ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 23.10.2020
Просмотров: 5718
Скачиваний: 14
страны в Северной войне, Андрей Иванович все более обращал на
себя благосклонное внимание Петра I70.
Неудивительно, что в этих условиях государь начал склоняться
к мысли о кадровых переменах в посольском ведомстве. Согласно вы
сочайшему намерению Петру Шафирову предстояло в будущем со
средоточиться на работе в Сенате. В Коллегии иностранных дел
впредь предполагалось «управлять Гаврилу Ивановичу и Остерману»71.
Так и не придя, впрочем, к окончательному решению, Петр I
весной 1722 г. отправился в Персидский поход. В его отсутствие
в Москве произошли события, предопределившие куда более ради
кальный исход многолетнего противостояния Гавриила Ивановича
и Петра Павловича. В схватку с вице-канцлером вступил генерал-
майор Григорий Скорняков-Писарев.
Выходец из незнатного рода каширских дворян, потомков выезже-
го польского шляхтича Семена Писаря, Григорий Григорьевич на
чал государеву службу на исходе XVII в. «при комнате» царицы Пра
сковьи Федоровны. Не по долгом времени направленный «в ученье
пехотному салдацкому строю», он в 1696 г. был зачислен рядовым
в бомбардирскую роту гвардии Преображенского полка72.
Вчерашний придворный сумел достойно проявить себя на
новом поприще. Уже в 1699 г. Григорий Григорьевич получил чин
сержанта, в 1700 г. — прапорщика, в 1704 г. — поручика. Столь дина
мичная карьера молодого бомбардира была тем более примеча
тельна, что его ротным сослуживцем числился не кто иной, как пи
тавший глубокую слабость к артиллерийской стрельбе Петр I.
Служба в привилегированном гвардейском подразделении
отнюдь не была синекурой. На долю Григория Скорнякова-Писаре-
ва выпало участие во многих походах, «баталиях и акциях» Север
ной войны. В конце второго десятилетия XVIII в., благополучно уце
левший при штурмах десяти крепостей, произведенный за Полтаву
в бомбардирские капитан-поручики, Григорий Григорьевич зани
мал достаточно прочные позиции в окружении царя. В правитель
ственной среде, однако, он продолжал оставаться фигурой малоза
метной. Ситуацию изменил 1718 г.
В начале февраля 1718 г. от бомбардир капитан-поручик и от
лейб-гвардии майор Скорняков-Писарев получил распоряжение
Петра I отправиться в Суздаль. Боевому офицеру-артиллеристу
надлежало выяснить причастность к делу опального царевича
Алексея Петровича его матери — первой супруги царя Евдокии Фе
доровны Лопухиной. Еще в 1698 г. насильно постриженная в «ино
ческий чин» бывшая царица содержалась в Покровском девичьем
монастыре73.
Трудно сказать, почему именно Григорию Григорьевичу пору
чил государь столь деликатную миссию. С одной стороны, исполне
ние офицерами гвардии самых разнообразных высочайших поруче
ний было для 1 7 0 0 -1 7 10-х гг. явлением повседневным. С другой —
майор Скорняков-Писарев имел устоявшуюся репутацию «технаря »,
специалиста по инженерной и артиллерийской части.
Как бы то ни было, следователь-бомбардир взялся за дело кру
то. Устрашив обитательниц Покровского монастыря непрестанными
допросами, пытками и обысками, он сумел выявить группировавший
ся вокруг Евдокии кружок светских и духовных лиц, оппозиционных
петербургским властям74. Уличена была Евдокия Федоровна и в рома
нических отношениях с майором Степаном Богдановичем Глебо
вым75. Заодно Г. Г. Скорняков-Писарев крайне встревожил Петра I со
общением о том, что бывшая царица вообще не была пострижена76.
Совершившееся в 1712 г. бракосочетание царя с любезной его сердцу
Мартой Скавронской оказывалось в этом случае незаконным.
Перенесенный 16 февраля 1718 г. в Москву «розыск» все более
расширялся. За короткое время число арестованных по нему достиг
ло 45 человек. 5 марта состоялось решение суда. Пятеро обвиняе
мых — среди них знаменитый визионер и провидец епископ Доси-
фей — были осуждены к смертной казни, 28 — к наказанию кнутом
и батогами. Евдокию Федоровну, постриг которой тем временем
подтвердился, отправили в заточение в Ладожский монастырь.
Пыточные казематы продвинули карьеру питомца эпохи ре
форм куда более, нежели поля сражений. Назначенный в 1718 г. судь
ей новоучрежденной Тайной канцелярии77, Григорий Григорьевич
в январе 1719 г. был по совместительству определен государем
на весьма престижную должность начальника Морской академии78.
А спустя три года Г. Г. Скорнякова-Писарева ожидало новое повыше
ние. 18 января 1722 г. Петр I возвел бомбардира на только что введен
ный пост обер-прокурора Правительствующего сената. Пожалован
ный через полторы недели в генерал-майоры, 47-летний Скорняков-
Писарев79 вошел в состав высшего руководства Российской империи.
Видный петербургский интеллектуал, автор первого отечест
венного руководства по механике80, удостоенный Петром I поручения
составить историю России81, Григорий Григорьевич отличался не
обыкновенно злобным характером, редкостной грубостью и заносчи
востью. При таких свойствах темперамента обер-прокурор имел мало
шансов найти общий язык с сенатором Петром Шафировым. Роковы
ми для их взаимоотношений оказались 298 рублей 84 копейки.
Именно такая сумма по приговору Сената от 26 сентября 1722 г.
была противозаконно назначена к выплате советнику Берг-коллегии
Михаилу Шафирову. Инициатором оформления приговора выступил
старший брат советника барон Петр Шафиров82. Глубоко возмущен
ный махинацией, генерал-майор Скорняков-Писарев ринулся в бой83.
11
Первое выяснение отношений состоялось 28 сентября на ассамблее
у генерал-прокурора Павла Ивановича Ягужинского. Как писал впо
следствии Г. Г. Скорняков-Писарев, «оной Шафиров... на безгласно
шумного меня вынимал шпагу и хотел заколоть, но не допустили до
того тут будущие»84.
Вице-президент Коллегии иностранных дел в доношении Се
нату от 14 октября изложил обстоятельства столкновения более
пространно:
...Начал он, Писарев, сперва бранить прокурора Юстиц-колегии
Ржевского, а потом его и бил, как и прежде то ж с ним учинил
в день тезоименитства ея высочества государыни цесаревны На
талии Петровны в дому его светлости князя Меншикова... при
всех иностранных и многих российских министрах, кавалерах
и дамах. А после того Ржевского брани и бою пришел он, Писа
рев, и ко мне и начал меня лаять и приличать в том деле брата
моего нагло к воровству. И хотя я тогда зело отяхчен уже был ви
ном, однако ж, не хотя толь веселой случай затмить какою ссо
рою, дважды от него отходил с отговоркою учтивою. Но когда
уже он не токмо меня более лаял, но и дракою угрожать и ко мне
в том намерении приближатца начал, то я принужден [был], хотя
и едва уже в состоянии памяти сущей, о обороне от такого нару-
гателя мыслить, как о том толко от посторонних потом слышал,
ибо сам того не помню. Но от господина генерал-прокурора от
его нападку оборонен и отправлен в дом мой...
Разгоряченный обидой Петр Павлович не удержался в доношении
и от комментариев насчет предков Григория Григорьевича. Для на
чала, ударившись в этимологизирование, барон высказал мнение
о том, что Скорняковы-Писаревы произошли «от площадного писа
ря и от скорняка». Далее вице-канцлер сообщил, что, по его сведени
ям, отец генерал-майора, «не имея крестьян, сам пахал и его в том
с юности обучил, чему есть по его и нынешним грубым поступкам
доволные признаки. Також сказывали мне иные, что и дядя его род
ной за воровство повешен...»85
Ареной последующих ожесточенных перебранок между Гри
горием Григорьевичем и Петром Павловичем стали заседания Се
ната. Не ограничиваясь словесными перепалками, генерал-майор
и действительный тайный советник обратились с жалобами друг
на друга к находившемуся в походе Петру I86.
Между тем в октябре 1722 г. на П. П. Шафирова обрушилась
новая напасть. В связи с назначением генерал-почтдиректором
Алексея Ивановича Дашкова у заведовавшего с 1701 г. российскими
почтами вице-канцлера запросили финансовую отчетность. Выяс
нилось, однако, что приходно-расходных книг все это время Петр
Павлович не вел. Внушительные же суммы почтовых доходов, как
оказалось, он искренне считал «за собственныя свои... употребляя на
домашнее иждивение»87.
18
декабря состоялся триумфальный въезд в Москву вернув
шегося из Персидского похода императора. Притихшие «птенцы»
ожидали развязки.
В обыкновенном веселии проведя новогодние празднества, го
сударь, обратившись к делам, пожелал изъяснить обстоятельства недав
ней «междоусобной ссоры» в Сенате. Согласно записи Походного жур
нала от 9 января 1723 г., «...Его величество поутру изволил быть в Каби
нете и слушать писем, каковы присланы были от барона Шафирова
и обер-прокурора Скорнякова-Писарева к его величеству, когда еще из
волил быть в Низовом походе, о происшедших между ими ссорах...»88
Тем же днем последовало распоряжение Петра I об отреше
нии от должностей обоих участников склоки и об учреждении осо
бого Вышнего суда для исследования их дела89. Окончательную яс
ность пожелал внести самодержец и в историю о загадочно
пропавших 5389 ливрах. 17 января при Вышнем суде была образо
вана следственная бригада, имевшая задачей установить подлинную
роль П. П. Шафирова в этом повреждении «казенного интереса»90.
Процесс над обер-прокурором и вице-канцлером не затянулся.
13 февраля, признанный виновным в подлоге при оформлении по
становления о жалованьи брату и в нарушении порядка на заседаниях
Сената, Петр Шафиров был осужден к лишению титула, чинов, наград
и смертной казни. Имущество опального отписывалось «на госуда
ря»91. Григория Скорнякова-Писарева разжаловали в солдаты92.
Неожиданным эпилогом процесса явились признания Петра
Шафирова, сделанные им на следующий день после оглашения при
говора. «Славный господин Петр Павлович Шафиров» повинился
в хищении пресловутых ливров. Бывший вице-канцлер подробно
рассказал следователям, как, узнав о том, что казначей Протопопов
выслал в Петербург «росписки подьячего Лаврецкого в приеме от
него, Протопопова, на ево, Шафирова, росходы казенных денег», он
решил избавиться от улик. Распорядившись доставить мешок с по
ступившей корреспонденцией к себе домой, Петр Павлович распо
рол его, «вынял» злополучные расписки, сжег их, а мешок, «по-преж
нему зашив, отослал к почтмейстеру»93.
Мотивы откровений низложенного сенатора не очень понят
ны. Исходя из особенностей натуры и духовного облика П. П. Шафи
рова, вероятнее всего будет предположить, что он сознался в при
своении ливров, «готовясь предстать пред суд более страшного Су
дьи»94. Пробуждение религиозного чувства у попавших в экстре
мальную жизненную ситуацию «птенцов гнезда Петрова» не было
редкостью. Скажем, Александр Данилович Меншиков в 1715 г., в пе
риод опасных для него «розысков», обратился к погубленному впо
следствии Г. Г. Скорняковым-Писаревым епископу Досифею с на
стоятельной просьбой, «чтоб он о нем помолился»95. А сибирский
губернатор князь М. П. Гагарин, будучи изобличен розыскной канце
лярией Ивана Ильича Дмитриева-Мамонова во многих криминаль
ных «действах», проникся устремлением принять монашество96.
Запоздалые покаяния Петра Шафирова ничего, впрочем, не
меняли в его судьбе. С самого утра 14 февраля по Кремлю разносил
ся стук топоров.
На площади перед канцелярией Сената плотники сооружали
эшафот.
Петр I не вполне согласился с вынесенным 13 февраля приговором.
Начертанная государем резолюция предписывала: «Учинить все
по сему кроме действителной смерти, но сослать на Лену»97.
По прошествии более трех с половиной столетий трудно
с определенностью заключить, по каким причинам была облегчена
участь опального вице-канцлера. Произошло ли это благодаря за
ступничеству Екатерины, сам ли Петр I сохранил еще слишком
сильную привязанность к давнему своему сотруднику, припамято-
вал ли он прутские заслуги Петра Павловича...
В тексте помилования, зачитанном 15 февраля возведенному
на эшафот П. П. Шафирову, говорилось, что «его императорское ве
личество казнить смертию тебя не указал... напоминая прежние
твои службы»98. Может, в самом деле среди раздумий над приго
вором встали перед глазами императора картины тех страшных
июльских дней 1711 г.? Может, вспомнилось, как в ожидании бедств
надрывно голосили офицерские жены99, как в знойном воздухе под
нимался над русским лагерем пепел сжигаемых документов?100
Процесс 1723 г. бесповоротно перечеркнул надежды первого
российского вице-канцлера на дальнейшее возвышение, на устранение
из политического руководства страны Г. И. Головкина. Возвращенный
из ссылки Екатериной I, П. П. Шафиров в мае 1725 г. был восстановлен
в баронском достоинстве, получил задание написать историю «от дней
рождения» Петра I101. Спустя еще два месяца государыня возложила на
барона обязанности президента Коммерц-коллегии102. Но благополу
чие вчерашнего государственного преступника оказалось зыбким.
19
июля 1727 г. Верховный тайный совет распорядился
направить Петра Павловича «к китоловному делу» в Архангельск.