ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 26.10.2020
Просмотров: 7568
Скачиваний: 2
Остановимся, прежде всего, на Маудсли*(799). Мы не предполагаем входить в подробности учения о воле этого английского психиатра*(800), но ограничимся только его основными положениями. Маудсли исходит из того, что во всех тех комбинациях, в которых приносящий нерв входит в клеточку или группу клеточек коры; мозговых полушарий (couches corticales de hemispheres) и нерв выносящий выходит из этой области, уже можно вести речь о проявлении волевых феноменов*(801). В тех случаях, когда впечатление, передаваемое приносящими нервами, вызывает в центре деятельность, которая, в свою очередь, передается соответственным двигательным мускулам и, притом, все это совершается автоматически, в силу физической необходимости и даже бессознательно, Маудсли считает возможным говорить об инстинкте*(802). В этих комбинациях Маудсли видит сенсорио-моторную деятельность, являющуюся низшей по отношению к деятельности идео-моторной. То в этой последней, что называют восприятиямн, соответствует центростремительным впечатлениям в деятельности сенсорио-моторной. Под влиянием восприятий, выступающих с характером идей или представлений, в свою очередь, наступает та центробежная деятельность, которая реализуется в форме движения или его задержки. Физической подкладкой психических последствий, наблюдаемых в этих случаях, Маудсли считает существование, с одной стороны, приносящих и выносящих нервов, и, с другой, наличность бесчисленного числа мозговых клеточек, друг с другом сообщающихся. С точки зрения Маудсли, в каждом случае, когда речь идет о душевных отправлениях, имеет место возбуждение целого ряда клеточек, служащих ареной деятельности приносящих и выносящих токов, имеет место борьба между отдельными элементами, кончающаяся парализованием одних и усилением деятельности других*(803).
То, что называют волей, с точки зрения Маудсли, не является какой-нибудь сущностью, которая предшествует опыту, но есть только, надлежащим образом согласованная, деятельность высших центров психической энергии*(804). Воля, в глазах Маудсли, - только высшая форма развития реакции нервной клетки, - реакции, проходящей градации действия рефлективного, сенсорно-моторного и, наконец, идео-моторного*(805). Но, вместе с тем, необходимым предположением волевого действия, по Маудсли, является, таким образом, наличность представления, восприятия или идеи о движении, имеющем быть предпринятым. В согласии с целым рядом психологов, ему предшествовавших, Маудсли не отделяет самого представления об имеющем наступить результате от того движения, которое должно с этой целью быть предпринято. Маудсли настаивает на существовании неразрывной связи между идеями о движении и самим движением. Достаточно подумать, замечает он, что берешь, тот или другой, медикамент, и от одного этого, при некоторых условиях, уже может получиться ожидаемое действие*(806). Идея о том, что придется вырвать в случае появления тошноты, облегчает и ускоряет рвоту; идея о чем-нибудь смешном вызывает невольный смех, идея об обиде - жар негодования и проч.*(807). Но реакция нервной клетки, достигшая формы волевой, совершается не только под влиянием одной какой-нибудь наличной идеи. Нужно иметь в виду, что те "следы", которые оставляют в нас мысли, чувствования и прошедшие действия, создают как бы известный характер, известное направление, влияющее на нашу волевую реакцию. Об этом специфическом фоне, на котором вырисовывается деятельность человека, нельзя сказать, чтобы он. не оставался неизменяемым. Он претерпевает перемены, по мере того, как модифицируются отношения данного индивида к среде, которая его окружает, обогащает опытом и проч.*(808).
Не считая волю таким феноменом, который вступает на сцену только после присоединения некоторого плюса к феноменам познавательным, Маудсли не допускает сколько-нибудь принципиального различия между вниманием произвольным и непроизвольным. Всю разницу между ними Маудсли сводит к тому, что при внимании рефлективном или пассивном то, что обращает на себя внимание, действует непосредственно и удерживается сознанием. Во внимании же произвольном возбуждение внимания достигается при помощи той добавочной энергии, которая присоединяется к действию предмета, вызывающего внимание, теми идеями, которые ассоциировались с этим действием. Мы имеем, следовательно, в том случае дело как бы с рефлексом посредственным*(809). Такое сравнение и сближение Маудсли обоих видов: внимания служит ярким выражением принадлежности этого выдающегося психолога к числу сторонников взгляда, сближающего представления с волевыми феноменами. Маудсли далеко не первый, конечно, даже и в английской литературе, из числа тех которые высказываются за такую доктрину, но заслуга его заключается, главным образом, в том, что он сделал предметом особенно обстоятельного исследования чисто физиологическую сторону волевых феноменов.
Если у Маудсли мы могли отметить, несмотря на глубокий интерес его доктрины, несколько односторонний анализ, главным образом, физиологической стороны волевого процесса, то тот же упрек далеко не может быть сделан Мюнстербергу*(810), защищающему аналогическую с Маудсли доктрину о воле.
Свой труд, посвященный вопросу о волевом действии, Мюнстерберг делит на три части. Первая из них посвящена волевому действию, как физиологическому явлению, вторая - волевому действию, как феномену сознания, и, наконец, третья - волевому действию, как сознательному движению. Наиболее интересны для наших целей первые две части книги Мюнстерберга.
В физиологической части своей работы по вопросу о волевом действии Мюнстербергь пытается из строения и состояния нашего нервного механизма*(811) и наличности комплекса центростремительных возбуждений объяснить центрально-моторную иннервацию*(812). О точки зрения физиологической, волевое действие представляется Мюнстербергу не чем иным, как рефлексом. Вундт, полагает Мюнстерберг, имел полное основание указывать на опасность применения выражения "рефлективное движение" по отношению к действиям влечения й действиям произвольным, главным образом, потому, что рефлексы не сопровождаются психическими процессами. Но это возражение Вундта отпадает само собой, думает Мюнстерберг, когда поставляют себе, как он это делает, целью исследовать исключительно, по крайней мере на первых порах, процесс механический.
Но если волевое действие в механическом отношении не что иное, как рефлекс, то возникает, в свою очередь, вопрос, каким путем достигается, что наш нервный аппарат отвечает на разнообразные внешние раздражения целесообразными движениями*(813). На этот вопрос Мюнстерберг отвечает в том смысле, что путем филогенетической дифференциации, путем естественного приспособления*(814) должен был выработаться механизм, который полезные или вредные элементы единичных раздражений, при помощи соответственных мускульных сокращений, приближает или отражает*(815). Заметим при этом, что, по мнению Мюнстерберга, - волевое действие, с физиологической точки зрения, должно быть охарактеризовано, как ряд физических и химических процессов, который может быть объяснен во всей своей непрерывности и без принятия какого-нибудь нематериального влияния. Таков результат анализа Мюнстербергом волевого действия, как явления физиологического.
Во второй части своего труда, посвященной психической природе явлений воли, анализу их сущности, как феноменов сознания, Мюнстерберг высказывает, прежде всего, мнение, что психологическая сторона волевого действия является, вообще, более легкой для исследования, чем сторона физиологическая*(816). В этой части своего исследования Мюнстерберг, по его словам, ограничивает свой анализ теми феноменами воли, которые нам даны, как явления сознания, и оставляет в стороне те явления воли, которые вызывают феномены сознания и их обусловливаютъ*(817).
Давая ответ на вопрос о том, в чем состоит та сфера нашего внутреннего опыта, то содержание, которое t каждому из нас эмпирически дано и которое мы обозначаем словом воля, Мюнстерберг исходит из того, что современная психология знает неразложимые простые составные элементы нашего сознания под формой ощущений. Эти последние Мюнстерберг предполагает характеризующимися известным качеством, интенсивностью и чувственным тоном. Ощущение является элементом, входящим во все психические феномены. Поэтому и воля, как явление сознания, в сущности, не что иное, как комплекс ощущений*(818). Но каковы свойства тех ощущений, которые входят в состав нашей воли? Для ответа на этот вопрос Мюнстерберг останавливается отдельно на внутренней и внешней деятельности воли.
В сфере внутренней деятельности воли Мюнстерберг затрагивает, прежде всего, вопрос о волевых элементах мышления.
Мышление, с точки зрения Мюнстерберга, есть вид движения представлений. Понятие представления психолог наш, при этом, не определяет, ближайшим образом, но оно выступает у него в обычном для современной психологии смысле. Мюнстерберг понимает, по-видимому, под представлением ощущение не только сознанное, но вступившее в соединение с другими элементами, проявившимися в нашем сознании. Движение представлений, с точки зрения Мюнстерберга, бывает произвольным или непроизвольным. О первом виде движения может быть, по словам нашего психолога, речь тогда, когда "... процессу ясного сознавания а предшествовало другое состояние сознания, которое, по своему содержанию, заключало уже в себе представление а..."*(819). Непроизвольное движение представлений, в свою очередь, характеризуется тем, что возникающему в нас представлению а не предшествует ничего такого, что уже содержало а. Представления о ясно сознававшемся нами прежде образуют собой, каким образом, с точки зрения Мюнстерберга, один из важных элементов внутренней деятельности воли и эта последняя будет действительно налицо, когда к ряду представлений о ясно сознававшемся нами прежде присоединится еще, так наз., ощущение иннервации (Orgnenemfindung)*(820). Но квалифицируя внутреннюю деятельность воли, как комплекс ощущений, соединенных с ощущением или чувством иннервации, в этом последнем не должно подозревать нечто качественно отличное от ощущений. Ближайший анализ иннервационных процессов Мюнстерберг соединяет, однако, только с анализом внешних волевых действий, сопровождающихся сокращением мускулов. Мюнстерберг оговаривается, при этом, что нерационально ограничивать ощущение иннервации областью внешних волевых действий, так как чувство иннервации может быть констатировано и в случаях внутренней деятельности воли, притом, с таким характером, что оно далеко не по общему правилу сказывается на внешних органах чувств.
Чувство иннервации, с точки зрения Мюнстерберга, есть не что иное, как предшествующее движению, антиципированное представление самого движения. Ту истину, что ощущение иннервации есть только воспроизведение ощущения движения, Мюнстерберг доказывает, помимо соображений чисто физиологического характера, следующим. Если бы ощущение иннервации в действительности было бы волевым импульсом, то мы при каждом движении должны были бы, например, иннервировать нашу кожу и так же хотеть ощущать чувства давления, как мы хотим сокращения мускулов. Но, если предположить, что ощущение иннервации есть только представление прежнего движения, то гипотеза эта находит свое подтверждение в том, вытекающем из нее, необходимом последствии, что не только ощущение сокращения мускулов, но и, сопровождающие их, ощущения кожи и суставов воспроизводятся нашей памятью*(821). То, что ощущение иннервации есть только воспроизведение ощущения движения, Мюнстерберг доказывает, наконец, еще тем положением, что мы не можем иметь ощущения иннервации по отношению к движениям, которые, хотя, сам по себе, и возможны, но которые мы никогда не совершали*(822).
Анализ чувства иннервации дает Мюнстербергу возможность конструировать все то, что подходит под понятие волевого действия, как представление цели и ощущение ее достижения*(823). О воле, замечает он, может быть речь в той комбинации, когда восприятию результата, достигнутого собственным движением, предшествовало представление достижения или ощущению движения предшествовало воспроизведенное представление ощущения движения, другими словами, ощущение иннервации*(824). Под категорию инстинктивных Мюнстерберг подводит те действия, результат которых становится объектом нашего восприятия без того, чтобы этому восприятию предшествовало представление цели*(825).
Мюнстерберг настаивает, таким образом, на представлениях, как главных факторах волевого действия. То обстоятельство, что не всегда представления связаны с внешним движением, Мюнстерберг объясняет тем обстоятельством, что более сильный импульс задерживает в этом случае деятельность представлений. Мотивы волевых действий Мюнстерберг понимает в форме представлений цели.
Против сближения воли с рефлексом по поводу теории Мюнстерберга в литературе неоднократно высказывался взгляд, что пути рефлекса иные, чем волевого действия, и что сходным образом можно объяснять движения рефлективные и идео-моторные, но не волевые, в собственном смысле. В последнем случае, замечали, имеет место центральное возбуждение движения, которое не должно быть отождествляемо с рефлексами. При обосновании, защищаемого нами, взгляда на волю мы постараемся, однако, доказать близость идео-моторных действий к волевым и выяснить, что последние являются только одной из разновидностей центробежных движений, исходящих из главного центра нервной системы.
Доктрина Мюнстерберга о воле заключает, тем не менее, и с нашей точки зрения, целый ряд недостаточно доказанных, и, вообще, совершенно произвольных утверждений, с которыми нельзя согласиться.
Далеко не неизбежным постулатом доктрины Мюнстерберга и элементом, без которого она ничуть не утратила бы своего значения, представляется нам мнение этого психолога, по которому волевое действие должно быть охарактеризовано, как ряд физиологических и химических процессов. Уже в силу одного того, что положение это никогда не может быть строго доказано, ошибочно выставлять его в форме непоколебимого принципа.
Большие сомнения возбуждает в нас и то определение произвольности, которое мы встречаем в конструкций Мюнстерберга. Когда этот психолог заявляет, что процесс хотения есть не что иное, как то, что осталось в нашем сознании и что Мы каждый момент сознавали, как существующее и до этого*(826), то невольно напрашивается возражение, чем же отличается произвольность от непроизвольной ассоциации. Не подлежит сомнению, что и в комбинациях последней проявляются элементы, которые уже прежде были объектами нашего сознания. Тот прием, при помощи которого Мюнстерберг старается избежать этого нежелательного для него вывода из его теории, является совершенно неудовлетворительным. Если при помощи непроизвольного течения ассоциации, думает Мюнстерберг, мы получаем снова элемент а при помощи, положим, элемента b, то хотя b имеет некоторые общие элементы с а, но по своему содержанию оно совсем нечто иное и, если мы воспринимаем а путем внешнего опыта, то и в этом случае в этот элемент привходит нечто новое. Натяжка здесь очевидна и она тем непоследовательнее в устах Мюнстерберга, который настаивает на том, что качество ощущения не меняется при процессе припоминания и что, вообще, не имеет смысла говорить о припоминании предмета в тех случаях, когда представление его заключает в себе другие качества*(827). Очень часто и при произвольном движении представлений мы делаем усилие и припоминаем при помощи элемента b элемент а, но здесь, однако, элементу а предшествует элемент b.
Необходимым составным элементом волевого процесса, с точки зрения Мюнстерберга, является, кроме того, ощущение иннервации. Психолог этот считает его неизбежно присутствующим, как в комбинациях внутренней, так и внешней деятельности воли. Вопрос о необходимости особого чувства иннервации для волевых действий является весьма спорным в современной психологической литературе; он сводится в большинстве случаев к простой фикции и, вообще, вводит в доктрину Мюнстерберга только излишний элемент спорности.
Взгляд, близкий к развиваемому Мюнстербергом, высказывают, между прочим, Циген*(828) и Бауманн*(829).
Циген различает среди процессов, которые связаны с нервной деятельностью, рефлексы, реакции или автоматические акты и, наконец, действия в собственном смысле (Hanglungen)*(830).