ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 26.10.2020
Просмотров: 7533
Скачиваний: 2
Следующим, вторым аргументом для доказательства неоднородности класса ощущений и чувствований в руках Вундта служит то соображение, что целой системе представлений может соответствовать чувствование, являющееся неразложимой единицей. Мелодический ряд звуков может вызвать "простое" чувствование. Для того, чтобы признать за этим соображением доказательную силу, нужно согласиться наперед с тем положением Вундта, что восприятие мелодии есть сложный акт сознания, в котором не исчезают отдельные ощущения в качестве элементов и что, наоборот, чувствование есть нечто элементарное, простое, которое вызывается к жизни восприятием мелодии в ее целом. Но поскольку, кажется нам, неправильно первое предположение и поскольку восприятие мелодии не есть простая сумма отдельных тонов, но целостный акт сознания, постольку целостно и вызываемое им чувствование.
Вундт полагает, кроме, того, что "простые чувствования гораздо разнообразнее и многочисленнее, чем простые ощущения"*(659). Взгляд этот покоится на том основании, что, по укоренившемуся между психологами взгляду, ощущения связаны с ограниченным числом наших органов, а чувствования ощущаются всем организмом и допускают потому необыкновенное разнообразие. Прежде всего, нам кажется совершенно недопустимым принимать; что то, что мы называем ощущениями складывается под влиянием деятельности нашего зрения, слуха, осязания и т.д.Вряд ли нужно доказывать, что тот психический эффект, которые мы называем ощущением, реализуется при самом непосредственном участии всего нашего организма и центральных органов нашей нервной системы, при чем на самом ощущении, как целом, отражаются специфические и индивидуальные свойства нашего организма в такой же мере, как и на том, что психологи называют чувствованием. Но пойдем далее. Органы, через которые мы воспринимаем ощущения, дают нам возможность накоплять материал душевной жизни Через эти органы мы получаем то же, что называют чувствованиями и что совершенно нецелесообразно принимать, как нечто такое, что не ограничено определенными телесными органами и воспринимается всем нашим организмом. А priori можно полагать, что существует столько же чувствований, сколько ощущений. Но в действительности правильнее, думают некоторые предположить, что количество чувствований даже беднее, чем число ощущений, так как не может быть столько качеств чувствований, сколько существует, например, качеств зрения или слуха. "Мы имеем, говорит американский психолог Э.Б.Тиченер*(660), большое количество ощущений света, потому что эфирные волны различной длины возбуждают различные химические процессы в сетчатой оболочке глаза; мы имеем множество ощущений тона, так как, воздушные волны различной длины вызывают колебания в различных волокнах основной перепонки. Но процессы аффекта возбуждаются только двумя телесными процессами; процессом созидания (анаболизм) и процессом разрушения (катаболизм). Поэтому мы должны ожидать, что встретим не более двух качеств аффекта. Наблюдение подтверждает это наше предположение. Анаболические процессы соответствуют сознательному качеству приятного, а катаболические процессы - сознательному качеству неприятного. Не вполне правильно, кажется нам, и считать ощущения, в виду их местного характера, такими элементами, которые отличаются более объективным характером. С одной стороны, есть известная печать индивидуальности в каждом ощущении и, с другой, известный объективный характер в чувствованиях. Если было бы иначе, если бы чувствования не были объективны, то совершенно непонятны были бы для нас такие феномены, как самые разнообразные волнения, которые наступают при наличности известных обстоятельств у всех людей известного класса и проч. Приведенными рассуждениями мы имеем в виду доказать не отсутствие в нашей психике чувствовании, но обратить внимание на трудность проведения разграничительной черты между ними и ощущениями, на те трудности, которые приводили иногда к результатам весьма странным и неустойчивым. "Осязательные ощущения кожи.., писал Вундт*(661), пока не приближаются к пределу боли, имеют отношение к внешним впечатлениям. Однако же есть впечатления, которые собственно относятся к осязательным впечатлениям, а между тем возбуждают обыкновенно не ощущения, но чувства. Таковы именно весьма слабые раздражения, слегка касающиеся наружной поверхности кожи. Они производят в нас щекотание или зуд. То и другое должно быть названо чувством на том основании, что они часто происходят в коже и независимо от внешних впечатлений..." Легко видеть, что в видах устранений всяких бесплодных классификаций, приводящих к взглядам, вроде приведенного выше, целесообразнее рассматривать чувствование, как свойство ощущения.
Вундт отмечает, кроме того, что, между тем как простые ощущения несоизмеримы (disparat), отдельные чувствования представляют собой не абсолютно замкнутые системы в виду того, что они частью родственны друг другу, частью противоположны. Это сближение противоположных чувствований служит лучшей характеристикой понимания Вундтом термина "противоположный", а вместе с тем и надежности главного пункта различия между ощущениями и чувствованиями, того пункта, который сводится, как мы видели выше к тому, что всякий элемент чувствования, при постепенном изменении его качества, переходит в чувствование "противоположного" качества.
Что касается элементов различия между ощущениями и чувствованиями, выставляемыми Кюлпе, то они также мало существенны, на наш взгляд, как и аргументы Вундта. Кюлпе противополагает чувствования ощущениям, главным образом, в том смысле, что первые не находятся в сколько-нибудь уловимой связи с определенными внешними телесными органами, а их отношение к органам центральным до сих пор еще не может быть установлено с достоверностью.. Но такого рода разграничение, не говоря уже о его непринципиальном и, так сказать, временном, переходном характере, является более чем странным в устах представителя физиологической психологии, ратующего за полный параллелизм психического и физического элементовъ*(662). Что же касается, в частности, связи чувствований с движениями внешних телесных органов, то оно достаточно выяснено Вундтом*(663), а также принято во внимание и самим Кюлпе (в том отделе, в котором он трактует о, так назыв., выразительных. Движенияхъ*(664).
В заключение нашей критики учения о воле Вундта и Кюлпе, мы считаем нужным поставить на вид следующее. Оба эти психолога. не признают за волей характера элемента. Элементами душевной жизни, с их точки зрения, являются только ощущения и чувствования. Мы, в свою очередь, старались показать, что нет сколько-нибудь. солидных оснований для признания элементарного характера и за чувствованиями, которые являются, в сущности, только известным свойством ощущения. Вместе с этим, мы наметили то направление, по которому мы пойдем в конструировании феноменов воли. Этим. нашим намерением, обоснованием наших личных взглядов на. природу воли определялась и наша критика учения Вундта. Сделаем, в заключение, только одно еще замечание по поводу того неправильного,. как нам кажется, взгляда на природу мотивов волевых действий, который мы встречаем у Вундта.
Говоря о значении аффектов для волевых действий, Вундт полагает, что не все чувства в аффекте имеют значение условия для наступления волевого действия и, что только некоторые из них играют роль факторов, "по преимуществу" подготовляющих волевой акт. Утверждение это мы не можем признать правильным в виду несоответствия его с рациональным взглядом на причинность явлений, по которому все условия, необходимо предшествующие такому акту, должны быть признаны одинаково необходимыми для результата и всякое деление их на "более" и "менее" необходимые совершенно несостоятельно. В связи с этим, совершенно условной и не имеющей никакой устойчивости должна быть признана попытка Вундта различать основание (Beweggrund) и побудительную причину хотения.
В литературе английской взгляд на волю, с которым мы ознакомились по доктринам Вайтца, Бэна, Вундта и Кюлпе, защищался, в своих основных чертах, еще Юмом (| 1776), предвосхитившим по некоторым вопросам те выводы, к которым пришла физиологическая психология наших дней. С точки зрения Юма, все восприятия нашего духа могут быть разделены на впечатления (impressions) и идеи (ideas). Категория впечатлений включает в себе все наши ощущения (sensations), страсти (passions) и эмоции (emotions). Впечатления бывают, по Юму, двух родов: первичные и вторичные. Первая категория обнимает собой впечатления наших органов, чувство и область того, что входит в сферу приятного и неприятного; вторая группа обнимает собой страсти и близкие к ним эмоции. Страсти бывают прямыми или косвенными. Первые возникают непосредственно в зависимости от состояния удовольствия или неудовольствия; к этой категории страстей должна быть отнесена наша воля, которую в своем трактате о страстях Юм определяет как то, "цельное впечатление, которое мы испытываем и сознаем в тех случаях, когда мы сознательно приводим в движение наши телесные органы или вызываем какие-нибудь новые восприятия нашего духа"*(665).
К этому взгляду, mutatis mutandis, близки, в сущности, из английских психологов Локк (| 1704) и Гетчесон (| 1747). Первый из них, как известно, поставляет наши действия в самую тесную связь с чувствуемым благом или злом, - что у него равносильно приятным и неприятным чувствам*(666). Что касается Гетчесона, то, по словам проф. Троицкого*(667), по теории этого английского психолога, "приятные и неприятные чувства, вызываются действительными или предусматриваемыми причинами, тотчас вводят за собой новые явления духа, именно, желания или отвращения, в которых и состоят "первоначальные движения воли" и которые сопровождаются определенными действиями".
Те же взгляды находили себе многочисленных защитников и в немецкой психологической литературе конца XVIII века. И.Ф.Вейсс*(668) вооружается против напрасных попыток современных ему психологов вывести чувствования из познавательной способности. "Сердце",. как он выражается, является самостоятельной силой и местом, где сосредоточены аффекты. И. Вейсс определяет эти последние, как наиболее сильные изменения движений сердца*(669), и из комбинирования "разума" и "сердца" выводит все разнообразные феномены психической деятельности человека.
С большей детальностью развивали те же взгляды в немецкой литературе XVIII в. I. Г.Кампе(| 1818)*(670) и Зульцер (| 1779)*(671), разлагавшие все явления психической деятельности на мышление (Denken) и чувствование (Fuhlen) и объяснявшие волевые феномены взаимодействием. двух упомянутых нами элементов.
Переходим, наконец, к третьей и последней группе учений о воле.
4
В этом последнем, третьем отделе, посвященном изложению теорией, рассматривающих волю, как продукт модификации одного какого-нибудь самостоятельного психического элемента, мы предполагаем остановиться на двух категориях доктрин. Первая из них обнимает те взгляды, которые конструируют волевые феномены, как модифицированный элемент чувствований, вторая слагается из учений, рассматривающих волю, как модификацию элемента представления в широком смысле этого слова.
В ряду доктрин, стремящихся обосновать и конструировать волю, как процесс развития чувства, ограничимся теорией Горвица*(672), являющейся весьма типичной для характеристики этого направления в учении о воле.
Уже во введении к своим Psychol. Analysen Горвиц сознается,. что его исследование преследует единственную совершенно определенную цель, заключающуюся в стремлении свести все душевные процессы к одному простому основному элементу*(673). Этим основным элементом нашей психической жизни является ощущение - Empfindung, которое Горвиц сближает с чувствованием в такой степени, что считает возможность рассматривать чувствование-Gefuhl, как основную единицу нашей психической деятельности*(674). Горвиц считает своей особенной заслугой то, что он первый ввел в психологию доказательство близости ощущений и чувствований, свел процесс припоминания на ряд чувственных реакций и указал на ту роль, которую играют в процессе восприятия предметов субъективные чувствования удовольствия и неудовольствия*(675).
После подробной критики ряда учений по вопросу о природе чувствований*(676) Горвиц приходит, при этом, к тому заключению, что сущность чувствования состоит в самосохранении, в смысле особой реакции на изменения, реакции отличающейся, вдобавок, от реакции чисто физической известной своеобразностью и произвольностью*(677). Чувствование удовольствия проистекает, по мнению Горвица, от силы нашего психического существа, страдание - обусловливается слабостью*(678).
В самом процессе развития. воли Горвиц различает четыре стадии, выводя феномены воли, согласно общему плану своего труда, из элемента чувствований.
На первой своей стадии воля выступает в форме влечения - Triebi Здесь она может быть характеризована, как непосредственное последствие чувства наслаждения или страдания в том смысле, что направляется к удержанию или закреплению того, что приятно и удалению того, что доставляет страдание. С такого рода влечениями, которые Горвиц характеризует, как Trieb, мы имеет дело в нашем стремлении питаться, дышать, наконец, в области половой жизни. В пределах стадии, обнимаемой понятием Trieb - влечение, Горвиц различает, при этом три оттенка: первый из них выступает с характером рефлекса и характеризуется в значительной степени бессознательностью; кроме этого оттенка - Reflexbewegung, влечение может выступать под формой Roher Trieb, т.е. некоторой не дифференцировавшейся разновидности влечения в смысле несознавания средств, ведущих к удовлетворению этого влечения. Такой оттенок влечения характеризуются, в свою очередь, более или менее сильным, чувством удовольствия или неудовольствия, которое старается проявиться во вне под формой движения. Наконец, третья форма влечения, которую Горвиц называет Erfahrener Trieb, реализуется на основании опытов предыдущего удовлетворения. Уже относительно ранней стадии волевого процесса Горвиц допускает, что стремление неразрывно с чувствованием, и констатирует, что не существует чувствования, которое не обращалось бы в тот же момент в желание и что нет желания, которое не имело бы своего основания в чувствовании*(679).
Вторая стадия волевого процесса, по конструкции Горвица, характеризуется усилением роли памяти и прояснением сознания. Этой стадии присваивается название желания (Wunsch und Begierde). В то время, как влечение - Trieb проистекает, главным образом, из чувств неудовольствия (Unlust), желание - Begierde является, преимущественно, представлением наслаждения. Горвиц различает при этом, кроме того, Wunsch и Begierde в том смысле, что, на случай наличности последней, представление наслаждения выступает тесно связанным с представлением достижимости и осуществимости самого объекта желания.
Третью стадию волевого процесса образуют, по Горвицу, состояния, которые он, называет именами обдумывания (Ueberlegung) и хотения (Streben und Trachten). Из желаний - Begierden только некоторые, Думает этот психолог, одерживают, благодаря упражнению и привычке, верх над другими. Такие желания являются, в сущности, в роли правил поведения, в роли максим и реализация этих-то максим и выступает под видом хотения - Streben, Trachten. В тех случаях, когда наши мимолетные желания вступают с ними в борьбу, имеет место процесс обдумывания (Ueberlegung), которое постепенно принимает форму выбора.
Решимость заканчивает собой, по Горвицу, процесс обдумывания и вместе с ней дана четвертая стадия волевого процесса.
Горвиц, как мы видели, сводит все явления психической жизни на чувствования. Такая точка зрения ставит его, насколько нам известно, в совершенно изолированное положение в психологической литературе. До сих пор считается не без основания господствующим то мнение, что чувствования, свободные от всякого интеллектуального элемента, чувствования, не связанные ни с какими восприятиями, совершенно не существуют и что чувствование нуждается, вообще, в поддержке познавательных элементов. В недавнее время этот взгляд защищал из немецких психологов Леманн, выставивший утверждение, что эмоции в чистом виде не встречаются и что состояния удовольствия и страдания всегда связаны с сознанием*(680). Этот взгляд является трудно оспоримым уже по тому соображению, что если и признать возможность существования самостоятельной и чисто элементарной формы чувствования в глубинах нашей психики, то такое предположение навсегда останется праздной, как нам кажется, гипотезой по тому соображению, что о таких элементарных формах чувствований нам ничего не дано знать.
Некоторые доводы против того положения, что восприятия и представления составляют, неизбежное условие существования чувствований, приводит, в частности, и французский психолог Рибо в одном из своих новейших трудов, посвященном психологии чувствований*(681). Рибо допускает*(682), что существуют некоторые состояния приятного, вроде, напр., ощущений при приеме гашиша и аналогичных ему веществ, вроде эйфории чахоточных и проч., которые, в качестве неопределенных состояний блаженства, рельефно подчеркивают и неопровержимо доказывают приоритет чувствования. "...Многие из тех, пишет Рибо, которые избегли смерти, считавшуюся ими неминуемой, чувствовали себя охваченными при ее приближении состоянием блаженства, по их определенному выражению, которое является ничем иным, как отсутствием всякого страдания"*(683). Нам кажется, что в случаях, о которых говорит Рибо, в сущности, нет никакого исключения из общего правила о том, что определенное чувствование наступает в результате известного внешнего воздействия. Но, вместе с тем, нет никакого основания для предположения о том, что имеются чувствования, независимые от жизни интеллектуальной, и в тех комбинациях, на которые указывает Рибо, когда приятное или неприятное состояние наступает под влиянием разнообразных болезненных состояний, боязни и проч. Мы не видим здесь аргумента в пользу взгляда, защищаемого Рибо, по тому основанию, что и в этих случаях мы имеем дело, прежде всего, с познавательными процессами. Растаивая, впрочем, на существовании "чистых, автономных, независимых от жизни интеллектуальной" чувствований, Рибо не относит к категории познавательных чувствований те из них, которые возникают под влиянием внутренних ощущений. Но, спрашивается: не имеем ли мы и в этом случае познавательных чувствований, а, вместе с тем, не должны ли быть отнесены к категории бездоказательных аргументы Рибо о чистых чувствованиях, независимых от жизни интеллектуальной?