ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 26.10.2020
Просмотров: 7498
Скачиваний: 2
Развитие волевого процесса из аффектов подготовляется, с точки зрения Вундта, теми аффектами, которые сопровождаются внешними пантомимическими движениями*(623), и самый волевой процесс Вундт определяет, "как аффект, заканчивающийся пантомимическим движением"*(624). Тесная связь волевых проявлений с пантомимическими действиями аффектов приводит Вундта к мысли о том, что в развитии волевого процесса более первичными следует считать те стороны процесса, которые заканчиваются определенными, проистекающими из предшествующего преемства представлений и чувств, движениями тела, т.е., заканчиваются внешними волевыми действиями; напротив того, те волевые процессы по Вундту, "которые заканчиваются одним только воздействием на представления и чувства, или, так наз., внутренние волевые действия, являются всегда продуктом более совершенного умственного развития"*(625). В волевом процессе внешнее волевое действие, в ряду других свойств, обладает еще, между прочим, и той особенностью, о которой мы уже вскользь упоминали выше, что оно прекращает самый аффект. Такое прекращение имеет место в тех случаях, когда конечное действие аффекта прямо противоположно предыдущим чувствам. Отсюда следует, что первоначальное основное условие волевых действий состоит в контрасте чувств. "...Возникновение примитивных волевых процессов обусловливается, вероятно, всегда чувствами недовольства, вызывающими внешние реакционные движения, в результате которых получается чувство довольства"*(626). Область распространения волевых процессов находится в непосредственной зависимости от степени обилия представлений и чувств, входящих в состав аффекта, и нет ни одного чувства и ни одного аффекта, который не мог бы подготовить, так или иначе, волевого действия. "Все, даже сравнительно безразличные, чувства содержат в себе в некоторой степени стремление или противодействие, хотя бы оно было направлено, вообще, только на поддержание и устранение наличного душевного состояния"*(627). Могут встречаться, думает, однако, Вундт, чувства, не соединяющиеся в аффекты и, в свою очередь, аффекты, не заканчивающиеся волевыми действиями, и необходимо, таким образом, констатировать; что чувства, аффекты и волевые действия образуют собой как бы взаимно обусловленные ступени одного и того же процесса эволюции, достигающей своего полного развития только в волевом действии. Не всегда чувства в аффекте, заканчивающиеся волевым действием, полагает Вундт, имеют. одинаковое и равно важное значение; напротив некоторые из них имеют значение таких факторов, которые подготовляют "по преимуществу" волевой акт, и эти-то соединения представлений и чувств, непосредственно подготовляющие действия, называют, согласно господствующему словоупотреблению, "мотивами хотения". Вундт допускает еще, кроме того, что каждый мотив распадается на два элемента, "представление и чувство, первый из которых можно назвать основанием (Beweggrund) второй - побудительной причиной хотения... Основанием к преступному убийству могут быть намерения присвоить чужое имущество, устранить врага и т.п., побудительными причинами - чувство недостатка, ненависть, месть, зависть и другие чувства"*(628).
Мы видим, таким образом, что в своем "Очерке психологии Вундт не задумывается как будто разлагать явления воли на феномены представления и чувствования. Чтобы придти, однако, к окончательному выводу по этому вопросу, нам нужно еще остановиться несколько на том, как представляет себе Вундт апперцепцию, как смотрит он в своем "Очерке психологии" на тот психический акт, в котором, как мы видели выше в своем месте, Вундт склонен был в прежние годы усматривать главное ядро волевых феноменов, - химически чистый, самостоятельный элемент воли. Любопытно, что эта сторона учения Вундта позволяла ученику его Кюлпе относить своего учителя к категории не только тех психологов, которые признают реальность воли в качестве самостоятельного элемента, но, как мы видели, даже к числу таких, которые придают элементу воли первенствующее значение. Вместе с тем, однако, как состоялся переворот во взглядах Вундта по этому вопросу и проф. Кюлпе в цитированном нами выше, труде*(629) присоединился к новому мнению Вундта, не мотивируя сколько-нибудь серьезно ту перемену в своих взглядах, которая может быть констатировано по сравнению с точкой зрения, защищавшейся им в его труде, посвященном учению о воле*(630). В своем "Очерке психологии" хотя Вундт и разумеет все еще по прежнему под апперцепцией отдельный процесс, благодаря которому мы ясно воспринимаем какое-нибудь психическое содержание и противопоставляет ей перцепцию, как обыкновенное восприятие содержания, не сопровождаемое состоянием внимания, но несколько модифицирует все это учение. Вундт, как нам кажется, несколько иначе характеризует, главным образом, входящие в состав перцепции и апперцепции элементы"*(631). Вундт начинает обращать особое внимание на то обстоятельство, что состояния сознания характеризуются, между прочим, процессами чувства, типичными для определенных форм течения перцепции и апперцепции. "Если какой-нибудь психический процесс поднимается над порогом сознания, то, прежде всего, становятся обыкновенно заметными, сопровождающие его, элементы чувства... Таким образом возникают те своеобразные настроения, о причинах которых мы не отдаем себе ясного отчета и которые носят то характер удовольствие или неудовольствия, то - преимущественно характер напряжения"*(632). Процесс вступления какого-нибудь психического содержания в фиксационную точку сознания (апперцепция) сопровождается, в свою очередь, по Вундту, новыми и своеобразными процессами чувства, которые носят различный характер, в зависимости от условий своего вступления в эту точку. Наличность этих-то чувств и рассмотрение процесса внимания только со стороны этих чувств позволяет делать Вундту предположение, что чувства эти вполне совпадают с теми, которые обыкновенно входят в содержание волевых процессов*(633), и утверждать, что пассивная апперцепция соответствует "действию, вытекающему из побуждения", т.е. простым волевым процессам, а активная апперцепция - "сложному произвольному действию". Но аналогия между явлениями апперцепции и волевыми оправдывается здесь, с точка зрения Вундта, только на основании сопутствия этим явлениям апперцепции и перцепции известных процессов чувства, а не тем обстоятельством, как полагал в прошлом Вундт, что в апперцепции или перцепции заключается ядро самостоятельного и специфического волевого элемента. Ясно, таким образом, что сохранение Вундтом в его "Очерке психологии" понятия апперцепции и перцепции не противоречит, в сущности, защищаемой им, как мы видели, доктрине о производном характере феномена воли только потому, что он подверг это понятие значительной переработке, устранив из него элемент воли в том смысле, как он понимал его прежде.
Мы не остановимся здесь на изложении того, как представляет себе Вундт дальнейшие осложнения волевого процесса в смысле описания развитых форм проявления воли, главным образом, по тому соображению, что это было нами сделано уже выше по поводу изложения старой доктрины Вундта. Учение Вундта разделяет вполне и Кюлпе. И этот последний различает простые и сложные волевые процессы в том смысле, что в первом случае определяет к действию только один мотив*(634), во втором - несколько мотивов. В своем Очерке психологии Вундт различает следующим образом внешние и внутренние волевые действия. Иногда, полагает этот психолог, бывает так, что волевое действие, завершающее волевой процесс, перестает. быть внешним движением. В этих случаях, как в комбинациях, недоступных внешнему наблюдению, Вундт видит внутренние волевые действия, так как здесь имеет место только видоизменение преемства представлений. Вундт прибавляет, при этом, что чувства, сопровождающие непосредственные подготовительные акты, а также и чувство деятельности, связанное с самим происшедшим видоизменением, вполне тождественны с теми чувствами, которые наблюдаются при внешних волевых действиях*(635).
В виду того высокого авторитета, которым пользуется и психологических вопросах профессор Вундт, мы предполагаем прежде, чем сделать несколько критических замечаний о волевой доктрине этого психолога, остановиться на вопросе о том, как сложился постепенно и органически взгляд Вундта на производный характер воли.
Нам кажется, прежде всего, необходимым констатировать, что взгляды на природу воли, развиваемые Вундтом в самое новейшее время, являются в значительной степени возрождением тех его взглядов на феномены чувствования и воли, которые он высказывал в одном из своих наиболее ранних произведений*(636). Приведем несколько выписок, которые, как мы надеемся, подтвердят наш взгляд. "Все явления, лежащие вне познавательного процесса, замечает Вундт*(637), можно обнять двумя словами: "чувствование и желание". "Чувства, продолжает этот ученый, приводят к желаниям, а желания предполагают чувства". "Самонаблюдение показывает несомненно, что наши желания проистекают всегда из чувств, и что их удовлетворение, в свою очередь, действует на чувство. Невольно рождается мысль, что в основании этой внешней связи вероятно кроется внутренняя. Но эта связь, если она и существует, не может быть видима непосредственно. Напротив, на первый взгляд кажется, будто желание есть совершенно новая деятельность"*(638). "Чтобы глубже прозреть в связь чувства с желанием, надобно, прежде всего, спросить себя, приводят ли к желаниям только известного рода чувства, или желание соединяется со всяким чувством, какого бы свойства оно ни было... Поверхностное самонаблюдение будет утверждать безусловно, что только весьма ограниченное число чувств обращаются в желания... Но более точный анализ чувств показывает, что уже в самом чувстве заключается желание; только последнее может иметь весьма различные степени интенсивности...*(639). Не желая нагромождать выписок, мы ограничиваемся приведенными, но думаем, что и этих достаточно для подтверждения, высказанного нами выше, взгляда.
Поворот во взглядах Вундта в сторону элементарности воли ярко сказывается уже у Вундта в первых изданиях его физиологической психологии. Сущность воззрений, развиваемых им в эту эпоху на феномены волевые, была нами изложена уже выше в отделе доктрин о воле, конструирующих ее, как элементарный феномен.
Но, помимо этих двух крайних пунктов, в эволюции взглядов Вундта на волю, была еще полоса как бы средняя, эпоха компромисса и отражением ее являются, с одной стороны, новое издание Вундтом его Vorlesungen tiber die Menschen und Thierseele*(640) и в значительной степени его последнее 4-е издание физиологической психологии*(641). Приведем опять таки несколько цитат, имеющих подкрепить, защищаемый нами, взгляд.
"Если мы, говорит Вундт, вспомним общее впечатление, которое оставляет нам после себя любой психический акт, то оно всегда окажется сложным процессом. В нем мы различаем некоторые части, как образы внешних предметов или представления; другие, как реакции нашей собственной души на эти представления в смысле чувств приятного или неприятного, а именно чувствования и еще другие, как стремления или влечения, или волевые импульсы"*(642). Впоследствии выясняется при этом, что Вундт полагает, что все "что мы находим в жизни представлений, должно каким-нибудь образом иметь начало в ощущениях"*(643). "Чувствование, продолжает Вундт, представляет состояние, мыслимое только у существа, способного хотеть. Удовольствие и неудовольствие представляют направление воли. Перейдут ли они в действительное хотение, зависит от внутренних н внешних условий*(644). Между тем как прежде Вундт, как мы видели, принимал, что во всяком чувстве заключается желание, ученый этот в новом издании своих лекций, цитируемом нами, дополняет это положение замечанием, что "чувства делятся на такие, которые образуют составные части волевого действия и на другие, при которых не наступает определенного хотения*(645). Сопоставляя несколько ниже существенные элементы волевого действия, Вундт, между прочим, подчеркивает, что "они состоят из чувства, в котором оказывается волевое направление"*(646). Если из приведенных цитат и нельзя с полной уверенностью вывести, что в них сказывается стремление не объяснять явлений воли чувствованиями, то, во всяком случае, нельзя отрицать того, что Вундт стремится признать за чувствованиями способность непосредственного перехода в волевые акты, выделяя в особую категорию те чувствования, которые не имеют "волевого направления". Это равносильно, однако, введению в сферу чувствований нового придатка, который может являться, в сущности, зерном волевого элемента, как самостоятельного целого.
Та же двойственность и даже уклончивость в выяснении роли воли, как самостоятельного начала, проявляющегося в волевом процессе, сказывается и в новейшем издании основного сочинения Вундта - его физиологической психологии. С одной стороны Вундт подчеркивает в этом своем труде, что воля должна быть рассматриваема, как такой основной факт нашего сознания, от которого находятся в зависимости чувствования. Из этих последних под влиянием фактора воли развиваются влечения (Triebe), а влечения, в свою очередь, превращаются в более сложные формы внешних волевых действий. Чувствования и влечения являются, таким образом, в сущности, не предшествующими стадиями в развитии воли, но процессами, которые входят в это развитие воли, - такими процессами, при которых внутренняя деятельность воли является их постоянным условием*(647). В этих утверждениях Вундта сквозит далеко не двусмысленное признание реальности воли, как самостоятельного элемента. По прежнему при этом Вундт принимает, что, так наз. им, апперцепция всецело должна быть отнесена к типу деяний волевых. Он полагает при этом, что обе основные формы проявления воли: влечение и произвольные действия находят себе как бы прообраз в апперцепции*(648). С этими категорическими заявлениями о природе воли, Вундт, при дальнейшем развитии своих взглядов на природу вола, связывает такие положения, которые составляют переход к той новой доктрине Вундта, вычеркивающей волю из числа элементов психической жизни, с которой мы имели случай познакомиться уже выше. И на самом деле, Вундт выставляет на вид, что каждое, более или менее сильное чувствование, переходит в аффект. Этот последний феномен характеризуется, между прочим, тем, что сопровождается изменениями в течение наших представлений; эти изменения ограничиваются только представлениями и являются, таким образом, изменениями внутренними. В противоположность этому, при наличности влечений (Triebe), изменение в течение представлений приводит к внешним движениям*(649) и влечение тем вообще отличается от аффекта, что оно является таким душевным движением, выступающим в форме внешних движений, при котором, с помощью результата этих движений или увеличивается наличное чувство удовольствия, или устраняется чувство неудовольствия. Так как, продолжает Вундт, и аффект может, однако, влиять на телесные движения, то легко видеть, что и влечение, и аффект выступают родственными друг другу душевными движениями и что в действительности каждое влечение является в то же время и аффектом*(650). В зависимости от подразделения чувствования и влечения, думает Вундт, может быть различаемо стремление к чему-либо (Streben) и противодействие стремлению (Wiederstreben). В тех случаях, когда стремление, под влиянием противоположных влечений или внешних препятствий, задерживается в том смысле, что возникает состояние колебания, но когда стремление продолжает, тем не менее, определять собой существующее настроение, уместно, с точки зрения Вундта, говорить о наличности Begehren. Но если с тем настроением, которое Вундт называет последним именем, связано представление, что реализация стремления невозможна, то вундтовское Begehren обращается в состояние желания - Wunsch*(651).
Мы покончили с изложением доктрины о воле, принадлежащей Вундту и Кюлпе. Остановимся теперь несколько на тех недостатках, которые эта доктрина заключает. Наши возражения мы предполагаем при этом направить на те слабые стороны учения этих двух психологов, опровержение которых поможет лам установить рациональное, с нашей точки зрения, учение о воле.
В основании теории воли Вундта и Кюлпе лежит деление всех психических феноменов на две группы: на ощущения и чувствования. Против допустимости такого деления и его условности мы и предполагаем, прежде всего, высказать несколько соображений.
Нам кажется, вообще, что всякое различение самостоятельных атомов душевной жизни является попыткой, заранее осужденной на неудачу. Если ощущение есть результат воздействия на нашу нервную систему, то не следует забывать с другой стороны, что известного рода физическое воздействие внешних раздражений на наши нервы является, в свою очередь, непосредственной причиной чувствований или эмоций*(652). Против разложения нашей психической деятельности на отдельные классы душевных элементов высказываются из новейших психологов, между прочим, Мюнстерберг и Циген. Единственным элементом нашего сознания, думает первый из них, являются ощущения, характеризующиеся известным качеством, интенсивностью и чувственным тоном*(653). Однородные взгляды по этому вопросу развивает и Циген*(654). И с нашей точки зрения, чувствования являются, в сущности, простым ощущением телесного состояния. Чувствования, наряду с другими ощущениями, имеют своей причиной чисто физиологические процессы в том же смысле, как это наблюдается и при других ощущениях, как элементах нашей душевной жизни. Процесс возникновения наших эмоций, с нашей точки зрения, вообще вполне однороден, в сущности, с зарождением других феноменов нашей психики, поддающихся наблюдению.
Остановимся, однако, ближайшим образом, на тех элементах различия между ощущениями и чувствованиями, которые выдвигает Вундт. Различия эти, как мы видели выше, сводятся к трем пунктам. Предполагая их известными на основании предыдущего изложения, мы заметим по поводу первого пункта следующее.
С точки зрения Вундта, максимальные различия между самыми разнообразными ощущениями остаются различиями только качественными; такими, например, будут различия ощущений красного и зеленого цвета, различия самого низкого и высокого тона и проч. Но, в противоположность этому, всякий Элемент чувствования, при постепенном изменении его качеств, переходить в чувствование противоположного качества. Между тем как, замечает Вундт, "высокий и низкий тон, как ощущения, представляют различия, более или менее, приближающиеся к максимальным различиям ощущений тонов, чувствования, соответствующие этим ощущениям тонов, представляют противоположности"*(655). Вся эта аргументация кажется нам в высшей степени шаткой. Вундт считает красный и зеленый цвета феноменами, характеризующимися "чистыми различиями качеств", остающимися всегда "различиями одинакового направления". Но почему же, спрашивается, чувствования, сопровождающие высокий тон и, положим, приятные, по своей природе, будут совершенно противоположны чувствованиям, сопровождающим низкий тон и несколько менее приятным? Спрашивается, далее, почему между красным и зеленым цветами остается нетронутым континуитет и почему при чувствованиях приятных и менее приятных аналогичный континуитет прерывается? Ведь и сам Вундт признает, что всякий психический элемент, и в том числе чувствования, слагается или характеризуется двумя свойствами: качеством и интенсивностью; что каждый элемент, притом, в пределах, свойственного ему, качества обладает определенной степенью интенсивности, которая путем постепенных переходов может быть переведена на какую угодно другую степень интензивности*(656). Но не с таким ли изменением интенсивности мы имеем дело при переходе более приятного оттенка тона в менее приятный и не обусловливается. ли здесь качественное различие моментом количественным в такой же мере, как при ощущениях красного и зеленого. Стремясь отклонить, по-видимому, этот вывод из его теории, Вундт прибегает к следующему приему. При переходе одного чувствования в другое, наприм., приятного в неприятное, имеется, думает знаменитый психолог, средняя область, где чувствование становится, вообще, незаметным и континуитет прерывается*(657). Вундт сознается, что существование такого "пояса безразличия" является чисто гипотетическим и что самое существование этого пояса не может быть строго доказанным, между прочим, потому, что, при исчезновении определенных простых чувствований, продолжают оставаться на лицо чувствования, относящиеся к другим качествам ощущений. "При средних тонах музыкальной скалы, иллюстрирует свою мысль Вундт, исчезают чувствования, соответствующие высоким и низким тонам; но и самым средним присущи, кроме того, чувствования определенного качества"*(658). Вундт сам, таким образом, признает, что "пояс безразличия" характеризуется, в свою очередь, известными чувствованиями, которые являются, однако, "чувствованиями другого направления". Для нас важно само признание существования этих чувствований со стороны Вундта, но то обстоятельство, что они являются чувствованиями другого направления, Вундт считает очевидным и доказательству не подлежащим. Логическую силу такого приема доказательства не трудно оценить. С одной стороны, Вундт избегает невыгодных для него выводов из его теории созданием "пояса безразличия", существование которого только гипотетическое, а с другой, характеризует, наблюдаемые в пределах этого пояса, чувствования, как "чувствования другого направления". Все это, притом, по мнению Вундта, столь очевидно, что в доказательстве не нуждается. Но если даже предположить, что все обстоит действительно так, как принимает это Вундт, относительно средней области чувствований, то, тем не менее, все-таки абсурдным придется признать противоположение чувствований "приятных", чувствованиям "менее приятным", хотя бы в виду того, что сам Вундт считает интенсивность основным свойством, как чувствований, так и ощущений и допускает, следовательно, в принципе, степенение чувствований в зависимости от свойств, образующих их сущность. Но раз, признав чувствование, соответствующее, положим, высокому тону, приятным, а низкому - несколько менее приятным, Вундт теряет уже право ссылаться на то обстоятельство, что чувствования подчиняются другому принципу, чем ощущения и переходят в противоположности. Вместе с этим, между тем, отпадает и один из специфических признаков отличия чувствований от ощущений, по Вундту.