ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 23.10.2020
Просмотров: 2235
Скачиваний: 3
110
Постсоветский материк
2/2014
34. Федеральная целевая программа «Дети семей беженцев и вынужденных пере-
селенцев» на 1996–1997 гг. // Собрание законодательства Российской Федерации.
1994. № 17. Ст. 1955.
35. Федеральный закон «О беженцах» N 4528-1 от 19. 02. 1993 [Электронный
ресурс]. URL:http://www. dokipedia. ru/?q=doc-full&nid=4441120 (дата обращения:
21. 06. 2012).
36.
Хомра А.У.
Миграция населения: Вопросы теории, методики исследования.
Киев, 1979.
37.
Цапенко И.П.
Союз «закрытых дверей» //Миграция. 1998. № 3–4.
С. 35–42.
38.
Шишмарева М.
Миграционный процесс в Европейском союзе // Обозре-
вател-Observer. 2012. № 2. С. 60–70.
39.
Юдина Т.Н.
Миграция: словарь основных терминов. Учеб. пособие. М.:
Издательство РГСУ; Академический Проект, 2007.
111
2/2014
Постсоветский материк
Удк: 327
Алан ХАБАЛОв
,
соискатель факультета мировой политики МГУ
alan khaBaLov
,
Seeker
for Candidate Degree of the
Faculty
of World Politics of MSU
Эл. адрес: habal@yandex.ru
Ключевые слова:
Центральная Азия, ОДКБ, конфликты,
наркотрафик, терроризм, Россия, США
keywords:
Central Asia, CSTO, conflicts,
drug trafficking, terrorism, Russia, USA
ОСНОвНыЕ УГРОзы БЕзОпАСНОСТИ
дЛЯ СТРАН ЦЕНТРАЛьНО-АзИАТСКОГО РЕГИОНА
Центральная Азия, являясь точкой пересечения интересов крупнейших мировых держав – России, США,
Китая и ЕС, имеет в современных международных отношениях все более возрастающее значение.
Современная международно-политическая среда Центральной Азии включает, во-первых, вопросы
производства и транспортировки энергоносителей и другого сырья, во-вторых, фактор неопределенности
внешнеполитической ориентации региона, усиливающийся в связи с его перекрестным географическим
положением, в-третьих, рост проблем и вызовов мировой безопасности, исходящих из региона. Анализу
последних и посвящена данная статья.
the Main threats to the security
oF the centraL asian reGion
Central Asia, as a point of intersection of the interests of the world’s major powers – Russia, the U. S., China and the
EU – plays in contemporary international relations all over the increasing importance.
The contemporary international political environment in Central Asia includes, first of all, the production and
transportation of energy and other raw materials, secondly – the uncertainty of foreign policy orientation of the
region, growing due to its cross geographical location, and finally – the growth of problems and global security
challenges emanating from the region. Analysis of security problems is addressed in this article.
По мнению исследователей, ос-
новными угрозами безопасности для
региона Центральной Азии
1
являются
[9]: проблемы терроризма и проникно-
1
К региону Центральной Азии сегодня принято относить прежние среднеазиатские союзные респуб-
лики – Киргизию, Таджикистан, Туркмению и Узбекистан, а также Казахстан, часть Северного Афга-
нистана и Синьцзян-Уйгурского автономного района (СУАР) Китая. При рассмотрении энергетических
вопросов к Центрально-Азиатскому региону относят также пограничные с Казахстаном территории
России – от Астраханской области на западе до Алтайского края на востоке.
112
Постсоветский материк
2/2014
вения боевиков на территорию реги-
она, межнациональные конфликты,
наркотрафик из Афганистана, террито-
риальные споры и борьба за водные ре-
сурсы, организованная преступность,
религиозный экстремизм, незаконная
миграция, рост населения и бедности.
Эксперты казахстанского Центра соци-
альных и политических исследований
«Стратегия» среди угроз региону также
называют исламский радикализм и
сырьевую ориентацию Центрально-
Азиатских государств [28].
Но главная проблема, на мой взгляд,
заключается все-таки в том, что Цент-
рально-Азиатский регион сегод-
ня – это центр производства (прежде
всего, в Узбекистане) и транспорти-
ровки наркотиков из Афганистана в
Россию и далее в Европу.
Проблема производства и распро-
странения наркотиков в Центральной
Азии многократно усиливается соседс-
твом региона с Афганистаном. Здесь в
целом следует отметить неразрывность
проблем центрально-азиатского ре-
гиона с вопросами безопасности
сопредельных стран – Афганистана
(слабость центрального правитель-
ства в борьбе с талибами, наличие
разветвленной сети по производству
и транзиту наркотиков, сомнительные
перспективы контроля над ситуацией
в стране после частичного вывода
войск НАТО в 2014 году), Пакиста-
на (некоторые территории страны
контролируются талибами, наличие
ядерного оружия, вероятность локаль-
ных конфликтов с сопредельными
странами, рост уровня террористи-
ческой активности) и Ирана (ядерная
проблема).
Подобные опасения были выраже-
ны еще в сентябре 1991 года Робер-
том Оукли, бывшим послом США
в Пакистане. Предупреждая Запад
о «взрывной силе смешения религии
и политики», он предложил «не спус-
кать глаз с Советской Центральной
Азии и территорий, лежащих к югу от
нее – Турции, Ирана, Афганистана
и Пакистана, потому что они опять
могут стать дугой кризиса» [4].
Афганистан сегодня превратился
в ведущего мирового производителя
наркотиков, которые затем находят
рынок сбыта как в Центрально-Азиат-
ском регионе, так и идут далее транзи-
том в Россию и в западные страны.
Так, по словам директора Феде-
ральной службы РФ по контролю за
оборотом наркотиков Виктора Ивано-
ва, объем производства героина в Аф-
ганистане с 2001 года вырос в 40 раз,
и сегодня более 90% всего героина в
мире имеет именно афганское проис-
хождение [23]. В 2011 году производс-
тво опиумного мака в Афганистане по
сравнению с 2010 годом увеличилось
на 61% – с 3,6 до 5,8 тыс. тонн [1].
Большая часть героина перебра-
сывается из Афганистана в Россию
и Европу по северным маршрутам из
афганских провинций, граничащих
с Таджикистаном, Узбекистаном и
Туркменистаном. Всего же, по дан-
ным Управления ООН по наркоти-
кам и преступности, ежегодно через
государства центрально-азиатского
региона транзитом проходит до 90 т.
тяжелых наркотических средств [1].
Наркоторговля зачастую является
единственным средством существова-
ния для многих жителей Центральной
113
2/2014
Постсоветский материк
Азии, так называемых «пролетариев
наркобизнеса», и потому любую борь-
бу с наркотиками они воспринимают
как посягательство на основы своего
жизнеобеспечения. Отсюда лидерам
наркобизнеса легко направить эти
значительные массы населения про-
тив правительств и спровоцировать
подобие революций. Ситуация усу-
губляется бесконечной борьбой за
контроль над наркотранзитом между
правительствами Центрально-Азиат-
ских стран и наркодилерами, а также
между самими наркоторговцами.
Попытки местных криминальных
структур провести в правительство
своих людей составляют важнейший
элемент местной политики.
Международные эксперты от-
мечают, что, несмотря на усиление
таможенного контроля и широкомас-
штабное присутствие погранични-
ков, большая часть потока опиатов,
идущих по северному маршруту,
проникает в Таджикистан практи-
чески беспрепятственно, вследствие
укоренившейся коррупции и безнака-
занности организованных преступных
группировок страны [17]. По данным
ООН, лишь 3% идущих транзитом
наркотиков задерживаются органами
правопорядка [1].
В то же время российские специ-
алисты утверждают, что контрабанда
как в Таджикистан, так и в Централь-
ную Азию в целом, уже не столь бес-
препятственна – благодаря скоорди-
нированным совместным действиям
удалось значительно сократить поток
наркотиков через таджикскую терри-
торию в Россию и Европу. В качестве
подтверждения приводится статисти-
ка, показывающая, что Таджикистан
по количеству изъятых наркотических
веществ переместиться с 28-го на 5-е
место в мире [7]. Об усилении конт-
роля свидетельствует и резко возрос-
шее число боестолкновений хорошо
вооруженных групп наркокурьеров
с российскими пограничниками, а
также новая тенденция переброски
крупных партий наркотиков под при-
крытием многочисленных и хорошо
вооруженных боевых групп.
Фактором риска также является
возможность расширения зон влияния
движения «Талибан» и возможный их
приход де-юре к власти в Афганиста-
не. Талибский режим в Афганистане
создал для боевиков из Центрально-
Азиатских республик – Таджикистана,
Узбекистана, Киргизстана – исклю-
чительные условия прохождения
военной подготовки и возможность
найти убежище и получить финан-
совые средства для осуществления
террористической деятельности. Эти
явления также являются значительны-
ми дестабилизирующими факторами в
регионе [12].
После распада СССР исламская
идеология превратилась в инструмент,
который регулирует отношения между
этносами в мусульманских республиках
Центральной Азии. В то же время в
регионе существовали силы, которые
стремились политизировать ислам и
захватить власть (к примеру, руково-
дители Исламского движения Узбекис-
тана). По началу власти Узбекистана
активно поддерживали исламизацию
населения, разрешалось действие об-
щественных объединений со своими
полувоенными подразделениями, ко-
114
Постсоветский материк
2/2014
торые со временем стали пользоваться
авторитетом среди органов местной
власти и превратились в реальную по-
литическую силу. Они неоднократно
саботировали местную власть и тре-
бовали передать им все полномочия,
что вызвало агрессивную реакцию со
стороны властей. Президент Узбекис-
тана Ислам Каримов начал подавлять
данные общественные объединения,
преследуя всех религиозных деятелей
[16]. Исламское движение Узбекистана
нашло убежище в Таджикистане, кото-
рый был ослаблен в результате межкла-
нового конфликта 1992–1997 годов.
Бурное развитие ислама в странах
Центральной Азии дало исламским
экстремистам, которые занимались
подстрекательством в сопредельных
странах и регионе, возможность про-
никать в глубь Центральной Азии [6].
Продолжающаяся тенденция расши-
рения действий исламских экстре-
мистов в регионе чревата развитием
ситуации, аналогичной Афганистану.
Еще одним выделяемым фактором
региональной безопасности в Цен-
тральной Азии стал вопрос распре-
деления в регионе водных ресурсов,
особенно на протяжении последних
20 лет. Нерешенность вопроса вододе-
ления между Центрально-Азиатскими
странами является причиной острой
напряженности в регионе, представ-
ляя собой потенциальную угрозу по-
литической стабильности. Конфликт
стал разрастаться в середине 1990-х
годов между странами верховья (Кир-
гизия и Таджикистаном) и низовья
(Казахстан, Туркменистан, Узбекис-
тан) рек Амударьи и Сырдарьи в части
использования совместных вод [8].
Так, Киргизия и Таджикистан, не
обладающие в отличие от Казахстана
и Туркменистана сколько-нибудь
значимыми запасами углеводород-
ного сырья, владеют истоками рек
Центральной Азии и заинтересованы
в развитии собственной гидроэнер-
гетики. Страны низовья, особенно
Узбекистан, заинтересованы в боль-
ших объемах воды для обеспечения
собственного сельского хозяйства.
Известно, что более 90% валовой
продукции растениеводства региона
производится на орошаемых землях
[14].
Сегодня водная проблема является
главной в повестке дня стран региона.
Ни по одному аспекту межгосударс-
твенных отношений главы государств
Центральной Азии не встречались так
часто, как по водно-экологическим
проблемам. Подтверждением тому
является принятие главами государств
ЦАР ряда деклараций (Иссык-Куль-
ской и Нукусской в 1995 году, Кызыл-
Ординской в 1996 году, Душанбинской
в 2002 году) и заявлений (Ташкент-
ского 1998 года и Ашхабатского 1999
года), а также Программ бассейна
Аральского моря (в 1994 и 2002 годах)
по решению водно-экологических
проблем региона, не считая других
двусторонних и многосторонних
встреч на высшем уровне по водным
вопросам.
Данная проблема имеет длинную
историю [3], и для ее решения необ-
ходимо достижение договоренности
между конфликтующими странами
и разработка правовой базы, которая
учитывала бы интересы всех участ-
ников.