ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 23.10.2020
Просмотров: 5719
Скачиваний: 14
своим сказать хозяину его, чтоб он его сосчитал, и, взяв аттестат,
придти с отцом своим к нему, ибо де ты мне надобен. Из сего-то
сидельца вышел славный господин Петр Павлович Шафиров. На
третий день отец с сыном предстали пред монарха... Великий го
сударь определил его в Посольский приказ, и по кратком време
ни заступил он место своего отца...5
Трогательный рассказ этот, однако, сомнителен в своей основе: сам
вице-канцлер в письме Петру I от 22 октября 1722 г. упоминал, что
«имею честь я уже 32 года у дел и з 25 лет в милостивом вашего вели
чества собственном знании быти»6. Таким образом, «славный госпо
дин Петр Павлович Шафиров» стал лично известен государю
в 1 6 9 5 -1 6 9 6 гг., на четвертом или пятом году службы в Государст
венном Посольском приказе.
Явно преувеличил Иван Иванович Голиков и лингвистиче
ские познания молодого Петра Шафирова. Ни французским, ни
польским языком столь впечатливший Петра I проворством «сиде
лец» не владел. В штат дипломатического ведомства он был зачис
лен как переводчик лишь немецкого языка. Добавим, что на службу
П. П. Шафиров был принят по распоряжению вовсе не царя, а дум
ного дьяка Андрея Андреевича Виниуса7. Наконец, ни в одном из
списков посольских переводчиков второй половины XVII в. не фи
гурирует имя Павла Филипповича Шафирова — отца Петра Павло
вича8. Впрочем, список с его именем мог ведь попросту затеряться...
Дошедшая до нас документация Посольского приказа имеет,
конечно, немало пробелов. Но сведения о пребывании Павла Филип
повича в этом учреждении отсутствуют почему-то и в благополучно
сохранившемся баронском дипломе П. П. Шафирова9. Учитывая, что
на протяжении ХѴІІ-ХѴІІІ вв. статус правительственных переводчи
ков был исключительно высок, скрывать подобную службу отца бы
ло бы, по меньшей мере, странно. Между тем в пространном тексте
диплома вообще ни слова не говорится о предках барона. Кем же
в действительности был отец сенатора и кавалера Петра Шафирова?
2
В октябре 1722 г. генерал-майор Григорий Григорьевич Скорняков-
Писарев в доношении Сенату упомянул, что отец П. П. Шафирова
«служил в доме боярина и дворецкого Богдана Хитрова, а по смерти
ево сидел в шелковом ряде в лавке»10. Столь неожиданное сообще
ние близкого к Петру I генерала перекликается со сведениями, при
веденными еще одним современником барона Петра Павловича.
Осведомленнейший тайный советник Василий Татищев в своем не
завершенном труде о правлении царя Федора Алексеевича помес
тил известие о том, что
..доктор Данила фон Гаден имел близкого свойственника Шашу,
польского жида, которого, крестя, болярин Богдан Матвеевич
Хитрой и, свободя его из холопства, написал в посад, и оной си
дел в завязочном ряду... И от сих обеих произошли фамилии Фон-
гадановых и Шафировых...11
Версия Г. Г. Скорнякова-Писарева и В. Н. Татищева вполне объясняет
загадочное умолчание диплома П. П. Шафирова о занятиях Павла
Филипповича — факт рождения в семье холопа не особенно соче
тался с баронским титулом. Но, быть может, Григорий Григорьевич
и Василий Никитич просто стремились любыми путями опорочить
«славного господина Шафирова»? Может, их сообщения о холоп
стве Шафирова-старшего обыкновенная выдумка?
В ответ на доношение Г. Г. Скорнякова-Писарева П. П. Шафи-
ров со всей решительностью объявил, что его отец «ни у кого в ка-
балном холопстве не был, но хотя... в малых самых годах пленен, од
нако ж еще блаженные памяти при царе Феодоре Алексеевиче в чин
дворянской произведен...»12 Возражение барона следует признать
отнюдь не голословным: в Актовой книге Москвы 1702 г. под 30 ок
тября читается запись о продаже двора в Новомещанской слободе
«московскому дворянину Павлу Филиппову сыну Шафирову»13.
С другой стороны, настораживает упоминание Петра Павло
вича о пленении отца — в условиях XVII в. плен являлся очень уж
распространенным источником холопства14. Недоумение вызывает
и социальное происхождение супруги Петра Шафирова. Многолет
няя спутница его жизни баронесса Анна Степановна была дочерью
тяглеца Мещанской слободы С. И. Копьева15. Даже с учетом того, что
Степан Иванович являлся человеком зажиточным, а в 1703 г. совмест
но с П. Ф. и П. П. Шафировыми выступил учредителем компании
зверобойного промысла16, брак сына московского дворянина с до
черью посадского человека был для тех времен событием мало
реальным. Выходит, все-таки не зря Петр Павлович ни словом не
помянул в баронском дипломе своих предков?
Документы свидетельствуют: ни генерал-майор Скорняков-Пи-
сарев, ни тайный советник Татищев не были клеветниками. Полонен
ный ó-летним ребенком Шая Сапсаев, в крещении Павел Филиппович,
в самом деле с 1659 г. состоял в холопстве у видного правительствен
ного деятеля Богдана Матвеевича Хитрово17. На волю Павел Шафиров
вышел, по всей видимости, в 1680 г.18 Его сын — действительный тай
ный советник барон Петр Шафиров рожден был холопом19.
3
Служба Петра Павловича Шафирова в Посольском приказе с самого
начала складывалась успешно. Уже в декабре 1694 г. он получил при
бавку к жалованью, через три года был награжден внушительной пре
мией в 20 рублей20. Одним из основных занятий будущего вице-прези
дента Коллегии иностранных дел стали книжные переводы. В 1694 г.
Петр Шафиров перевел «огнестрелную да часть городостроителной»
книги, в 1б9б г. — «часть о воинском учении, да часть огнестрелной
же». В том же 1696 г. Петр Павлович переложил «с немецкого языка
на словенской» еще одну «огнестрелную книгу да с того ж языка книгу
о французских поступках и воинских поведениях». Две эти книги бы
ли «поданы» в селе Преображенском самому Петру 1
21.
Перелому в карьере П. П. Шафирова решающим образом спо
собствовали, однако, не «огнестрелные книги». В правительственные
сферы «перевотчика Петрушку Шафирова» вознес дополнительно
изученный иностранный язык. Именно благодаря самостоятельно
освоенному в первые годы службы голландскому языку22 Петр Павло
вич попал в состав знаменитого Великого посольства 1697-1698 гг.
На долгих 15 месяцев молодой переводчик оказался в непосредствен
ной близости от государя23. «Славный господин Шафиров» не упус
тил свой шанс. В Россию он вернулся доверенным лицом Петра I.
В первые годы нового века положение Петра Павловича еще
более укрепилось. Он сопровождал царя в злосчастном «ругодивском
походе» 1700 г., в поездках в Архангельск и Воронеж, состоял при нем
во время «добывания» Ивангорода и Нарвы, Канцов и Нотебурга24.
Необычайно работоспособный, обладавший незаурядным
аналитическим умом, быстрой реакцией, легко входивший в кон
такт с иностранцами, П. П. Шафиров стал незаменимым помощни
ком Петра I в распутывании сложнейших внешнеполитических
проблем первого десятилетия XVIII в. Предприимчивый, коммуни
кабельный, отличавшийся чувством юмора, Петр Павлович удачно
вписался в окружение царя-реформатора и на бытовом уровне.
Влияние Петра Шафирова возросло также во внутрипосоль-
ских делах. Пожалованный диковинным чином тайного секретаря,
он уже к середине 1700-х гг. прочно занял позиции второго лица
в иерархии ведомства. Последовавшая 30 июля 1706 г. скоропостиж
ная кончина «посольского президента» боярина Федора Алексеевича
Головина вывела тайного секретаря Шафирова на первые роли. На
ходиться во главе Посольского приказа ему довелось, однако, недол
го. Тайному секретарю преградил путь Гавриил Иванович Головкин.
В сентябре 1706 г. в организации российского дипломатического
ведомства произошла малоприметная, но существенная перемена:
характер постоянного учреждения приобрела Посольская поход
ная
канцелярия2?.
Сопровождавшая царя в разъездах, эта канцеля
рия формировалась из служителей Посольского приказа и неиз
менно прекращала существование после завершения «похода»26.
Статус же постоянного учреждения канцелярия получила в связи
с назначением первого особого начальника. Им стал 46-летний по
стельничий Гавриил Головкин. Возглавлявшийся П. П. Шафировым
Государственный Посольский приказ оказался фактически в подчи
нении у новой структуры27.
Уже вполне освоившийся с ролью единоличного управителя
ведомства, Петр Павлович с крайним недовольством воспринял ог
раничение своей власти и, по существу, проигнорировал распоря
жение Петра I «описыватца до господина Головкина». Не прошло
и месяца, как Гавриил Иванович принужден был напомнить тайно
му секретарю, что «о Рагузинине и о иных делех его величеству до
носить не смеешь, повелено... вам описыватца ко мне»28.
Продолжившаяся и далее неупорядоченность во взаимных
действиях приказа и канцелярии побудила царя 15 сентября 1708 г.
вверить Г. И. Головкину руководство и Посольским приказом29. Ис
кусному дипломату, опытнейшему переводчику Петру Шафирову
предстояло стать помощником Гавриила Головкина, человека ис
ключительно придворной карьеры, прежняя административная
деятельность которого ограничивалась заведованием двумя не
большими дворцовыми учреждениями — Мастерской палатой и Ка
зенным приказом30.
При всей традиционности для России XVIII в. практики на
значения главами правительственных учреждений доверенных лиц
самодержца, независимо от их способностей и подготовки, неиску
шенность Гавриила Ивановича как дипломата была разительна. Вот
как описал произошедшую в декабре 1709 г. свою первую встречу
с начальником Посольского приказа датский посланник вице-адми
рал Юст Юль:
...Когда я и посланник Грунт поехали к одним из триумфальных во
рот... посланник Грунт заметил в густой толпе народа царского госу
дарственного великого канцлера графа Гаврилу Ивановича Головки
на, и при этом случае я в первый раз был ему представлен Грунтом. За
все время моего пребывания здесь я, несмотря на частые требования,
до сих пор не имел с ним свидания вследствие множества всяких дел,
которыми он ежедневно был занят и завален. Канцлер был совер
шенно пьян. Он обнял меня и поцеловал, проявляя знаками и прие
мами величайшую вежливость и дружеское расположение.
Но так как он не знал иного языка, кроме русского, то все эти про
явления вежливости выражались без речей, исключительно знака
ми. Он взял меня за руку, подвел к своей карете... усадил в нее и по
вез с собою. В карете между нами произошел многообразный
обмен учтивостей, заверений в дружбе, проявившихся, впрочем,
как с моей, так и с его стороны в одних жестах и минах... Мы про
ехали таким образом порядочный конец, как вдруг мимо нас во
весь опор проскакал царь... Мы оба вышли из кареты... После сего
канцлер простился со мною легким кивком, приветливым жестом
и немногими словами, причем по-прежнему ни он, ни я не поняли
друг друга, сел в свою карету и оставил меня одного среди улицы,
позабыв, что увез меня от моей повозки и ото всех моих людей...зі
Изначально сложившиеся неблагоприятно, отношения Петра Пав
ловича и Гавриила Ивановича в первые годы их совместной службы
не приняли, однако, характера открытого столкновения. Препят
ствовало этому различие их положения в окружении Петра I. Удо
стоенный после Полтавской битвы чина подканцлера, а 30 мая
1710 г. возведенный в баронское достоинство32, П. П. Шафиров на
исходе 1700-х гг. был все-таки менее влиятельной фигурой, нежели
состоявший при особе государя с 1686 г. Г. И. Головкин33. Между тем
надвигались события, которые обоим руководителям Посольского
приказа едва не стоили жизни.
5
Дни 9 -1 0 июля 1711 г. могли бы вписать в российскую историю одну
из наиболее мрачных ее страниц. На протяжении этих дней окружен
ная близ урочища Рябая Могила у реки Прут русская армия отбивала
жестокие атаки турецкого войска34. 10 июля положение стало крити
ческим. Успешно отразившие натиск врага, русские полки не имели
возможности и далее укрываться за спешно установленными загражде
ниями. Подходили к концу боеприпасы, на исходе было продовольст
вие. Стрельба установленных к 10 июля на господствовавших высотах
турецких пушек наносила все новые потери обороняющимся. Оставал
ся единственный выход — прорываться. Изнуренной тяжелейшим по
ходом, почти лишенной кавалерии, 38-тысячной русской группировке
предстояло сразиться в полевом бою с 200-тысячными турецко-татар-
скими силами. Русским солдатам предстояло броситься со штыками на
117-тысячную армаду вражеской конницы, под картечь 469 орудий35.
Находившийся с армией Петр I трезво оценил ситуацию30.
В полдень 10 июля турки согласились вступить в переговоры.
Вести их царь поручил Петру Павловичу Шафирову. Собственноручно
написанная Петром I инструкция гласила: «...Все чини по своему разуме
нию, как тебя Бог наставит, и ежели подлинно будут говорить о миру, то
стафь с ними на фее, чево похотят, кроме шклафства [рабства]...»37
История прутских переговоров Петра Шафирова и поныне
хранит немало тайн. Склонился великий везир на мирные предло
жения русских из-за предложенных ему 150 тысяч червонных38, по
жалел ли он жизни своих янычар и спагов, которых и так немало по
легло на подступах к русскому лагерю, или на что иное «поставил»