ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 23.10.2020
Просмотров: 644
Скачиваний: 1
(С. 12) Системный кризис, переживаемый в 90-е годы Россией (экономический, политический, идеологический), способствовал расцвету коррупции. Стихия вседозволенности, «дикого» рынка, где все можно купить, приводит к тому, что предметом купли-продажи становятся и государственные (муниципальные) должности, властные полномочия, им присущие.
«Неразвитость форм правового регулирования реформируемой экономики, – говорится в ежегодном (1997 г.) Послании Президента РФ Федеральному Собранию Российской Федерации «Порядок во власти – порядок в стране», – размытость границ деятельности государства в экономической сфере, неподготовленность государственных, в частности, правоохранительных и судебных, органов к деятельности в принципиально новой экономической обстановке создали благоприятные условия для резкого роста криминального бизнеса, теневой экономики и коррупции»1.
Как пишет профессор В.В. Лунеев, «...многие формы продажности должностных лиц при использовании рыночных отношений вышли за пределы устоявшихся представлений, должностные лица "волей" переходного периода освободились не только от общественного, партийного, но и от правового государственного контроля, их изощренное мздоимство и казнокрадство стало основной и перспективной статьей дохода на временных и неустойчивых государственных должностях, институированного порочным российским деловым обычаем»1.
В Концепции национальной безопасности Российской Федерации, утвержденной Указом Президента РФ от 17 декабря 1997 г. № 1300, отмечается ослабление правового контроля за ситуацией в стране, сращивание исполнительной и законодательной власти с криминальными структурами, проникновение их в сферу управления банковским бизнесом, крупными производствами, торговыми организациями и товаропроизводящими сетями. «Преступный мир, по существу, бросил вызов государству, вступив с ним в обширную конкуренцию. Поэтому борьба с преступностью носит не только правовой, но и политический характер»2.
(С. 13) Для российского управленческого аппарата, независимо от иерархического уровня, характерны такие проявления коррупции, как: совместительство в коммерческих структурах, подконтрольных государственному или муниципальному служащему или заинтересованных в сотрудничестве с ним; организация коммерческих структур должностными лицами, использующими при этом свой статус, участие в руководстве этими структурами, обеспечение им привилегированного положения; использование служебного положения в процессе приватизации государственных предприятий в целях приобретения их в частную собственность или завладения значительным числом акций самим чиновником, близкими ему лицами или иными частными лицами, в чьих интересах действует должностное лицо; незаконная передача из корыстных или иных побуждений коммерческим организациям финансов и кредитов, предназначенных для общегосударственных нужд; использование не предусмотренных правовыми актами преимуществ в получении кредитов, ссуд, приобретении ценных бумаг, недвижимости и иного имущества; использование в личных или групповых целях предоставленных для служебной деятельности помещений, средств транспорта и связи, электронно-вычислительной техники, денежных средств и другого государственного или муниципального имущества; получение за свою служебную деятельность или в связи с ней, за покровительство или попустительство по службе незаконного вознаграждения в виде денег, иных материальных ценностей и услуг, в том числе в завуалированной форме путем выплаты незаконных премий, комиссионных, явно завышенных гонораров, оплаты самому должностному лицу или членам его семьи якобы выполнявшейся работы, поездок под деловым предлогом за границу, приобретения недвижимости за границей, открытия для них счетов в иностранных банках, выдачи беспроцентных долгосрочных кредитов и т.п. Обширная и многообразная криминологическая информация свидетельствует о распространенном «бюрократическом рэкете» при регистрации уставов и других учредительных документов создаваемых организацией, лицензировании соответствующей деятельности, оформлении таможенных документов, получении кредитов и т.д.
(С. 14) В общественном мнении укрепляется представление о всеобщей коррумпированности государственного аппарата, невозможности без подкупа добиться осуществления своих прав. Опрос, проведенный Всероссийским центром изучения общественного мнения в 1994 году (опрошено 1600 жителей различных городов России), дал следующие результаты. На вопрос о коррумпированности нынешних российских властей по сравнению с советским руководством «застойного» времени только 4 % опрошенных ответили, что власти стали менее коррумпированы, 34 % – «взятки берут так же часто, как и раньше», а 47 % – ответили, что «это делается чаще»1. Более 60 % респондентов в социологических опросах относят коррупцию к проблемам, представляющим угрозу национальной безопасности России; свыше 70 % согласны с утверждением о том, что Россия может быть отнесена к числу коррумпированных государств2. По данным опроса, проведенного в 1997 г. Институтом социологии парламентаризма, лишь четверть российских граждан не сталкивалась в своей повседневной жизни с фактами взяточничества и коррупции1.
Представление о России как об одной из наиболее коррумпированных стран существует и в мировом общественном мнении. Согласно опросу, проведенному министерством торговли США среди предпринимателей, подвизающих на международном рынке, из 54-х стран Россия занимает 8-е место по распространенности коррупции. Хуже, чем в России, дело обстоит лишь в Нигерии, Пакистане, Кении, Бангладеше, Китае, Камеруне и Венесуэле2. Среди бизнесменов, имеющих дело с Россией и другими странами СНГ, более 70 % опрошенных убеждены в том, что коррупция входит в число главных препятствий для развития нормального предпринимательства в России3.
Коррупционная преступность имеет ряд криминологических особенностей, связанных с субъектами таких преступлений, сферами и способами их совершения. Она может быть охарактеризована как элитно-властная преступность с учетом достаточно высокого общественного положения субъектов коррупции. По данным МВД Российской Федерации, в 1996 г. структура привлеченных к ответственности коррумпированных лиц, подлежащих суду, выглядела следующим образом: работники министерств, комитетов и их структур на местах – 41,1 %, сотрудники правоохранительных органов – 26,5 %, работники кредитно-финансовой системы – 11,7 %, работники контролирующих органов – 8,9 %, работники таможенной службы – 3,2 %, депутаты органов представительной власти – 0,8 %, прочие – 7,8 %.4 Таким образом, коррупцией охвачены практически все сферы государственного управления. Наиболее пораженными являются государственные структуры, связанные с рассмотрением и решением вопросов приватизации, финансирования, кредитования, осуществления банковских операций, создания и регистрации коммерческих организаций, лицензирования и квотирования, внешнеэкономической деятельности, распределения фондов, проведения земельной реформы.
(С. 15) Характерной чертой коррупционной преступности является ее высочайшая латентность. Экспертные оценки специалистов размеров выявленных случаев взяточничества по отношению к их фактическому уровню колеблются в пределах от 0,1 до 2 %.
Высокая латентность коррупционных преступлений заставляет критически относится к сведениям официальной статистики об уровне этого явления. Однако и эти далеко не полные данные все же позволяют сделать определенные выводы.
Если взять все виды должностных преступлений (включая взяточничество), по которым вступили в законную силу приговоры, то статистика осужденных за 5 лет выглядит следующим образом: 1992 г. – 2038 чел., 1993 г. – 1968 чел., 1994 г. – 2251 чел., 1995 г. – 2524 чел., 1996 г. – 2890 чел.1
Несмотря на многочисленные экспертные оценки, заявления государственных и общественных деятелей России о грандиозных масштабах коррупции, число выявленных коррупционных правонарушений незначительно. Более того, статистика отражает не реальные тенденции коррупции, а фактическое ослабление борьбы с ней. Если с 1986 г. по 1996 г. зарегистрированная преступность увеличилась в два раза, то учтенная коррупционная преступность, напротив, не только не возросла, но существенно сократилась.
Обращает на себя внимание резкое несоответствие между числом выявленных фактов коррупции и количеством осужденных коррупционеров. Так, за период с 1986 г. по 1996 г. в общей сложности было зарегистрировано 43 690 фактов взяточничества, тогда как осуждено было по этим делам всего 12 943 чел. (29,6 %). При этом, если в 1986 – 87 гг. осуждался каждый второй из выявленных коррупционеров, то в последующие годы – в лучшем случае каждый четвертый.
(С. 16) Как уже отмечалось, характерной особенностью коррупционной преступности является ее тесная связь с организованной преступностью. Здесь мы как раз встречаемся с ситуацией прямого подкупа (по терминологии В. Райсмана) или тотальной взятки, полного подкупа (А.М. Яковлев1), когда представители организованной преступности, мафиозные структуры устанавливают тесные связи с государственными чиновниками различного ранга, берут их на содержание, как бы «скупают на корню», полагая, что в нужный момент, в соответствующей ситуации коррумпированный представитель власти и управления поступит так, как ожидают взяткодатели. Оперативные данные МВД свидетельствуют, что чиновники в органах государственной власти оказывают содействие каждой десятой организованной преступной группировке, которых в России около восьми тысяч2.
Показательно, что за 1989 – 1995 гг. число организованных преступных групп в России увеличилось в 17 раз, тогда как число групп с коррумпированными связями – в 170 раз3. По данным ряда исследований, организованные преступные формирования от 30 до 50 % преступно нажитых средств тратят на коррумпированных функционеров государственного аппарата4.
Некоторый интерес представляют данные о лицах, уличенных в коррумпированном поведении. По обобщенным данным за пятилетие (1992 – 1996 гг.) среди лиц, совершивших хищение чужого имущества путем присвоения (растраты, злоупотребления служебным положением), мужчины составляли около 59 %; лица в возрасте 30 лет и старше – 78,8 %; ранее совершавшие преступления – 5,3 %; действовавшие в составе группы – 25,7 %. За тот же период среди совершивших взяточничество было 76 % мужчин; 70,6 % лиц в возрасте 30 лет и старше; 3,3 % ранее совершали какие-либо преступления; 20,6 % действовали в составе группы1.
3. МИРОВОЙ ОПЫТ БОРЬБЫ С КОРРУПЦИЕЙ И РОССИЙСКОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО
В современных демократических государствах сложилась определенная система мер по борьбе с коррупцией, основанная на признании права гражданина на четкое исполнение государственными служащими своих обязанностей. В интересах борьбы с коррупцией разрабатываются как меры предупредительного характера, направленные на ее предотвращение, так и меры уголовно-правового воздействия на лиц, нарушивших соответствующие запреты.
(С. 17) Публичная служба рассматривается как особый вид деятельности со своими четко очерченными границами, а корпус государственных и муниципальных служащих обязан подчиняться жестко контролируемым этическим и дисциплинарным нормам. В ряде стран приняты специальные законы, содержащие подобные нормы, своеобразные этические кодексы или кодексы чести чиновников.
Например, в США такими нормативными актами являются Принципы этичного поведения правительственных чиновников и служащих (Principles of Ethical Conduct for Government officers and employers), введенные в действие 17 октября 1990 г., Закон об этике в правительственных учреждениях 1978 г. (The Ethics in Government Act); в Великобритании – Статус гражданской службы (The Civil Service order in Council), Кодекс условий службы и оплаты государственных чиновников (The Civil Service Pay and Conditions Code), Общие принципы поведения государственных служащих (General Principles of Conduct); в ФРГ – Федеральный закон о государственных служащих (Bundesbeamtengezetz – BBG), Федеральный закон о дисциплинарном режиме государственной службы (Bundesdiszplina-rordnung – BDG) и Закон о федеральных кадрах (Beamten-rechtsprahmengeretz – BRRG); во Франции – Генеральный статус государственной службы 1946 г.
В этих нормативных актах подчеркивается престижность государственной службы и моральная ответственность лиц, стоящих на службе, перед обществом. «Федеральный служащий, – указано в Принципах этичного поведения США, – должен уважать и соблюдать фундаментальные принципы этичного поведения, с тем, чтобы каждый гражданин мог быть полностью уверенным в моральной чистоте и честности своего правительства. Служба обществу предполагает доверие со стороны общества и требует, чтобы служащий ставил преданность Конституции, законам и этическим принципам выше личной выгоды». В силу этого названные нормативные акты говорят о необходимости добровольного ограничения чиновника, отказа от некоторых прав и преимуществ по сравнению с рядовым гражданином. Положение государственного служащего обязывает его «согласиться на определенные ограничения и особые правила поведения не только в рабочее время, но и вне его», – сказано в английских Общих принципах поведения.
(С. 18) В нормативных документах, регламентирующих статус государственных служащих в США, Великобритании, Франции, ФРГ, ряде других стран, закреплены такие обязательства и ограничения, определены органы контроля за их соблюдением. Задача этих требований и ограничений – предупредить проявление коррупции как бы на «дальних рубежах».
Суть этических требований, сформулированных в законодательстве США, сводится к тому, что публичный служащий должен избегать любых действий, которые могут привести к использованию государственной службы в личных интересах, оказанию кому-либо предпочтения при принятии решений, помехам эффективной работе правительства или к дополнительным затратам, утрате полной независимости и внепартийности, принятию правительственных решений вне официальных каналов, негативному воздействию на общественное восприятие честности правительства. Публичные служащие должны избегать действий (поведения), которые могут создать даже видимость злоупотреблений, поскольку это может отразиться на доверии государственному аппарату и правительству.
В праве США сформулировано понятие «конфликт интересов», имея в виду возможный конфликт частного интереса чиновника с интересом государственным. Работники публичного аппарата управления должны быть убеждены, что их частные интересы и действия не вступают в конфликт с обязанностями по службе.
В связи с этим названные выше нормативные акты США и других стран запрещают чиновникам занимать какую-либо оплачиваемую должность вне государственной службы, проявлять какие-либо политические и личные предпочтения при исполнении служебных обязанностей, использовать служебную информацию в целях получения личной выгоды, иметь финансовые интересы в кампаниях, с которыми чиновник связан по службе, получать всякого рода подарки и подношения. Нарушение этих запретов влечет дисциплинарную, а в ряде случаев и уголовную ответственность.
В ведомственных инструкциях предусмотрены различные ситуации, чтобы в рамках строгого соблюдения правил поведения, установленных для служащих, при условии «потенциального конфликта интересов» можно было найти решение, которое в максимальной степени отвечало бы законным интересам служащего.
(С. 19) В английских правилах поведения для служащих важен раздел, регламентирующий отношения государственных служащих с частным сектором, где оговорены нормы поведения при заключении правительственных контрактов с частными компаниями. Если служащий ведет дело с фирмой, добивающейся заключения правительственного контракта или уже имеющей такой контракт, ему запрещается покупать товары и пользоваться услугами этой фирмы на льготных условиях, принимать предложения об «оказании ему в различных формах гостеприимства», кроме приглашений на обычные протокольные мероприятия, но при условии, что «его присутствие на этих мероприятиях будет способствовать деятельности его учреждения».