ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 23.10.2020
Просмотров: 5702
Скачиваний: 14
вел «за морем» около года. «Довершить» образование ему, судя по
всему, удалось. Хуже обстояло дело с карьерой.
Ни личное знакомство с царем, ни успешная работа при
А. А. Матвееве, ни освоение «науки живописного художества» почти
не изменили позиций Михаила Петровича в иерархии приказа. Если
в 1697 г. он имел оклад, занимавший по размеру 19-е место среди
20 окладов «братьи его подьячих», то в 1706 г. его оклад занимал
15-е место16. Будущий основатель Санкт-Петербургской типографии
все более проигрывал в служебном продвижении начавшим «при
казную работу» одновременно с ним Василию Васильевичу Степано
ву, Афанасию Сергеевичу Инехову, Борису Исаевичу Карцову.
Но вот далее в жизни Михаила Аврамова произошел загадочный
поворот. На исходе 1708 г. его внезапно назначили дьяком Оружейной
палаты. Причем назначили без согласования с начальником Посольско
го приказа постельничим Гавриилом Ивановичем Головкиным17.
3
По прошествии едва не трех столетий затруднительно с уверенно
стью предположить, кто именно оказался таинственным благодете
лем Михаила Петровича Аврамова, благодаря чьему покровительству
рядовой подьячий, перескочив через чин18, оказался в руководстве
старинного кремлевского учреждения. Вероятнее всего, протекцию
Михаилу Петровичу составил Александр Меншиков. Безгранично
могущественный герцог Ижорский был, пожалуй, единственным че
ловеком, кто в 1708 г. мог позволить себе не согласовывать кадровую
перестановку с влиятельнейшим Гавриилом Головкиным.
Добиться же благорасположения светлейшего князя М. П. Ав
рамову, по-видимому, «вспомог» Василий Ершов. Доверенный со
трудник Александра Даниловича19, возглавлявший в ту пору Двор
цовый и Конюшенный столы Ижорской канцелярии, Василий
Семенович был, похоже, связан с Михаилом Аврамовым давними
неформальными отношениями20.
Как бы то ни было, беспокойная посольская служба смени
лась для Михаила Петровича обязанностью «быть у грыдоровалного
[гравировального] дела, где печатаютца архитектурные книги и чер
тежи», а также «надсматривать над живописцы»21. Еще недавно кор
певший над дипломатическими бумагами, без роздыха мотавшийся
по «нужнейшим посылкам» то в Киев, то в Воронеж, то в Петербург,
М. П. Аврамов мог теперь всецело посвятить себя близким его серд
цу делам «живописного художества» в гравировальной мастерской
в Новонемецкой слободе.
Размеренной и комфортной жизни судьба отмерила Михаилу
Петровичу полтора с небольшим года. В августе 1710г. дьяк Оружей
ной палаты Аврамов получил распоряжение отбыть на берега Невы.
Первоначально бывшего посольского служителя привлекли к
созданию Оружейной канцелярии — петербургского аналога Ору
жейной палаты. Именно под руководством Михаила Петровича ле
том 1711 г. в новую столицу было переведено 219 человек «приказ
ных и мастеровых разных художеств» — изрядная часть персонала
кремлевской «Оружейной»23.
В том же 1711 г. государь возложил на дьяка еще одно никак не ме
нее ответственное поручение. Перед Михаилом Петровичем была по
ставлена задача организовать в городе Санкт-Петербурге типографию24.
«Друкарня» в городе на Неве многое значила для Петра I. Будущий
император не хуже политиков XX в. понимал силу растиражирован
ного официального слова. Издавала ли власть закон, извещала ли о
каких-либо событиях, обращалась ли к историческим темам —
именно ее слово в первую очередь должно было запечатлеться
в умах и душах людей. Способная в самые краткие сроки облекать
в печатное слово законодательные и публицистические творения
реформаторов, столичная типография была призвана сыграть дале
ко не последнюю роль в деле построения «регулярной» России.
Дьяк Михаил Аврамов достойно справился с государевым по
ручением. Разместив доставленный из Москвы печатный стан для
начала в собственном доме, Михаил Петрович первым делом взялся
за подготовку российского персонала для новой типографии.
Вспоминая спустя полтора десятилетия о временах устрое
ния типографии, М. П. Аврамов писал:
то дело типографское учинено здесь тогда [было] токмо для лут-
чаго обучения российскаго народа, чего ради и мастеры инозем
цы из Риги и Ревеля были высланы, с которыми отправлялись
в флоты карабелныя и галерныя сигналныя книги и листы
и протчие гражданской науки и на иностранных языках книги,
что ныне и одне росийские мастеры отправляют, а прежде того
здесь таких людей не бывало. Также и пунсонному и словолитно
му делу из руских людей пунсоны делать и отливать литеры обу
чились мастерством не хуже иноземцов...25
Усердие и распорядительность Михаила Петровича были по достоин
ству оценены монархом. 12 февраля 1712г. Петр I назначил М. П. Авра
мова ведать Оружейную канцелярию «обще» с Санкт-Петербургской
типографией26. Вчерашний обитатель «грыдоровалной» мастерской в
Новонемецкой слободе вошел в состав правительства России.
Пожалованный в том же 1712 г. невиданным чином цейхдирек
тора (очень возможно, придуманным самим Михаилом Петрови
чем27), недавний подьячий быстро становится приметной фигурой в
чиновном мире столицы. Начальник «Оружейной» попадает в бли
жайшее окружение царя, погружается в нервную, лихорадочную
жизнь петербургского правительственного кружка. Жизнь, в которой
неусыпные труды перемежались с диким разгулом, шальные госуда
ревы милости — с пыточным застенком, где воинская отвага соседст
вовала в человеке с подлостью, глубокий ум — с низким коварством.
Цейхдиректор Аврамов редактирует знаменитые «Ведомо
сти»28, составляет «Книгу Марсову» и первую историю царствования
Петра I29. И наращивает, все более наращивает типографские мощно
сти. К 1719 г. типография имела уже 5 станов (не считая гравироваль
ного и малого походного), число ее служащих достигло 86 человек30.
Динамика роста объема продукции Санкт-Петербургской ти
пографии в первое десятилетие ее существования впечатляет:
1 7 1 2 г . - 4 издания, 1714 г. - 27, 1717 г . - 32, 1719 г .- 6 7 . В 1720 г.
типография выпустила в свет 131 издание31.
Что же за книги и «листы» сходили с печатных станов «раз
множенной» Михаилом Аврамовым типографии, что за тексты об
ретали жизнь в череде новонабранных строк?
5
Первое, что обращает на себя внимание, — это полное отсутствие
среди петербургских изданий 1710-х гг. религиозной литературы.
Если в XVII в. в Москве 44 раза издавалась Псалтырь, не менее
40 раз — Часовник, 28 — Служебник32, то власть начала XVIII в. избра
ла иные приоритеты. Проблема спасения души уступила место проб
леме укрепления боевой подготовки армии и, конечно же, флота.
Не удосужившись выпустить ни одного Апостола, ни одной
Триоди, типография М. П. Аврамова за 1714-1720 гг. 7 раз напечата
ла столь необходимые русскому человеку «Генералные сигналы, над-
зираемые во время бою». Не менее важные «Генералные сигналы,
надзираемые во флоте его царского величества» вышли в свет за это
время 6 раз33. Не внеся в издательские планы Четьи Минеи св. Димит
рия Ростовского, столичные типографщики зато 8 раз издали «Гене
ралные сигналы в российском гребном флоте его величества»34.
Не издав для российского читателя ни единого жития святых, ни
единого памятника древнерусской исторической письменности35,
Санкт-Петербургская типография в 1720 г. одарила «всенародную пуб
лику» 1200 экземплярами «Разсуждения о оказателствах к миру и о важ
ности, чтоб оставить Гибралтар со владениями Великобритании» —
75-страничного переводного сочинения, убедительно доказывающего
необходимость сохранения за Англией крепости Гибралтар36.
Не издав ни одной службы святым, М. П. Аврамов исправно вы
пустил 5 тиражей недоброй памяти «Объявления розыскного дела
и суда, по указу его царского величества, на царевича Алексея Петро
вича», три тиража Манифеста о винах несчастной царицы Евдокии...37
Удостоенный земельных пожалований38, породнившийся с
могущественным кабинет-секретарем А. В. Макаровым39, Михаил
Петрович стоял на пороге новых служебных возвышений. Грядущие
1720-е гг., вероятно, принесли бы ему президентство в какой-то из
коллегий, быть может — сенаторство. Но среди трудов по созиданию
«общего блага» цейхдиректора подстерегало моральное крушение.
Трудно сказать, в какое именно время произошел нравственный пе
релом в личности Михаила Петровича, в какой именно момент со
дрогнулась душа строителя империи. Много лет спустя М. П. Авра
мов так напишет об этом:
...И таковыми уже помраченными, сатаною наученными услугами,
от Бога дарованной смиренномудрой мой ум во оной моей жиз
ни стал быть весьма помрачен, обаче всем миролюбцем крайне
стал быти угоден, и наипаче тогда разглашен от многих, безум
ной, умным человеком. И от таковой человеческой тщетной сла
вы паче и паче разгордевся... впал во всякия телесныя, прелест
ный, непотребный мира сего непрестанные роскошныя дела и
забавы, в пиянство, а от пиянства в ненасытной блуд и многое
прелюбодейство и в протчие безумные дела и злодейства. И в та
ковом пути заблуждения и во святей церкви бывал токмо телесне,
ради виду, а не духовне... И в таковом бедственном безчастном
счастии отвсюду и по всему стал быть душевныма моими очима
ослеплен до конца, слепоты же тоя не чюл нимало, веема бо по
давлен тернием богатства и кичением славолюбия и всякими не
потребными мира сего роскошами... Но и между таковой веема
уже злой и развратной моей жизни не до конца, сущей грешник,
от благоутробнаго, всемилостиваго, всещедраго, милосердаго
Бога был оставлен, но, по его всемогущей, всещедрой отеческой о
мне попечителной милости и милосердию, некако иногда чювет-
вовал и напоминал основателное от юности моей воздержное и
сущее смиренномудрое християнское житие. И таковым помыс
лом некогда совершенно умилився и опомняся, прибегл тогда с
молителными горкими слезами пред отческой, благословенной
от родителя моего, чюдотворной образ пречистыя Божия матере,
имянуемой Знамения, стоящей тогда в доме моем. И егда по ми
лости Иисус Христове... пред оным образом совершенно из глу
бины сердечной сокрушился, тогда и спасающая благодать Хри
стова совершенно коснулася заблуждующему, окамененному
моему сердцу...40
Что же произошло? Отчего верный сподвижник Преобразователя
вдруг с ужасом оглядел свою петербургскую жизнь?
7
Сотрясшие русское общество хаотические реформы 1700-1710-х гг.
прокладывали путь новой культуре. Многими веками утверждавшее
ся благочестие, неустанная борьба за спасение души все настойчивее
вытеснялась приоритетом внешнего знания, наружной цивилизо
ванности. Вместо инока-подвижника идеалом необратимо стано
вился мало отягченный нравственными проблемами бесшабашный
«птенец гнезда Петрова».
Доведись жить в Петровское царствование Сергию Радонеж
скому, вряд ли возникла бы Троице-Сергиева обитель. Сергию, по
томку ростовских бояр, пришлось бы обучаться навигации, испол
нять обер-комендантскую должность где-нибудь в Нарве, в качестве
асессора розыскной канцелярии пытать заподозренных в повреж
дении казенного интереса...
Ценности прежней жизни опрокидывались, порок становился
достоинством, добродетель — предметом осмеяния. «И разглашен от
многих, безумной, умным человеком...» С этой фразой цейхдиректо-
ра Аврамова смыкается выразительнейшее описание новой культу
ры, прозвучавшее в марте 1742 г. в «Слове в день Благовещения пре-
святыя Богородицы» 33-летнего архимандрита Димитрия Сеченова:
...И что бедственнее, догматы християнския, от которых вечное
спасение зависит, в басни и ни во что поставляли... святых угод
ников божиих не почитали, иконам святым не кланялися, знаме
нием креста святаго, его же беси трепещут, гнушалися, предания
апостольская и святых отец отвергали, добрая дела, ими же веч
ная мзда снискуется, отметали, в посты святые мяса пожирали, а
о умерщвлении плоти и слышать не хотели, поминовению усоп
ших смеялися, сами суще чада и наследницы геенны, геенне бы-
ти не верили... И сим лаянием толико любителей мира сего в без-
страшие и сластолюбие привели, что мнози и в Епикурская
мнения впадали: яждь, пий, веселися, по смерти никакого де уте
шения несть... А котории истинныя чада церкве и истинны Хри
стовы наследницы, таких прелестников не слушали, право веру
непорочную, от Христа, от апостол, от святых отец проповедан
ную, утвержденную хранили, коликия им ругания, поношения
врази благочестия чинили! Мужиками, грубианами нарицали.
Кто посты хранит, называли ханжа. Кто молитвою с Богом бесе
дует — пустосвят. Кто иконам кланяется — суевер. Кто язык от
суесловия воздерживает — глуп, говорить не умеет. Кто милосты