ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 25.10.2020
Просмотров: 6401
Скачиваний: 10
Адвокат К. считает, что у заявителей по настоящему дисциплинарному производству
(судей) отсутствует материальное право ставить вопрос перед органами Адвокатской палаты г.
Москвы о нарушении адвокатом п. 5 ст. 10 Кодекса профессиональной этики адвоката ("адвокат
не должен допускать фамильярных отношений с доверителями"), поскольку такое право
принадлежит только доверителю.
С данным утверждением адвоката Квалификационная комиссия соглашается, считает,
что в рамках данного дисциплинарного производства она не вправе давать оценку
взаимоотношениям адвоката К. с доверителями, поскольку вопрос об этом вправе поставить
перед Комиссией только его подзащитный Коробов и доверительница Ч., с которыми у адвоката
заключено соглашение на защиту их прав и законных интересов.
Адвокат при осуществлении профессиональной деятельности обязан соблюдать Кодекс
профессиональной этики адвоката (пп. 4 ч. 1 ст. 7 Федерального закона "Об адвокатской
деятельности и адвокатуре в РФ").
За неисполнение либо ненадлежащее исполнение своих обязанностей адвокат несет
ответственность, предусмотренную Федеральным законом "Об адвокатской деятельности и
адвокатуре в Российской Федерации" (ч. 2 ст. 7 названного Закона). Нарушение адвокатом
требований законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса
профессиональной этики адвоката, совершенное умышленно, влечет применение мер
дисциплинарной ответственности, предусмотренных Федеральным законом "Об адвокатской
деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" и Кодексом профессиональной этики
адвокатов, установленных конференцией соответствующей адвокатской палаты (ст. 18 п. 1
Кодекса).
По изложенным выше основаниям Комиссия считает, что адвокат К., использовав в
направленной в Президиум Московского городского суда надзорной жалобе в интересах Ч.
высказывания: "судебными инстанциями г. Москвы откровенно и нагло попираются права
человека"; "суды первой и кассационной инстанций пишут в своих решениях явную чушь,
руководствуясь исключительно стремлением "прогнуться" перед исполнительной властью"; "с
таким же успехом истица могла дать согласие на вселение в квартиру роты солдат";
"кассационная инстанция сделала вид, что не читала жалобу"; "в кассационном определении от
30 октября 2003 г. содержится та же ахинея, которая написана в решении"; "пишешь про бузину
в огороде - отвечают про дядьку в Киеве"; "Ч. может считать себя Валентиной Терешковой,
однако в космос все равно не полетит"; "суд возможно лучше разбирается в мыслях Ч., нежели
она сама", а также использовав в направленной через Московский гарнизонный военный суд в
судебную коллегию по уголовным делам военного суда Московского военного округа
кассационной жалобе в защиту Коробова высказывания: "представим себе: начальник узнал,
что подчиненный переспал с его женой, после чего нанес обидчику побои"; "не может один
сотрудник милиции "метелить" другого в общественном месте (общежитии ТСХА)"; "верю, что К-
в "не сдал" "дембеля" при проведении служебного расследования"; "гарнизонный суд в лице
ткачуков "опускает" коробовых"; "у военных принято назначать наказание по согласованию
обвинения с судом"; "не верю в отмену приговора, не верю ни во что... Формально прошу...
отменить приговор...", - нарушил п. 1 ст. 4, п. 2 ст. 8 и ст. 12 Кодекса профессиональной этики
адвоката, согласно которым "адвокаты при всех обстоятельствах должны сохранять честь и
достоинство, присущие их профессии"; "при осуществлении профессиональной деятельности
адвокат соблюдает деловую манеру общения"; "участвуя или присутствуя на судопроизводстве,
адвокат должен проявлять уважение к суду", "возражая против действий судей, адвокат должен
делать это в корректной форме и в соответствии с законом".
Данные адвокатом К. объяснения о намеренном включении в тексты жалоб указанных
выше выражений свидетельствуют о том, что при нарушении норм Кодекса профессиональной
этики адвоката он действовал умышленно.
На основании изложенного, руководствуясь п. 7 ст. 33 Федерального закона "Об
адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" и пп. 1, 2 п. 9 ст. 23 Кодекса
профессиональной этики адвокатов, Квалификационная комиссия Адвокатской палаты города
Москвы выносит заключение о нарушении адвокатом К. п. 1 ст. 4, п. 2 ст. 8 и ст. 12 Кодекса
профессиональной этики адвоката при составлении и направлении в Президиум Московского
городского суда надзорной жалобы в интересах Ч. и при составлении и направлении через
Московский гарнизонный военный суд в судебную коллегию по уголовным делам военного суда
Московского военного округа кассационной жалобы в защиту Коробова.
Решением Совета Адвокатской палаты г. Москвы от 12 августа 2004 г. N 36 статус
адвоката К. был прекращен.
Заключение квалификационной комиссии <*> Адвокатской палаты
города Москвы по дисциплинарному производству
в отношении адвоката П.
--------------------------------
<*> См.: Вестник Адвокатской палаты г. Москвы. 2005. N 6 (20). С. 23 - 42.
20
мая 2005 года город Москва
Квалификационная комиссия Адвокатской палаты города Москвы в составе:
Председателя Комиссии: Президента Адвокатской палаты г. Москвы ..., членов Комиссии:
..., с участием адвоката П. (регистрационный номер 77/____ в реестре адвокатов г. Москвы) при
секретаре ..., рассмотрев в закрытом заседании дисциплинарные производства, возбужденные
по сообщениям федерального судьи районного суда г. Москвы К. и федерального судьи
районного суда г. Москвы В. от 19 апреля 2005 г. N 6, в отношении адвоката П.,
УСТАНОВИЛА:
Федеральный судья районного суда г. Москвы К. обратился в Адвокатскую палату г.
Москвы с сообщением (вх. N ___ от 28 февраля 2005 г.), указав в нем, что суд просит принять
соответствующие меры в отношении адвоката П., который в судебном заседании 16 февраля
2005 г. по материалу об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, в порядке
ст. 108 УПК РФ в отношении П-ной, обвиняемой органами предварительного следствия в
совершении преступлений, предусмотренных ч. 3, 4 ст. 159, УК РФ, вел себя недостойно,
заявлял необоснованные отводы председательствующему по делу, без разрешения
председательствующего ходил, кричал, угрожал служебными неприятностями о якобы
утерянных "документах" прокурору и председательствующему по делу, своим поведением
всячески старался сорвать слушание дела, а после его рассмотрения, когда секретарь
судебного заседания вручала копию постановления суда обвиняемой П-ной, вырвал у
последней копию постановления, скомкал ее и пытался выбросить. Кроме того, суд ставит в
известность и о том, что адвокат П., при рассмотрении указанных материалов дела, не
предупредив участников процесса, использовал аудиозапись, которую в соответствии с ч. 5 ст.
259 УПК РФ суду для приобщения к материалам дела не представил, а также с двери
канцелярии суда без ведома заведующей канцелярии и председателя суда "забрал" график
дежурств судей в порядке ст. 108, 109 УПК РФ.
2 марта 2005 г. Президентом Адвокатской палаты г. Москвы на основании ст. 20, 21, 22
Кодекса профессиональной этики адвоката было возбуждено дисциплинарное производство в
отношении адвоката П. (распоряжение N __), материалы которого направлены на рассмотрение
Квалификационной комиссии Адвокатской палаты г. Москвы.
Федеральный судья районного суда г. Москвы В. обратилась в Адвокатскую палату г.
Москвы с сообщением от 19 апреля 2005 г. N 6 (вх. N ___ от 4 мая 2005 г.), указав в нем, что 18
апреля 2005 г. судом с участием защитника - адвоката П. было рассмотрено ходатайство
прокурора NАО г. Москвы об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в
отношении П-ной; заявитель указывает, что адвокат П. не соблюдает правила поведения
защитника в судебном заседании, нормы адвокатской этики, грубо ведет себя, допускает
хамские высказывания в адрес секретаря судебного заседания, а также в адрес
председательствующего по делу, считает нормой возможность читать нотации
председательствующему по делу - федеральному судье, видимо, не осознавая статус судьи
РФ, в безапелляционной форме утверждает, что председательствующий по делу не знает норм
уголовного материального и процессуального права, в грубой форме делает публичные
выводы о незнании председательствующим по делу норм российского права, при этом на
обоснованные замечания председательствующего по делу не реагирует и должных выводов не
делает; данное поведение адвоката П. является систематическим.
Заявитель федеральный судья районного суда г. Москвы В. просит решить вопрос о
привлечении адвоката П. к дисциплинарной ответственности и лишить его статуса адвоката.
12 мая 2005 г. Президентом Адвокатской палаты г. Москвы на основании ст. 20, 21, 22
Кодекса профессиональной этики адвоката было возбуждено дисциплинарное производство в
отношении адвоката П. (распоряжение N __), материалы которого направлены на рассмотрение
Квалификационной комиссии Адвокатской палаты г. Москвы.
Постановлением Квалификационной комиссии Адвокатской палаты г. Москвы от 20 мая
2005 г. оба названных выше дисциплинарных производства были объединены для
рассмотрения в едином производстве.
Адвокат П. в своих письменных объяснениях от 31 марта 2005 г. указал, в частности, что
изложенное в обращении федерального судьи районного суда г. Москвы К. не имеет ничего
общего с тем, что реально происходило 16 февраля 2005 г. в судебном заседании ("судебное
заседание 16.02.2005 выглядело совсем иначе, чем то, как его излагает ф.с. К. в своем
обращении-жалобе"), и изложенные судьей К. сведения не соответствуют действительности,
при этом ввиду существенного нарушения со стороны судьи К. права на защиту обвиняемой П-
ной, ввиду существенного нарушения процессуального закона (непредоставление слова П. как
адвокату-защитнику для заслушивания его мнения по предмету дела и другие нарушения) в
судебном заседании адвокатом дважды был заявлен отвод судье К. Адвокат указывает, что в
случае необходимости он может предъявить аудиозапись судебного заседания, на основе
которой им подавались замечания на протокол судебного заседания и которая может
опровергнуть "измышления ф.с. К., изложенные в его обращении".
К объяснению адвокат П. приложил копии следующих документов: 1) постановления об
избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении обвиняемой П-ной от 16
февраля 2005 г., вынесенное судьей районного суда г. Москвы К.; 2) постановления о
привлечении П-ной в качестве обвиняемой от 17 марта 2005 г.; 3) протокола судебного
заседания районного суда г. Москвы от 16 февраля 2005 г. по материалу в отношении П-ной; 4)
замечаний адвоката П. на протокол судебного заседания от 16 февраля 2005 г., поданных 1
марта 2005 г.; 5) кассационной жалобы адвоката П. от 3 марта 2005 г. на постановление судьи
от 16 февраля 2005 г. и дополнительной кассационной жалобы N 2 адвоката П. от 30 марта
2005 г. на это же постановление судьи; 6) подписанного Председателем районного суда г.
Москвы К-вым графика дежурств федеральных судей по рассмотрению материалов об
избрании меры пресечения в виде заключения под стражу... в феврале 2005 г.
В дополнительном письменном объяснении от 22 апреля 2005 г. адвокат П. обращает
внимание "на небрежность, с которой направлено в Адвокатскую палату обращение ф.с. К.: оно
датировано 29.12.2004, в то время как из текста обращения ф.с. К. следует, что судебное
заседание имело место 16.02.2005"; сообщает, что 31 марта 2005 г. судебная коллегия по
уголовным делам Московского городского суда отменила постановление судьи районного суда
г. Москвы К. от 16 февраля 2005 г. в части избрания обвиняемой П-ной в качестве меры
пресечения заключения под стражу. По мнению адвоката П., у федерального судьи К.,
постановившего 16 февраля 2005 г. незаконное и необоснованное решение, имелся серьезный
мотив опорочить адвоката, указав в обращении сведения, не соответствующие
действительности, с тем, чтобы скрыть такие существенные нарушения процессуального
закона и права на защиту обвиняемой в судебном заседании 16 февраля 2005 г., на которые
кассационная инстанция вынуждена была отреагировать. Адвокат сообщает, что 18 апреля
2005 г. судья районного суда г. Москвы В. повторно рассмотрела вопрос о заключении под
стражу П-ной и отказала стороне обвинения в удовлетворении ходатайства об избрании меры
пресечения в виде заключения под стражу как необоснованном.
К дополнительному объяснению адвокат П. приложил копии следующих документов: 1)
кассационного определения судебной коллегии по уголовным делам Московского городского
суда от 31 марта 2005 г. по делу N 22-____; 2) постановления судьи районного суда г. Москвы
В. от 18 апреля 2005 г. об отказе в удовлетворении ходатайства об избрании П-ной меры
пресечения в виде заключения под стражу; 3) собственноручного заявления П-ной от 18 апреля
2005 г. в Адвокатскую палату г. Москвы.
В период подготовки дисциплинарного производства к рассмотрению на заседании
Квалификационной комиссии Адвокатской палаты г. Москвы адвокатом П. по запросу Комиссии
была предоставлена микроаудиокассета "Panasonic MC-90 microcassettetm", на стороне А
которой, как пояснил адвокат П., находится аудиозапись судебного заседания районного суда г.
Москвы 16 февраля 2005 г. по материалу в отношении П-ной, обвиняемой в совершении
преступлений, предусмотренных ч. 3, 4 ст. 159 УК РФ, о возбуждении перед судом ходатайства
об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу. Данную аудиозапись
Квалификационная комиссия признает допустимым доказательством в дисциплинарном
производстве, поскольку она получена адвокатом П. в соответствии с ч. 5 ст. 241 УПК РФ в ходе
выполнения профессиональных обязанностей при осуществлении адвокатской деятельности.
В письменном объяснении от 18 мая 2005 г. адвокат П. по поводу обстоятельств,
изложенных в обращении федерального судьи районного суда г. Москвы В. указал, что перед
началом судебного заседания 18 апреля 2005 г. федеральный судья В. безмотивно, без
вынесения процессуального решения удалила из зала пришедшего с адвокатом П. "просто
послушать" студента юридического института Л.; адвокат считает, что такие демонстративные
действия судьи противоречат и ст. 241 УПК РФ, и п. 11 Постановления Пленума Верховного
Суда РФ N 1 от 5 марта 2004 г.; ссылаясь на представленные им Комиссии ксерокопии
письменного заявления об отводе и протокола судебного заседания, адвокат обращает
внимание на то, что в своих заявлениях в суде он, наоборот, заявил, что судья знает нормы
уголовно-процессуального права, практику, но намеренно их нарушает, а, следовательно,
заинтересована в деле и подлежит отводу; считает, что систематическим его поведение
назвать нельзя, так как ранее он с федеральным судьей В. не встречался, а поэтому сведения
в обращении судьи не соответствуют действительности.
К объяснению адвокат П. приложил копии следующих документов: 1) рукописного
заявления адвоката П. от 18 апреля 2005 г. об отводе федеральному судье В.; 2 - 3) двух
Постановлений от 18 апреля 2005 г. федерального судьи районного суда г. Москвы В. об отказе
в удовлетворении заявлений обвиняемой П-ной и защитника - адвоката П. об отводе
председательствующему по делу; 4) протокола судебного заседания районного суда г. Москвы
18 апреля 2005 г. по делу N 12-___/05; 5) замечаний адвоката П. на этот протокол, поданных в
суд через экспедицию 18 мая 2005 г.
Давая объяснения в заседании Квалификационной комиссии 20 мая 2005 г., адвокат П.
полностью поддержал доводы своих письменных объяснений о безосновательности претензий
заявителей, дополнительно пояснив, что 16 февраля 2005 г. судебное заседание началось за
пределами 48 часов, предусмотренных ст. 94 УПК РФ, и сроков, указанных в ч. 3 - 4 ст. 108 УПК
РФ, поэтому, когда по окончании судебного заседания П-на в клетке расписалась за получение
постановления судьи, адвокат взял протокол получения постановления и попросил ее указать
точное время получения постановления судьи, однако конвойные не дали это сделать, вырвали
у адвоката бумаги, а затем быстро увели арестованную; у обвиняемой П-ой адвокат копию
постановления суда не вырывал, не комкал и выбросить не пытался. Адвокат настаивает на
том, что, участвуя в судебных заседаниях районного суда г. Москвы 16 февраля и 18 апреля
2005 г., он нормы адвокатской этики не нарушал.
Выслушав объяснения адвоката П., изучив материалы дисциплинарного производства,
обсудив доводы сообщений федерального судьи районного суда г. Москвы К. и федерального
судьи районного суда г. Москвы В., проведя голосование именными бюллетенями,
Квалификационная комиссия Адвокатской палаты г. Москвы пришла к следующим выводам.
Адвокат при осуществлении профессиональной деятельности обязан честно, разумно,
добросовестно, квалифицированно, принципиально и своевременно исполнять обязанности,
отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещенными
законодательством Российской Федерации средствами; соблюдать Кодекс профессиональной
этики адвоката. Участвуя в судопроизводстве, адвокат должен соблюдать нормы
соответствующего процессуального законодательства, проявлять уважение к суду и другим
участникам процесса, следить за соблюдением закона в отношении доверителя и в случае
нарушений прав доверителя ходатайствовать об их устранении; возражая против действий
судей, адвокат должен делать это в корректной форме и в соответствии с законом (п. 1 и 4 ч. 1
ст. 7 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской
Федерации"; ст. 8, 12 Кодекса профессиональной этики адвоката).
"Разбирательство в квалификационной комиссии адвокатской палаты субъекта
Российской Федерации осуществляется устно, на основе принципов состязательности и
равенства участников дисциплинарного производства" (п. 1 ст. 23 Кодекса профессиональной
этики адвоката).
Квалификационная комиссия отмечает, что поскольку адвокат П. категорически отрицает,
что им в судебных заседаниях были нарушены нормы Кодекса профессиональной этики
адвоката, а оба заявителя не приложили к своим сообщениям никаких документов,
подтверждающих их доводы, то Комиссия имеет право, исходя из принципов состязательности
дисциплинарного производства и презумпции добросовестности адвоката, против которого
возбуждено дисциплинарное производство, просто истолковать все сомнения в пользу
адвоката П. Однако поскольку адвокат П., пользуясь правами стороны дисциплинарного
производства, предоставленными ему Кодексом профессиональной этики адвоката, представил
копии отдельных документов из материалов судебного дела, а также аудиозапись судебного
заседания 16 февраля 2005 г., отражающие действия и решения суда и адвоката и имеющие
значение для вынесения по настоящему дисциплинарному производству законного,
обоснованного, мотивированного и справедливого решения, Квалификационная комиссия
считает возможным дать на их основе оценку доводам заявителей по существу.
Федеральный судья районного суда г. Москвы К., председательствовавший 16 февраля
2005 г. в судебном заседании по материалу о возбуждении перед судом ходатайства об
избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении обвиняемой П-ой,
защиту которой осуществлял адвокат П., в своем сообщении указал, что, якобы адвокат П. в
этом судебном заседании вел себя недостойно, заявлял необоснованные отводы
председательствующему по делу, без разрешения председательствующего ходил, кричал,
угрожал служебными неприятностями о якобы утерянных "документах" прокурору и
председательствующему по делу, своим поведением всячески старался сорвать слушание
дела.
Защитник - лицо, осуществляющее в установленном УПК РФ порядке защиту прав и
интересов подозреваемых и обвиняемых и оказывающее им юридическую помощь при
производстве по уголовному делу (ч. 1 ст. 49 УПК РФ).
С момента допуска к участию в уголовном деле защитник вправе осуществлять
полномочия, перечисленные в п. 1 - 10 ч. 1 ст. 53 УПК РФ, в том числе заявлять ходатайства и
отводы, а также "использовать иные не запрещенные... Кодексом средства и способы защиты"
(п. 11 ч. 1 ст. 53 УПК РФ).
Судья не может участвовать в производстве по уголовному делу, если имеются иные,
помимо перечисленных в ч. 1 ст. 61 УПК РФ, обстоятельства, дающие основание полагать, что
он лично, прямо или косвенно, заинтересован в исходе данного уголовного дела (ч. 2 ст. 61 УПК
РФ).
При наличии обстоятельств, предусмотренных ст. 61 УПК РФ, судье может быть заявлен
отвод участниками уголовного судопроизводства. Отвод судье заявляется до начала судебного
следствия, в ходе дальнейшего судебного заседания заявление об отводе допускается лишь в
случае, когда основание для него ранее не было известно стороне (ст. 64 УПК РФ).
Председательствующий
руководит
судебным
заседанием,
принимает
все
предусмотренные настоящим Кодексом меры по обеспечению состязательности и равноправия
сторон. Председательствующий обеспечивает соблюдение распорядка судебного заседания,
разъясняет всем участникам судебного разбирательства их права и обязанности, порядок их
осуществления, а также знакомит с регламентом судебного заседания, установленным статьей
257 УПК РФ. Возражения любого участника судебного разбирательства против действий
председательствующего заносятся в протокол судебного заседания (ст. 243 УПК РФ).
В подготовительной части судебного заседания председательствующий опрашивает
стороны, имеются ли у них ходатайства... Лицо, заявившее ходатайство, должно его
обосновать. Суд, выслушав мнения участников судебного разбирательства, рассматривает
каждое заявленное ходатайство и удовлетворяет его либо выносит определение или
постановление об отказе в удовлетворении ходатайства. Лицо, которому судом отказано в
удовлетворении ходатайства, вправе заявить его вновь в ходе дальнейшего судебного
разбирательства (ч. 1 - 3 ст. 271 УПК РФ).
Защитник подсудимого участвует в исследовании доказательств, заявляет ходатайства,
излагает суду свое мнение по вопросам, возникающим в ходе судебного разбирательства и
подлежащим исследованию в нем (ч. 1 ст. 248 УПК РФ).
Разбирательство уголовных дел во всех судах открытое, за исключением случаев,
предусмотренных ст. 241 УПК РФ (ч. 1 ст. 241 УПК РФ). "В соответствии с законом
рассмотрение ходатайства об избрании подозреваемому, обвиняемому меры пресечения в
виде заключения под стражу или о продлении срока содержания под стражей проводится в
открытом судебном заседании, за исключением случаев, указанных в части 2 статьи 241 УПК
РФ" (ч. 3 п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 марта 2004 г. N 1 "О практике
применения судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации"). Лица,
присутствующие в открытом судебном заседании, вправе вести аудиозапись и письменную
запись. Проведение фотографирования, видеозаписи и (или) киносъемки допускается с
разрешения председательствующего в судебном заседании (ч. 5 ст. 241 УПК РФ).
Из представленной адвокатом П. ксерокопии протокола судебного заседания,
продолжавшегося 16 февраля 2005 г. с 16.55 до 20.05 видно, что за это время
председательствующий по делу федеральный судья К. сделал адвокату П. 11 замечаний.
Первое замечание было сделано адвокату за то, что он, "не предупредив
председательствующего по делу, пользуется аудиозаписью". На то обстоятельство, что адвокат
П. использовал в судебном заседании аудиозапись, "не предупредив участников процесса",
заявитель дополнительно обращает внимание в своем сообщении.
В этой связи Квалификационная комиссия отмечает, что из приведенных выше положений
ст. 241 УПК РФ и ч. 3 п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 марта 2004 г. N 1