ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 26.10.2020
Просмотров: 7509
Скачиваний: 2
Деятельность ощущений и представлений, в качестве элементов нашего сознания, представляется Фолькманну, прежде всего, поде формой того, что он называет внутренним восприятием и апперцепцией. Первое имеет место в тех случаях, когда наши представления становятся в более близкое отношение к нашему "я" и, в связи с этим кажутся нам чем-то таким, что входит в наше "я"*(747). Что касается апперцепции, то она является слиянием новой изолированной массы представлений с другой, более старой, массой*(748). Этими апперцепирующими массами представлений могут являться, замечает Фолькманн, разные сводные представления (Gesammtvorteliungen), повторeния их, остатки противоположных представлений и прочие самые разнообразные ряды представлений*(749).
Обратной стороной апперцепции, т.е. восприятия прежними группами представлений представлений новых, является затемнение некоторых представлений, которое не равносильно, однако, их уничтожению и вызывается той задержкой, которую оказывают одни представления на другие. Появление какого-нибудь представления снова в сознании, после его затемнения, Фолькманн называет репродукцией*(750).
Процессом борьбы представлений Фолькманн объясняет и чувствования, и волю. Чувствование, думает этот психолог, не есть представление, но есть только сознавание степени напряжения процесса представления*(751). Это напряжение есть, в свою очередь, то состояние, которое вызывается задержкой представления или освобождением его от этой задержки. В связи с этим, чувствование является неудовольствием или удовольствием*(752) и сила чувства обусловливается степенью интенсивности напряжения процесса представления*(753). Простейшим условием возникновения чувствования, по мнению Фолькманна, выступает наличность, как он выражается, двух одновременных и противоположных ощущений*(754).
Различными перипетиями, которым подвергаются представления, объясняет Фолькманн и явления воли. Предметом желания, говорит этот психолог, т.е. тем, что желается, является всегда представление, так как душа наша не знает ничего кроме представлений и стремление в пределах нашей души может быть направленным только на представление*(755). Могут, правда, думает Фолькманн, возразить, что вряд ли, на случай желания, мы имеем дело с одним только представлением, так как это последнее мы имеем и в тех комбинациях, где нет речи о желании. Это возражение Фолькманн старается, однако, устранить следующим соображением. Представление в тех случаях, когда мы его не желаем, мы имеем только в форме репродукции*(756), в случаях желания в форме ощущения*(757). То, что мы называем стремлением - Streben, думает Фолькманн направлено на воспроизведение более высокой степени живости, ясности или полноты представления. Но как же объяснить, каким образом при помощи стремления достигается прояснение сознания, спрашивает Фолькманн и дает на это следующий ответ. Стремлением, вообще, называют такую деятельность, которая направлена на достижение результата, в воспроизведении которого она встречает препятствия. С такого рода деятельностью мы имеем случай, прежде всего, встретиться при деятельности задержки, при помощи которой действительное представление (представливание) превращается в стремление представлять, а равно встречаемся в чувствованиях, которые возникают из противостремления незадержанного процесса представления против своей задержки (aus dem Widerstreben des noch ungehemmten Vorstellens gegen die Hemmung). Оба эти случая проявления стремления не удовлетворяют, однако, тем требованиям стремления, о которых мы говорили выше. Представление задержанное не есть действительное представление, а действительное представление в сфере чувствований достигает сознательности не в качестве стремления*(758). Желание проявляется, как в чувствованиях, так и в представлениях, но не является третьей самостоятельной формой сознания, а таким феноменом, который с необходимостью привходит туда, где обе непосредственные формы сознания вступают в связь. Но эта последняя не должна рассматриваться, как слияние, так как, вообще, невозможно слияние между представлением и чувствованием.
Фолькманн называет волей (Wollen) те комбинации, в которых к желанию присоединяется предвидение того, при помощи каких средств оно может быть удовлетворено*(759). Воля, полагает Фолькманн, в смысле сложившегося решения, может быть отложена в отношении ее приведения в исполнение. Такая суспендированная, по выражению этого психолога, воля является намерением (Vorsatz); будучи реализованной, она представляет собой действие (Handlung). Человек, имеющий намерение что-нибудь совершить, уже решился это сделать и ожидает только того, чтобы наступили те обстоятельства, которые ему необходимы для реализации его решимости. Кто от своего намерения отказывается, обнаруживает этим самым, что его решимость была неполной или стала таковой. Оставаться при намерении и не хотеть действия является, несомненно, противоречием. Действия бывают, по мнению Фолькманна, внешними или внутренними (actio Iransiens vel immanens), в зависимости от того, являются ли те изменения, в которых реализуется воля, относящимися к внешнему или внутреннему миру, и, вообще, действие или, вернее, деяние изменяет свой характер в зависимости от того, как изменяется его арена деятельности*(760).
Не останавливаясь на критике частностей теории Фолькманна, что не входит в нашу задачу, мы заметим только, что общие принципы его доктрины остаются тем же, с которыми мы знакомились в конструкциях Гербарта и Дробиша, а потому к ним приложимы и те принципиальные возражения, которые мы сделали по поводу учений двух упомянутых выше психологов.
Выдающимся представителем гербартианства, психологом, пускающим в ход почти все аргументы, которые могут быть приведены в пользу разложения явлений нашей душевной жизни на представления, на почве если не опытной, то логической, выступает проф. Липпс*(761).
Выставляя в пользу сведения воли на представления доводы, главным образом, чисто логического свойства, Липпс не игнорирует, тем не менее, в своей системе и результатов опытной психологии. Липпс стремится, вдобавок, построить свое учение о воле, оставляя в стороне всякие метафизические предположения.
Липпс заявляет себя открытым противником всякой классификации психических феноменов и, в частности, трехчленной. Психолог этот не стремится утверждать, что психические явления, входящие в состав явлений сознания, чувствований и воли, совершенно идентичны, но полагает, что феномены эти не отделяются друг от друга пропастью*(762). Если вся область психических феноменов и могла бы быть разделена на два класса явлений в смысле представлений, возникших на почве внешнего раздражения или класс ощущений органов чувств и, с другой стороны, на класс реакций нашей души на ощущения, под формой чувствований и стремлений, то и такое деление не может иметь какого-нибудь принципиального значения; все те виды психической деятельности, которые входят в последний класс, могут быть, в свою очередь, охарактеризованы, как ощущения чувства и стремления (Lust und Strebungsempfindungen). И чувствования, и стремления, замечает Липпс, являются в такой же степени представлениями, как представление голубого цвета, представление кислого вкуса и т.д. Не подлежит спору, что чувствования и стремления являются, с одной стороны, между собой, а, с другой, и с представлениями "голубого", "кислого", "твердого" столь несравнимыми, что ни в каком случае не могут быть друг на друга сведенными. Но при этом следует обратить внимание и на то, что и представления "голубого", "кислого", "твердого" по отношению друг к другу в такой же мере несравнимы, хотя и относятся господствующей доктриной к области представлений, к одному и тому же классу. Если оставаться, таким образом, последовательным, думает Липпс, то должно констатировать не три вида психической деятельности, но столько, сколько имеется групп несходных содержаний ощущений*(763). Водя и чувствования, думает Липпс, знакомы нам только в форме представлений. Как и вообще представления, феномены эти ассоциируются на основании сходства и, вообще, подчиняются тем началам, которым подчинены и представления*(764). Во избежание недоразумений, мы уже здесь оговоримся, что Липпс находит возможным рассматривать все проявления нашей психической жизни, все содержание нашего сознания, как ощущения. Но тождественными с последними он считает представления. Оба эти термина у Липпса означают, по-видимому, одно и то же, и он не придает каждому из них особого значения.
Таков общий взгляд Липпса на природу психических феноменов, но мы предполагаем остановиться несколько подробнее на тех аргументах, которые этот психолог приводит в пользу конструирования воли, как представления.
Под волей, думает Липпс, следует разуметь не некоторого рода х, о существовании и особенной природе которого только нужно заключать, но такой психический материал (Seelischer Inhalt), который мы сами непосредственно в нас открываем и, по его особым свойствам, обозначаем самостоятельным именем. Но существует ли в нас действительно такой феномен, спрашивает Липпс, и считает тотчас же возможным ответить на этот вопрос отрицательно. Если мы говорим, думает Липпс, о возникновении в нас представления а под влиянием нашей воли, то нельзя, в сущности, рассматривать волю, как причину возникновения представления а по тому соображению, что d до его появления не было данным. Если мы хотим припомнить что-нибудь забытое, поясняет свою мысль Липпс, то мы направляем наше внимание не на х, который не дан, но на то, что нам дано*(765).
Появление известного представления а, продолжает Липпс свое аргументирование против существования воли, как самостоятельного феномена, требует, несомненно, иного акта, чем появление представления b. Но различные действия требуют различных причин и, если в появлении, того или другого, представления обвинять волю, то в самых волевых феноменах должны заключаться многообразные различия. Но эти последние не содержат в себе кое-чего такого, что могло бы быть сознательно нами воспринято и, в лучшем случае, должно быть приписано бессознательной деятельности воли, которая, конечно, стоит вне сферы нашего ведения. Признание реальности и самостоятельности элемента воли, думает Липпс, равносильно признанию того, что волевое усилие A порождает содержание а, но что в другой раз совершенно ему равное усилие A порождает содержание b. Но если это рассуждение правильно, то оно только подтверждает ту мысль, что та единственная воля, о которой мы знаем, есть не что иное, как содержание представлений*(766) и что, оставаясь последовательным, нужно отказаться от регулирования течения представлений при помощи воли.
Если для доказательства наличности самостоятельного элемента воли ссылаться, замечает Липпс, на бессознательную волю, то необходимо принять во внимание, что на заключение о природе бессознательной воли из того, что мы знаем из окружающей нас действительности, существует так же мало оснований, как для заключения из наличности представления "голубого" о наличности действительно голубого вне пределов нашего представления*(767).
Отрицая за волей направляющую роль в нашей душевной жизни и оставаясь последовательным в проведении этого взгляда, Липпс вооружается против учения, настаивающего на строгом различении активного и пассивного внимания. В первом случае, по господствующему мнению, сам субъект произвольно направляет внимание на, те или другие, предметы, во втором - сам объект привлекает внимание*(768). Липпс, критикуя это учение, настаивает на, той, что и в случае, так наз., произвольного активного внимания нет собственно руководства и направления внимания, а имеет, главным образом, место некоторого рода обусловленность нашего направления внимания на, тот или иной, объект, а, следовательно, в сущности, феномен пассивного внимания. Липпс доказывает это положение наличностью элементов активного внимания в пассивном и наоборот*(769). Вообще же, с лючки зрения Липпса, не подлежит сомнению, что внешния раздражения должны достигать нашей души еще прежде, чем может быть речь о содействии пассивного внимания и что активное внимание может содействующим образом влиять только на то, что уже является достоянием нашей души (Seelischer Besitz), как выражается Липпс*(770).
Не признавая самостоятельного существования элемента воли, Липпс отвечает отрицательно и на вопрос о том, существует ли в строго научном смысле класс чувствований. Удовольствие выступает для нас, полагает Липпс, всегда связанным с тем, что образует содержание представления; этим содержанием оно и порождается. Мы ощущаем удовольствие от объекта и страдаем опять-таки от наличности известного объекта. Продолжительность и степень удовольствия всецело зависят от продолжительности, свойств, полноты и характера самого представления*(771).
Из приведенных взглядов Липпса с достаточной полнотой, думается нам, выясняется то обстоятельство, что всю психическую деятельность психолог этот сводит к представлениям, причем, во всех сложных явлениях психической жизни усматривает только процесс движения и комбинирования представлений. Представления, с точки зрения Липпса, как гербартианца, подымаются, теснятся, задерживают и поддерживают друг друга. Это не имеет, притом, того смысла, что представления являются самостоятельными существами, которые по своему произволу теснятся в нашей душе, но значит только то, что представления двигаются по определенным психологическим законам, которые не может нарушить воля. Эти законы являются при этом не чем-то, над душой стоящим, но служат только выражением ее истинной природы действования, ее специфических особенностей. Ни воля, ни чувствования не являются причинами течения представлений, но последнее обусловливается только задержанием (Beharren) и восторжествованием (Dominiren) отдельных представлений. Все это не исключает, однако, возможности того, чтобы чувствования, в смысле наличных настроений, могли содействовать появлению определенных оттенков представлений и именно таких, которые им содействуют, им помогают, а другие чувствования задерживают. Комические представления вызывают ряд других подобного же рода, рассказывание анекдотов действует заразительно и грустное настроение всегда приводит на память то, что это настроение может питать*(772).
Но обратимся, ближайшим образом, к тому, как представляет себе Липпс функционирование феномена, известного в о.бщежитии под именем воли.
Исходя из того, что мы не знаем никаких психических феноменов, кроме ощущений и представлений, не знаем никаких причин, кроме тех, которые направляются на возникновение (Erzeugun) ощущений и представлений, Липпс находит возможным конструировать всю область нашего духа, которая характеризуется в жизни как стремление, в качестве ощущения и представления стремления. (Empfingung und Vorstellungsstreben)*(773). Каждое такое ощущение и представление стремления связывает душевную силу нашу и мешает ей, по мере энергии этих ощущений и представлений стремления, приходить на помощь или, вообще, оказывать содействие реализации других ощущений и представлений стремления. Противодействие и содействие здесь оказывается, при этом, по принципу сходства и противоположности*(774). В ряду стремлений должно различать качественные и опытные стремления (Qualitative и ErfabrungsmSssige Strebungen). Первая категория реализуется в форме различных степеней простого поднятия представления. Отдельные стремления этой группы проявляются под видом желания или стремления к чему-нибудь определенному и в форме желания или стремления к какому-нибудь ощущению или чувственному наслаждению. Качественное стремление заканчивается переходом в волю в собственном смысле, характеризующуюся сознанием достижимости той цели, к которой стремятся. Что касается стремлений опытных, то под них подходят те из них, которые являются известными по опыту результатами соотношения этих стремлений с, другими, существующими в нашей душе, представлениями. Это опытное стремление переходит в различные ступени обдумывания (sich Besinnen), суждения, на вершине которых должна быть поставлена, покоющаяся на опыте, уверенность (Gewissheit)*(775). Обдумывание Липпс считает задержанием репродуктивной деятельности представлений и принимает то положение, что все то, что увеличивает энергию представлений, служит также подъему энергии обдумывания*(776).
В заключение изложения доктрины Липпса о воле, как процессе модифицирования представлений, приведем еще одно соображение, так сказать, прикладного характера, при помощи которого Липпс старается подкрепить свою теорию. Всякий из нас, замечает Лшшс, имел случай убедиться, что совершить нечто запрещенное имеет особенную прелесть именно потому, что оно запрещено. Известно также и то, что стоящие к краю высокой башни чувствуют иногда неудержимое стремление низринуться вниз. Вот эта-то демоническая сила в первом и втором случае ест не что иное, думает Липпс, как энергия представлений*(777).
Нам кажется, что во взглядах Липпса много верного. Анализирующему нашу душевную жизнь и стремящемуся классифицировать ее отдельные виды действительно представляется дилемма: или. различать столько видов психической деятельности, сколько имеется групп несходных по содержанию ощущений, или признавать только одну форму проявления психической деятельности: ощущение или представление. Несмотря на их диалектическую природу, вполне убедительны и доводы Липпса, направленные на доказательство того положения, что нет воли вне представлений. Аргументы Липпса не в силах, однако, к сожалению, доказать, что явления воли и представления тождественны в том смысле, что всякое представление предполагает воленаправление. Если же Липпс признает, что только некоторые представления заключают в себе волевой момент, то этим самым допускает, что путем абстракции этот момент должен быть отделен от представления и может рассматриваться, как особый плюс, который должен быть прибавлен к представлению на случай воленаправления. Единственное, .что, со своей точки зрения, может ответить Липпс, это то, что такие обобщения недопустимы, так как в каждом отдельном случае мы имеем дело с совершенно другим психическим явлением. Но если это было бы так, то следует признать, что и ощущение голубого, испытываемое нами в понедельник, будет другим ощущением, чем ощущение того же цвета, воспринимаемое нами, при тождественных условиях, во вторник.
Нам кажется, наконец, неправильным то отождествление, которое допускает Липпс между явлениями ощущения и представления.
В новейшее время с теорией воли, в духе сведения этого феномена на элемент представления, выступил проф. Р. Штаммлер*(778) в его произведении, посвященном конструированию системы социальной философии на почве экономического материализма. Учение Штаммлера, по замыслу автора, далеко, в сущности, от учений гербартианства во всем его целом, но подходит, тем не менее, несомненно, к типу доктрины гербартианцев. В этом обстоятельстве, в виду того, что мы не поставляем себе целей строгой систематизации, мы видим достаточное основание для того, чтобы коснуться вкратце сущности доктрины Штаммлера именно в этом месте.