпринимательской деятельности (ст. 

159

4

  УК  РФ)  является  специальным  и  обладает  признаками,  которые  уже  были 

обозначены  в  постановлении  Пленума  Верховного  Суда  от  19.12.2013  №  41  и 

Обзоре  судебной  практики  Верховного  Суда  РФ.  Также  к  субъектам  должны 

(директор  и  т.п.),  индивидуальный  предприниматель,  их  представители  (Комментарий  к  Уголовному  кодексу 
Российской Федерации (постатейный) / Под ред. А.И. Чучаева. испр., доп., перераб. М.: КОНТРАКТ, 2013. С. 284); 
Проблемным  моментом  при  установлении  для  субъекта  мошенничества  в  сфере  предпринимательской 
деятельности  возраста  наступления  уголовной  ответственности  –  16  лет  –  являлся  вопрос  о  правомерности 
утверждения  именно  этого  возрастного  уровня.  Критерием  в  данном  случае  служит  ст.  27  ГК  РФ, 
регламентирующая 

в 

гражданском 

законодательстве 

институт 

эмансипации, 

согласно 

которому 

несовершеннолетний,  достигший  шестнадцати  лет,  может  быть  объявлен  полностью  дееспособным,  если  он  с 
согласия родителей, усыновителей, попечителя либо при отсутствии такого согласия по решению суда занимается 
предпринимательской  деятельностью.  Это,  в  свою  очередь,  предопределяет  наличие  в  составе  мошенничества  в 
сфере 

предпринимательской 

деятельности 

такого 

специального 

субъекта, 

как 

эмансипированный 

несовершеннолетний предприниматель (Веремеенко М.В.  Субъект мошенничества в сфере предпринимательской 
деятельности  //  Вестн.  Том.  гос.  ун-та.  Право.  –  2015.    –  №1  (15).  –  C.  40);  Статус  индивидуального 
предпринимателя  должен  использоваться  для  ведения  предпринимательской  деятельности,  а  не  для  введения  в 
заблуждения  (Обшивалкина  И.В.  Квалификация  мошенничества  в  сфере  предпринимательской  деятельности  // 
Законность. – 2015. – № 2. – С. 25 – 28). 

173 

относиться  лица,  незарегистрированные  в  установленном  порядке  в  качестве 

индивидуальных  предпринимателей,  к  которым,  как  уже  указывалось  выше,  в 

случае  неисполнения  обязательств,  по  гражданскому  законодательству  могут 

применяться меры как  к индивидуальным предпринимателям, что также должно 

найти применение в УК РФ (аналогичные положения содержатся в ЗоМ Англии).  

Равным  образом  субъектами  должны  считаться  члены  органов  некоммерческой 

организации,  но  лишь  в  допустимых  пределах  осуществляемой  ими 

предпринимательской деятельности в соответствии со ст. 50 ГК РФ. 

Самая  большая  трудность  возникает  не  с  разграничением  составов 

преступлений, ответственность за которые закреплена в ст. 159 УК РФ и ст. 159

4

УК  РФ,  а  с  вопросом  о  том,  где  проходит  грань  между  гражданско-правовым 

деликтом  и  уголовной  ответственностью

1

.  Представляется,  что  изначально 

потерпевший  должен  обращаться  к  гражданско-правовым  средствам  защиты  и 

требовать  либо  возмещения  вреда  (ст.  1064  ГК  РФ),  либо  рассматривать 

деятельность  как  необоснованное  обогащение  и  требовать  возврата  имущества 

(ст.  1102  ГК  РФ).  Как  уже  отмечалось,  обман  не  должен  предрешать  вопрос  о 

виновности  лица

2

.  Соответственно  было  бы  уместнее  закрепить  изначальный 

гражданско-правовой порядок разрешения дел, а уж потом, в случае установления 

1

 Разграничение мошенничества и гражданско-правового деликта требуется только в том случае, когда не 

были  доказаны  признаки  состава  мошенничества,  что  является  гражданско-правовым  деликтом,  не  образуя 
преступления.  В  остальных  случаях  разграничение  не  требуется,  поскольку  привлечение  к  уголовной 
ответственности  не  исключает  возможности  привлечения  и  к  гражданско-правовой  ответственности.  (Киселева 
И.А. Критерии разграничения мошенничества в сфере предпринимательской деятельности и гражданско-правового 
деликта  //  Вестник  ННГУ.  –  2013.  –  №  3-2.  –  С.90);  С.В.  Богданчиков  особое  внимание  при  решении  вопроса 
разграничения преступления и деликта уделяет признаку безвозмездности, поскольку безвозмездность оценивается 
только  при  отсутствии  согласия  на  получение  имущества  (Богданчиков  С.В.  Противодействие  преступным 
посягательствам на абсолютные права собственности: Дис. … канд. юрид. наук: 12.00.08. М., 2006. С.8); В. Юрин 
специально  обозначает,  что  знание  намерения  лица  в  момент  завладения  имуществом  позволит  установить 
разграничительный критерий между мошенничеством и гражданско-правовым деликтом (Юрин В. Как установить 
умысел мошенника // Российская юстиция. – 2002. – № 9. – С. 58–59). 

2

  При  заключении  договора  под  воздействием  обмана  или  злоупотребления  доверием  воля  присутствует, 

хотя  основывается  на  ложном  представлении  (Коломиец  Е.А.  Заблуждение  и  обман  как  условие 
недействительности сделок: Дис.  … канд. юрид. наук:  12.00.03. Краснодар, 2005.  С. 37); Н.И. Пикуров выделяет 
ситуации, когда гражданско-правовая сделка порождает только уголовно правоотношения, т.е. когда путем обмана 
создается  невозможность  реализовать  гражданско-правовые  способы  защиты  нарушенных  прав,  на  что,  в 
частности, указывают: намеренное сокрытие или искажение информации о личности мошенника, что не позволяет 
при  обнаружении  обмана  предъявить  иск,  создание  иным  способом  анонимности  контрагента  (например,  с 
использованием сети Интернет); заключение сделки в устной форме вместо обязательной письменной; намеренное 
затягивание  переговорного  процесса  до  истечения  сроков  давности,  т.е.  «мошенник,  в  отличие  от  обычного 
недобросовестного контрагента, предпринимает меры для того, чтобы блокировать возможность применения норм 
гражданского права» (Пикуров Н.И. Комментарий к судебной практике  квалификации  преступлений на  примере 
норм с бланкетными диспозициями. М.: Юрайт, 2009. С. 451). 

174 

признаков  состава  преступления,  возбуждать  уголовные  дела  в  частноправовом 

порядке, т.е. по заявлению потерпевшего. 

Из  всего  вышесказанного  можно  сделать  следующие  выводы.  Во-первых, 

изначальная  редакция  нормы  (Федерального  Закона  от  29.11.2012  №  207-ФЗ), 

предусматривающая 

ответственность 

за 

мошенничество 

в 

сфере 

предпринимательской  деятельности  была  сформулирована  крайне  неудачно  и 

принята  поспешно,  поскольку  просуществовала  всего  два  с  половиной  года, 

прежде 

чем 

была 

признана 

неконституционной 

постановлением 

Конституционного  суда  от  11.12.2014  №  32-П.  О  поспешности  принятия  этой 

нормы  свидетельствует  и  тот  факт,  что  изначальный  законопроект  не 

предусматривал 

ответственность 

за 

мошенничество 

в 

сфере 

предпринимательской  деятельности.  Принятый  Государственной  Думой  РФ  в 

первом  чтении  законопроект  Верховного  Суда  РФ  от  05.04.2012  №  6 

предусматривал  ответственность  за  «мошенничество  при  осуществлении 

инвестиционной деятельности». 

Во-вторых, 

исследование 

состава 

мошенничества 

в 

сфере 

предпринимательской  деятельности  позволяет  прийти  к  обоснованному  выводу, 

что  объект  этого  преступления  совпадает  с  общим  составам  мошенничества  (ст. 

159 УК РФ) и его расположение в гл. 21 УК РФ обоснованно.  

В-третьих,  потерпевшими  от  этого  преступления  могут  являться  только 

индивидуальные  предприниматели,  организации  или  государство,  что  является 

положительным  уточнением  в  законопроекте  от  15.05.2015.  В  случае  же 

совершения  подобного  мошенничества  в  отношении  обычных  физических  лиц 

такое деяние должно быть квалифицировано по общей норме о мошенничестве ст. 

159 УК РФ. 

В-четвертых, отсутствие в УК РФ указания способов и форм мошенничества 

является явным недостатком, что, кстати, не учитывается в новом законопроекте. 

Также  отрицательным  моментом  представляется  ограничительное  толкование 

способов  возникновения  обязательств  в  предпринимательской  деятельности 

путем  указания  лишь  договорного  вида.  Более  оптимальным  вариантом 

175 

изложения диспозиции ст. 159

4 

УК РФ представляется в следующем виде:  

«Хищение  имущества  или  приобретение  права  на  чужое  имущество  путем 

обмана,  если  деяние  было  непосредственно  связано  с  обязательствами, 

вытекающими из его предпринимательской деятельности». 

В-пятых, момент окончания преступления следует связывать со сроками или 

условиями исполнения обязательств. 

В-шестых,  субъективная  сторона  характеризуется,  как  и  в  общем  составе 

мошенничества виной в виде прямого умысла и специальной целью, связанной с 

обогащением или избавлением от материальных затрат. Для установления умысла 

виновного, направленного на неисполнения обязательств, необходимо учитывать 

помимо  общих  характеристик,  указанных  в  постановлении  Пленума  Верховного 

Суда  РФ  от  27.12.2007  №  51,  поведение  виновного  в  период,  предшествующий 

возникновению  обязательств,  а  также  его  последующее  поведение,  которое 

удостоверит его намерение их исполнять, мнения его предыдущих контрагентов,  

и  что  при  этом  лицо  осознавало  общественную  опасность  своих  действий, 

предвидело и желало причинение ущерба собственнику. 

В-седьмых,  субъект  этого  преступления  является  специальным:  обладает 

статусом индивидуального предпринимателя; является членом органа управления 

коммерческой  организации  в  связи  с  осуществлением  им  полномочий  по 

управлению  организацией;  деятельность  лица  связана  с  осуществлением 

коммерческой  организацией  предпринимательской  деятельности;  является 

членом  орган  некоммерческой  организации,  но  лишь  в  допустимых  пределах 

осуществляемой ими предпринимательской деятельности в соответствии со ст. 50 

ГК РФ. 

В-восьмых,  норма  в  целом  также  не  дает  ответа  на  главный  вопрос  о 

критериях  разграничения  с  гражданско-правовым  деликтом.  Логичнее  было  бы 

законодательно  регламентировать  изначальный  гражданско-правовой  порядок 

рассмотрения  дел;  в  случае  же  установления  признаков  состава  преступления 

обращаться к уголовно-правовым методам защиты нарушенных прав.  

В-девятых,  полагаем,  что  нынешней  законопроект  лишь  формально  будет